Клиент, стр. 90

После одного из звонков в комнату вошел агент Дарстон и поднял три пальца.

– Линия три, – объявил он. – Бреннер из больницы.

Мактьюн нажал кнопку.

– Да, – рявкнул он.

Бреннер находился в палате 945, рядом с палатой Рикки. Он говорил негромко.

– Джейсон, слушай, сейчас звонил Клинт ван Хузер Дайанне Свей. Передал, что он только что говорил с Реджи, и что она и Марк в Новом Орлеане, и все в порядке.

– В Новом Орлеане!

– Так он сказал. Никаких подробностей, просто в Новом Орлеане. Дайанна почти ничего не отвечала, так что весь разговор занял не больше двух минут. Еще он сообщил, что звонит из квартиры своей подружки в Восточном Мемфисе. Обещал перезвонить позже.

– Где в Восточном Мемфисе?

– Мы не смогли определить. В следующий раз постараемся проследить. Он слишком быстро положил трубку. Я пришлю пленку.

– Не забудь.

Мактьюн немедленно перезвонил Ларри Труманну в Новый Орлеан.

Глава 36

Дом стоял за поворотом старой тенистой улицы. Когда они подъехали, Марк инстинктивно сполз ниже на сиденье, так что из окна остались видны только его глаза и макушка. На нем была черная с золотом кепка, которую Реджи ему купила вместе с джинсами и двумя рубашками. За ручной тормоз была заткнута небрежно свернутая дорожная карта.

– Здоровый дом, – заметил он из-под кепки, когда они проехали поворот, не снижая скорости. Реджи старалась разглядеть как можно больше, но она ехала по незнакомой улице и изо всех сил пыталась не вызвать подозрений. Было три часа, скоро стемнеет, и они смогут ездить и смотреть хоть до позднего вечера. На ней тоже была черная кепка, которая полностью скрывала ее седые волосы, на лице – большие темные очки.

Проезжая мимо почтового ящика с золотыми буквами “Клиффорд”, она затаила дыхание. Безусловно, дом был большой, но он мало чем выделялся среди соседних зданий: построенный в стиле Тюдоров и обвитый с одного торца и части фасада плющом. Не особенно привлекательный с виду, подумала она. Реджи вспомнила статью о Клиффорде в газете, где писалось, что он разведен и у него есть ребенок. Совершенно очевидно, для нее по крайней мере, что никакая женщина в этих стенах не живет. Хотя она могла видеть дом только при повороте, да и то одновременно смотрела, а нет ли полицейских или бандитов, не видно ли соседей и где может быть гараж, но все же заметила, что на клумбах нет цветов, а кустарник давно пора подстричь. Окна были завешены темными унылыми шторами.

Не слишком привлекательный, но безусловно мирный. Он стоял в углу большого участка в окружении десятка старых дубов. Меж кустов бежала дорожка, скрываясь где-то за домом. Нельзя было сказать, живет кто-либо в доме или нет. Да, пожалуй, лучшего места спрятать труп не придумаешь.

– Вон гараж, – показал Марк, выглядывая из окошка. Гараж, отдельное строение футах в пятидесяти от дома, был, очевидно, построен значительно позже. К дому от него вела узенькая тропинка. Рядом с гаражом на колодках стоял красный “триумф спитфайер”.

Марк повернулся и посмотрел на дом через заднее стекло, пока они ехали по улице.

– Что вы думаете, Реджи?

– Вроде все тихо, верно?

– Ага.

– Ты этого и ожидал?

– Не знаю. Я все фильмы про полицейских смотрел, так мне почему-то казалось, что дом Роми будет весь обклеен такими желтыми лентами, ну, вы знаете.

– Почему? Здесь не было совершено никакого преступления. Просто дом самоубийцы. Чем тут полицейским интересоваться?

Дом исчез из виду, Марк снова повернулся и уселся прямо.

– Вы думаете, они там делали обыск?

– Возможно. Уверена, ордер на обыск здесь и в конторе у них есть, только что им тут искать! Он свою тайну унес с собой.

