Судьба наизнанку, стр. 107

  - А как вы это смогли обнаружить? - не сдержал изумления Михаил.

  - По скорости радиоактивного распада некоторых элементов - только и сообщил физик, оставив подробности на потом. Но даже этого хватило Михаилу, что бы понять применённую Капицей методику.

  - Так - Щербинин развернулся вполоборота вправо - Иосиф Виссарионович, получается, ваши представители тайно ввозили к нам радиоизотопы? Без всякого уведомления и декларирования?

  - Совершенно мизерное количество, товарищ Щербинин и на совершенно законных основаниях - ответил вождь без всякого сожаления - согласно договору, транзитные поезда досмотру не подлежат, не так ли?

  - К тому же - мягко добавил Берия - в особом списке делящихся материалов нет.

   Михаил ничего не нашёлся ответить. Действительно, при составлении списка запрещённых к транзиту товаров власти Харькова как-то упустили из виду радионуклиды. Какой смысл запрещать того, чего нет и давать лишний повод для размышления труженикам многочисленных товарных контор комиссариата путей сообщения? Спорить о нарушении 'духа, не буквы' сейчас бесполезно, никаких фактов у него нет, остаётся слушать дальше. Слушать и запоминать, для последующего 'разбора полётов' с харьковскими силовиками и 'яйцеголовыми'.

  - Удивлены, товарищ Щербинин? - в голосе вождя билось плохо срываемое торжество. Вот и мы, мол, то де кое-чего можем! Без всяких компьютерных штучек-дрючек!

  - Да уж - покачал головой Михаил - удивлён, ничего не скажешь. Я думаю, надо организовать совместную научную группу. По этому вопросу и в кратчайшие сроки. На базе нашего физико-технологического института.

  - Организуем - Сталин снова принялся дымить как паровоз - с нашей стороны её возглавит - он внимательно посмотрел на физика - товарищ Капица.

  - Готов сегодня же выехать в Харьков - ответил недавний почти эмигрант.

  - Сегодня - не надо! - добродушно засмеялся вождь - смотрите, ещё сколько осталось!

   Собравшиеся зашевелились, зашумели и пир на ближней дачс покатился своим чередом. Ещё после одной перемены разговор нечувствительно перешёл на то, как попаданцы в своём мире дошли до жизни такой. Буржуазной по форме и антисоветской по содержанию.

   Михаил спокойно пил вино, закусывал, отвечал на обращённые к нему реплики, стараясь по возможности свести к шутке или занимательному парадоксу плохо скрытые упрёки в измене делу социализма. Постепенно это начало ему надоедать и когда товарищ Микоян в очередной раз помянул о продовольственной независимости, столь опрометчиво потерянной страной в грядущее десятилетия, Щербинин достаточно резко поставил бокал на стол и заявил, обращаясь к невозмутимо пыхтящему трубкой вождю. Совершенно не учувствовавшему в общем потоке обращённых к попаданцу вопросов.

  - Иосиф Виссарионович, давайте, наконец, поставим все точки над 'и'.

  - Давайте - неожиданно откликнулся Сталин, спокойно выколотил трубку в глубокую пепельницу и встав, стал расхаживать по достаточно большому пространству у двух прикрытых шторами окон. Курительный аксессуар из рук он так и не выпустил.

  - Я, товарищ Щербинин, не буду говорить вам о политической стороне свершившегося в вашем мире. С марксисткой точки зрения ничего нового - вождь ввернул в свою речь понравившийся ему оборот из доклада Капицы - там, у вас, не произошло. Об этом ещё Энгельс писал в 'Анти-Дюринге'. Подкуп верхушки рабочего класса крупной буржуазией. Согласны?

  - В общем, можно и так сказать. Только откуда буржуазия взялась в Советском Союзе, да ещё крупная? Вы ведь, товарищи - Михаил обвёл взглядом притихшее собрание - уже лет десять как всех вывели?

   - Меньше, меньше, товарищ Щербинин. Последних - только в тридцать седьмом году. Платформа троцкистской оппозиции и примкнувших к ним военных предусматривала реставрацию капитализма и эту, как у вас, 'приватизацию'. Скажете, нечего у нас приватизировать?

