Судьба наизнанку, стр. 108

  - Пока его нет, но зато есть Фридрих Второй Гогенштауфен. Это вы, товарищ Сталин.

   Вождь засмеялся. Это было так дико для Михаила, что он удивился этим клокочущим звукам не меньше, чем хорошо преподанному юному Сосо курсу истории в провинциальной тифлисской семинарии.

  - Интересная точка зрения - вождь уселся на своё место, дал знак наполнить бокалы. За столом поднялась обычная суета, с лёгким ощущением того, что пронесло.

   Пока разливалась по хрусталю 'хванчкара', он, слегка посмеиваясь в усы, спросил у Щербинина.

  - Кого из присутствующих вы видите командиром монгольских туменов в том походе к последнему морю?

   Щербинина охватил азарт, сходный с чувством проскочившего впереди лавины лыжника.

  - Разумеется Лаврентия Павловича.

   Теперь засмеялись все, даже кандидат в Батыи. Михаил решил воспользоваться моментом и провозгласил тост

  - Предлагаю выпить за неразрывную связь времён и непрерывное развитие человечества!

   Благодаря воцарившейся за столом весёлой атмосфере такой слегка космополитический тост прошёл на 'ура'. Больше на серьёзные темы не разговаривали и в представительство Михаил успел приехать уже к двум часам пополуночи. Хорошо, что завтра никаких протокольных мероприятий не намечалось. Несколько совещаний с командированным в Москву специалистами, разговор с журналистом и вечером возвращение в родные пенаты. Вылет домой был запланирован на двадцать один ноль ноль.

   - Что скажешь? - обратился Щербинин к Олегу, когда закрылась дверь за последним, срочно вызванным в представительство, специалистом.

   Мирошниченко задумчиво барабанил подушечками пальцев по краю массивного стола и ответил после небольшой паузы.

   - Странно. Всё вроде идёт по плану, но тут неувязка, здесь заморочка. Нас как будто в сторону отодвигают. Мягко-мягко.

  - Вот именно - подтвердил его опасения Михаил - первоначальный энтузиазм у советских товарищей пропал и теперь они начинают потихоньку борзеть.

  - Странно было бы ожидать другого - высказал своё мнение Мирошниченко - им от нас не надо ничего кроме технических достижений. Общение с потомками на другие темы развращает товарищей и вообще противопоказано советскому человеку. Хотя они и держатся, но всё-таки футурошок потихонечку-полегонечку разъедает советскую действительность. В личной сфере особенно.

  - А - усмехнулся Щербинин - тебя то же спрашивают, что с ними дальше случится?

   Олег кивнул.

  - Даже коллеги - он тонко улыбнулся - стараются о себе узнать. Слухи-то и в НКВД ходят.

   Одним из многих мемов, вброшенных в СССР поднаторевшими в информвойнах пиарщиками, был активно циркулирующий в стране слух о якобы хранящихся в харьковских архивах 'списках жизни' чуть ли не любого советского гражданина. Изустно передавалась небывалая весть о том, что там, в отдалённых пределах времени научились записывать основные вехи жизненного пути на особые грампластинки. Световые или магнитные и даже (даже!) выдавать их любому желающему. Как 'краткий курс' в городской или даже сельской библиотеке. Буде на то желание, любой мог узнать о любом очень многое - когда родился, где, как и на кого учился, работал и как обустраивал семейную жизнь. Если, она конечно была. Для сорокового года запись того, что ещё не случится в этом мире, но давно прошло 'по соседству' была своего рода гороскопом. Вариантом гадания в бане или на кофейной гуще и в придавленном атеизмом стране вызывало самый жгучий и яростный интерес. Особенно среди гражданок определённого возраста. Доходило до курьёзов - в соответствующих органах уже вели несколько дел оборотистых цыганок, выдававших себя за приобщившихся к будущим тайнам. На вопрос, откуда ромалы узнали то, что НКВД не под силу, смуглолицые гадалки шёпотом отвечали, что там, за кордоном, то же оказываются, цыгане есть. Вот они и продали собственным предкам то, что в будущем никакой тайной не является. А хочешь узнать, то позолоти ручку, яхонтовый! В качестве последнего аргумента клиенту демонстрировались компакт-диски разной степени потёртости. Сражённый таким артефактом клиент, а чаще клиентка, безропотно золотил, а иногда, как это случилось с известной актрисой, и бриллиантил. За что неудачливым предсказателям уже маячил нехилый срок за мошенничество.

