Шантаж, стр. 63

Если Бастер станет верным помощником в их бизнесе, то потом можно будет решить и другую, не менее важную, задачу — обеспечение преемственности и продолжения дела после выхода Спайсера на свободу. Он давно размышлял над этой проблемой, но так ничего путного и не придумал. Основанное им предприятие оказалось довольно прибыльным, и было бы глупо оставить все этим бездарям. Разумеется, Бич и Ярбер прекрасно сочиняли письма, но они напрочь лишены врожденного предпринимательского духа, без чего любое дело рано или поздно загнется.

— У тебя есть деньги? — спросил Спайсер.

— Нет, сэр, — последовал ответ. — Мы с отцом потеряли практически все.

— А как насчет семьи — дяди, тети, братьев, друзей? Неужели у тебя нет родственников, которые могли бы помочь с гонораром?

— Нет, сэр. О каком гонораре вы говорите? — искренне удивился тот.

— За пересмотр дела мы обычно берем определенную плату, которая и называется гонораром, — терпеливо пояснил Спайсер. — Ведь составление грамотной апелляции — это не такое простое дело.

— Нет, сэр, у меня нет ни цента.

— Полагаю, мы все-таки сможем помочь вам, — вмешался в разговор Хэтли Бич, недовольно покосившись на Спайсера. Тот никогда не участвовал в составлении апелляции, так как не имел высшего юридического образования, и поэтому не имел никакого права ставить свои условия.

— Нечто вроде дела про-боно? — спросил Ярбер, поворачиваясь к Бичу.

— Про чего? — выпучил глаза Спайсер.

— Про-боно, — повторил тот, не снисходя до объяснений.

— А что это такое?

— Бесплатная юридическая консультация, — пояснил Бич, ехидно ухмыляясь.

— Бесплатная? — опешил Спайсер. — Как это бесплатная? А кто же будет ее давать?

— Бесплатную юридическую консультацию, — терпеливо пояснил Ярбер, — обязаны давать все адвокаты. Это давняя традиция, нарушение которой считается дурным тоном. Несколько часов адвокат должен уделять людям, которые не имеют возможности оплатить его услуги.

— Это неотъемлемая часть общего права старой доброй Англии, — добавил Хэтли Бич, весело подмигнув Ярберу.

— Но здесь такого никогда раньше не было! — продолжал недоумевать Спайсер.

— Мы займемся вашим делом, — решительно заявил Ярбер, отвернувшись от Спайсера. — Но не советую испытывать чрезмерный оптимизм на этот счет.

— Благодарю вас, сэр, — заикаясь, промямлил Бастер.

Все трое судей одновременно встали и неспешно направились к выходу, придерживая длинные зеленые балахоны, а за ними семенил заметно оживившийся Бастер, в глазах которого появилась надежда на спасение.

Глава 22

Ответ Брента из Аппер-Дарби пришел быстро и отличался требовательным тоном с налетом нетерпения.

«Дорогой Рикки!

Боже мой, какое прелестное фото! Я уже начал подумывать о том, чтобы приехать намного раньше. Думаю, буду там примерно двадцатого апреля. А как у тебя дела? Ты освободишься к тому времени? Если да, то у нас будет прекрасная возможность пообщаться наедине, так как моя жена останется здесь еще на пару недель. Бедняжка, мы женаты уже более двадцати лет, а у нее до сих пор никаких подозрений на мой счет.

Я высылаю тебе свою фотографию и надеюсь, что она тебе понравится. На втором плане виден небольшой самолет. Это моя любимая игрушка. Если хочешь, могу прокатить тебя на нем.

Пожалуйста, напиши ответ как можно скорее.

Искренне твой, Брент».

Как и в предыдущем случае, фамилия автора не была указана, но это собратьев нисколько не смущало. Рано или поздно они узнают ее, как это было с другими клиентами.

Спайсер посмотрел на почтовую марку, и у него промелькнула мысль, что уж как-то слишком быстро дошло письмо из Филадельфии до Джексонвилла. Однако в следующий миг его внимание приковала фотография. Это был прекрасный снимок размером шесть на четыре, чем-то напоминающий фотографии знаменитых личностей в толстых иллюстрированных журналах. Брент стоял на фоне своего самолета в коротких теннисных шортах и белом свитере и широко улыбался, небрежно обнимая одной рукой прильнувшую к нему женщину средних лет. Спайсер без особого труда догадался, что это его жена.