  - Ну, как же - усмехнулся харьковский вице-премьер - есть, конечно. Все гиганты первых пятилеток и то, что от царя осталось.

  - Это что же? - не удержался от вопроса Молотов

  - Железные дороги, например. Порты, нефтепромыслы, да много чего ещё.

  - Откуда взялась в Советском Союзе буржуазия? - Сталин, словно размышляя вслух, проигнорировал состоявшийся обмен мнениями - очень интересный вопрос. До сих пор марксистская теория и практика строительства социализма с подобным не сталкивались. Период НЭПа в качестве примера рассматривать нельзя. Это было временное отступление, буквально через несколько лет после социалистической революции. Опыт и навыки работы в частно-буржуазном обществе никуда не делись, и деться не могли. Мы сохранили господствующие позиции в сфере политической власти и основных отраслей промышленности. Фактически, НЭП был уступкой деревне, мелкому сельскому единоличнику. Именно в деревне тогда таилась основная угроза нашему делу. Социализм мог утонуть в море мелкобуржуазной стихии. Этого, кстати - Сталин остановился и посмотрел на Михаила - так и не поняли Бухарин с Чаяновым.

  - 'Путешествие в мир крестьянской утопии' - Михаил вспомнил одну из прочитанных ранее книг.

  - Читали, значит? - Сталин буквально ткнул в сторону Михаила трубкой - я то же. А теперь ответьте на один вопрос - могло ли то, придуманное Чаяновым государство, существовать в современной международной обстановке?

  - Но такой обстановки могло и не быть - попытался возразить Щербинин - не приди Гитлер к власти ...

  - Ошибаетесь - резко перебил его вождь - глубоко ошибаетесь! Гитлер, не Гитлер, какой-нибудь Рейхенау или Штрассер, всё равно! Общественные процессы в Германии всё равно бы вытолкнули наверх, к власти, политика-реваншиста. Слишком велико было унижение немцев после Версаля. Слишком глубоки разногласия между странами победившей Антанты.

  - Сами понимаете - более мягким голосом продолжил генсек - что на те решения и процессы, заложившие основы послевоенной Европы, Советская Россия влиять никак не могла. Мы могли использовать, как у вас говорят, только 'ассиметричный ответ' через Коминтерн.

   'Красный Жругр был слаб, слабее уицраора Германии, не говоря уже о Стэбинге. Но щупальца имел неимоверной длинны, ими он шарил в чужих шрастрах, отвлекая силы враждебный уицраоров на 'внутренние' проблемы, вынуждая их отказаться от прямого вторжения в Друккарг'. Пронеслась в голове Михаила неточная цитата из 'Розы Мира' Даниила Андреева.

   Щербинин неопределённо пожал плечами.

  - Мне трудно об этом судить. Многие предвоенные архивы у нас ещё засекречены, а вокруг истинных причин, того что случилось, столько всего наворочено, что уже не разобраться где истина.

  - А вы постарайтесь - порекомендовал ему Сталин - мы вам поможем. Верно, товарищи?

   Товарищи горячо одобрили почин вождя. Поможем, мол, заблудшим в трёх соснах капитализма найти истинный марксистко-ленинский путь. Михаил же не стал скрывать охватившего его скептицизма

  - Исторические исследования это, конечно, хорошо, Иосиф Виссарионович. Но как быть с имманентным пороком советского строя, приведшим к его гибели?

   В гостиной воцарилась глубокая тишина. Даже ложки-вилки перестали брякать о казённый фарфор. Вождь вернулся к отставленному стулу, положил сжатую правую ладонь на высокую спинку. Знаменитая трубка при этом торчала вверх нелепым углом.

   - Что вы имеете ввиду? - сурово спросил генсек.

  - Наличие двухконтурного управления государством - хозяйственного и партийного, идеологического. Здесь вы, товарищи - в контексте речи Щербинина это слово прозвучало неприкрытой издёвкой - недалеко ушли от древнеегипетских жрецов с фараонами и гвельфов с гиббелинами средневековья.

   Если про жрецов краем уха, но слышали все, то про особенности политического момента начала второго тысячелетия был в курсе только сам вождь. Судя по заданному им Михаилу вопросу.

  - Кто же здесь - он слегка повёл сжатой ладонью, не убрав её, впрочем, со стула - папа римский?