   В рукописи уже ходил краткий дайджест грядущих биографий знаменитых на то время людей. Благоразумно ограниченный, правда, известными актёрами, писателями и композиторами. Из видных политических деятелей там упоминался только безобидный Будённый и прошествовавший через весь двадцатый век Каганович. Но даже за этот, в общем-то достаточно пресный для начала двадцать первого века сборник исторических анекдотов, семейных хроник и слегка жареных фактов вполне можно было загреметь по этапу. Но на данный момент республиканские власти подобными фактами не располагали.

   - Если нас всё больше и больше заталкивают в нишу узкоспециального консультирования - начал вслух размышлять Щербинин - то это может значить, кроме всего прочего ...

   Он замолчал и внимательно посмотрел на Олега. Мирошниченко скривился, как от зубной боли, но фразу продолжил

   - Что у них есть поток футур-информации помимо наших официальных структур. Так?

  - Вполне. Ещё - Михаил отлистнул в своём блокноте пару страниц назад - смотри, что получается. Вот здесь, здесь и здесь - он с нажимом подчеркнул выделенные записи - новых планов совместной работы после десятого ноября просто нет. Ещё пара позиций отрабатывается до пятнадцатого и дальше то же пустота. Ничего нового, что каждую неделю появлялось эти три месяца. Как будто советским вдруг стало ничего не надо, а?

   Мирошниченко выпрямился, слегка побледнел.

  - Может надо, но уже без нашего участия? Что вам сказал Берия?

  - Спросил всё ли в порядке с нашим оружием.

   Долгие секунды они смотрели друг другу в глаза, пока Олег не хряпнул кулаком по столу.

  - Бл .. ! Они кого-то завалят из наших стволов, а отвечать придётся нам!

   Щербинин встал, направился к выходу.

  - В аппаратную, быстро! - бросил он Олегу, распахнул дверь, приказал дежурному бодигарду.

  - Срочно вызвать полпреда! Начальника охраны в кризисный центр!

   Буквально бегом спустившись в надёжный подвал, встретив по дороге начальника охраны представительства, ранее отставного полковника СА Мелентьева, они прошли коротким коридором к прикрытой стальной дверью большой комнате, громко называемой 'кризисным центром'. На самом деле это помещение с экранированными мелкой металлической сеткой стенами и потолком служило дублирующими узлом связи и хранилищем всякого разного неприкосновенного запаса - от продуктов до уложенных в металлические шкафы оружия и боеприпасов. В случае крайней необходимости в нём можно было пережить даже химическую атаку или краткосрочное радиоактивное заражение местности - стоящая в дальнем углу громоздкая фильтровационая установка с запасом регенерирующих патронов позволяла продержаться около двух суток. Но это были такие крайности, о которых Михаил предпочитал не задумываться. По крайней мере, пока.

  - Срочно видеосвязь с Харьковом - едва войдя, бросил он дежурному оператору.

   Усевшись рядом на стандартное офисное кресло, Щербинин с нетерпением смотрел на манипуляции молодого сотрудника с парой компьютеров.

   Судя по затянувшемуся набору команд, пожелание вице-премьера становилось всё менее и менее выполнимым.

  - Что там? - с начинающим закипать раздражением спросил он слегка растерявшегося оператора.

  - Канал упал, Михаил Анатольевич - не глядя на него ответил оператор, продолжая набирать непонятные вице-премьеру команды - скорее всего, повреждён оптико-волоконный кабель. Харьковский сервер не пингуется.

  - Так - сказал стоящий за спиной Щербинина Мирошниченко - какая связь у нас осталась?