Это был первый снимок в их быстро растущей коллекции, на котором потенциальный клиент позировал со своей женой. Поначалу это показалось Спайсеру странным, но потом он вспомнил, что Брент дважды упоминал о ней в своих письмах и, вероятно, не считал нужным скрывать свое семейное положение.

Брент неплохо выглядел, был стройным, поджарым, загорелым, с короткими темными волосами, в которых уже проглядывала редкая седина, и аккуратными усами. Его вряд ли можно было назвать красивым, но Спайсера это волновало сейчас меньше всего. Его больше заботила другая мысль: почему такой солидный и обеспеченный человек проявляет редкую неосторожность и совершенно не скрывает своих намерений? Однако очень быстро он нашел этому объяснение. Подобные люди, подумал Спайсер, привыкли чувствовать себя хозяевами жизни и полагают, что им нечего опасаться. Они настолько свыклись со своим исключительным положением в обществе, что это постепенно превратилось в образ жизни. Конечно, как только собратья обработают Брента и заставят немного раскошелиться, он станет вести себя более осмотрительно.

Спайсер давно мечтал найти клиента, который был бы способен пренебречь опасностью и ринуться в расставленные сети. Однако все чаще и чаще его одолевали дурные предчувствия, а больше всего почему-то беспокоил странный факт, что он часами просиживал над письмами клиентов и постоянно ловил себя на мысли, что невольно начинает думать как гомосексуалисты.

Финн Ярбер и Хэтли Бич внимательно прочитали письмо Брента и долго рассматривали его фотографию. В комнате воцарилось напряженное молчание. Каждый из них думал о том, удастся ли на этот раз сорвать рекордно большой куш.

— Представьте себе, сколько может стоить этот самолет, — мечтательно заметил Спайсер, и все вдруг громко рассмеялись. Но смех этот был не вполне беззаботным, так как они все еще не могли поверить в удачу.

— Как минимум пару миллионов, — со знанием дела уточнил Хэтли Бич, и ему все поверили. Ведь он был из Техаса и к тому же женат на дочери миллионера. Кому же еще знать все тонкости светской жизни, как не ему? — Этот маленький самолет не может стоить бешеных денег, — добавил он после небольшой паузы.

А Спайсер подумал, что его устроила бы и совсем крохотная «сессна», на которой можно было бы оторваться от земли и улететь из этой злополучной дыры. Что же до Ярбера, то ему самолет был не нужен. Его вполне устроил бы билет в первый класс, куда приносят шампанское и где можно посмотреть какой-нибудь фильм. Но конечная цель оставалась той же — подальше отсюда, куда-нибудь за океан, чтобы никогда в жизни не видеть этих проклятых тюремных стен.

— Ну что ж, давайте избавим его от лишних баксов, — предложил Ярбер.

— Какую сумму потребуем? — спросил Бич, все еще разглядывая фотографию.

— По меньшей мере полмиллиона, — решительно вмешался Спайсер. — А когда получим их, продолжим в том же духе.

Какое-то время они сидели молча, обдумывая, какая часть этой огромной суммы причитается каждому из них. А потом вдруг все одновременно вспомнили, что самый большой куш получит Тревор — сто шестьдесят семь тысяч! А им достанется лишь по сто одиннадцать тысяч. Конечно, неплохо для заключенных, но гораздо меньше того, что они могли бы получить.

— Думаю, пора обуздать чрезмерный аппетит Тревора, — нарушил тишину Спайсер. — Эта мысль посетила меня совсем недавно, и я решил, что он должен получать равную с нами долю, то есть четвертую часть общей прибыли.

— Боюсь, он не согласится с этим, — вяло возразил Ярбер.

— Согласится, — твердо заявил Спайсер. — У него не будет выбора.

— Да, это было бы справедливо, — авторитетно заметил Бич. — Мы тут работаем в поте лица, сочиняем письма, а он выполняет примитивную роль курьера и получает больше, чем каждый из нас. Я тоже за сокращение его доли.