Они остановились на перекрестке, потом снова поехали кружить по окрестностям.

– Что будет с его домом? – спросил Марк.

– Уверена, он написал завещание. Дом и все, что у него было, получат его наследники.

– Ага. Знаете, Реджи, мне тоже надо написать завещание. Раз уж все так за мной гоняются. Как вы думаете?

– А что у тебя есть?

– Ну, теперь, когда я такой известный, так Голливуд, наверное, будет пороги у меня обивать. Правда, на данный момент порога у нас нет, я это понимаю, но ведь здесь что-нибудь изменится, правда, Реджи? Как вы думаете, хоть какой-нибудь порог у нас будет? Ну, им захочется сделать большую картину про мальчика, который слишком много знал, и хоть мне и противно про это говорить, но, если эти уроды со мной разделаются, тогда фильм действительно может получиться интересным и надо, чтобы они не обошли маму и Рикки. Понятно?

– Думаю, да. Ты хочешь завещать Дайанне и Рикки права на фильм об истории твоей жизни.

– Точно.

– Этого не нужно.

– Почему?

– Они и так все после тебя получат.

– Замечательно. Не надо тратиться на адвоката.

– Нельзя ли поговорить о чем-нибудь еще, кроме смерти и завещаний?

Марк замолчал и принялся разглядывать дом со своей стороны дороги. Он почти всю ночь проспал на заднем сиденье, да еще часов пять прихватил в мотеле. Она же ночь провела за рулем, да и в мотеле поспала только часа два. Уставшая и напуганная, Реджи начала на него покрикивать.

Они неторопливо крутились по улицам, обсаженным деревьями. День стоял ясный и теплый. У каждого дома люди либо косили траву, либо пололи сорняки, либо красили ставни. С величественных дубов свисал мох. Реджи впервые была в Новом Орлеане, и она пожалела, что это случилось при таких печальных обстоятельствах.

– Я вам надоел, Реджи? – спросил Марк, не глядя на нее.

– Конечно, нет. А я тебе?

– Нет, Реджи. На данный момент вы – мой единственный друг в целом мире. Я только надеюсь, что я вас не очень раздражаю.

– Да нет же!

Реджи изучала карту улиц в течение двух часов. Теперь она закончила большую петлю, и они снова оказались на улице, где жил Роми. Они проехали мимо дома, не замедляя хода, стараясь рассмотреть гараж на две машины, с острым коньком над автоматическими дверями, явно нуждающимися в покраске. Дорожка заканчивалась в двадцати футах от гаража и сворачивала к дому. Сбоку рос кустарник, футов шести высотой, из-за которого не было видно соседнего дома, расположенного по меньшей мере в сотне футов от дома Роми. За гаражом находилась небольшая лужайка, огороженная забором из металлической сетки, а за ним – участок густого леса.

На этот раз они рассматривали дом Роми молча. Черная “хонда” бесцельно поплутала по улицам и остановилась около теннисного корта в Западном парке. Реджи развернула карту и раскладывала ее до тех пор, пока она не заняла почти все переднее сиденье. Марк наблюдал за двумя толстыми домохозяйками, игравшими в ужасное подобие тенниса. Но выглядели они забавно – зеленые носки и козырьки от солнца того же цвета. По боковой дорожке проехал велосипедист и исчез меж деревьев.

Реджи рассматривала карту.

– Вот это место, – указала она.

– Вы что, хотите пойти на попятный?

– Вроде того. А как ты?

– Не знаю. Мы уже так далеко зашли. Было бы глупо поворачивать. Мне этот гараж, кажется совсем безобидным.

Она боролась с картой, пытаясь ее сложить.

– Думаю, попытаться можно, а если кто нас заметит, мы можем убежать сюда.

– Где мы сейчас?

– Пойдем, пройдемся. – Она открыла дверь. След колес велосипеда вел вдоль футбольного поля и исчезал в густом лесу. Ветви деревьев смыкались, образуя нечто вроде темного тоннеля. Время от времени сквозь ветви проглядывало солнце. Иногда появлялся какой-нибудь велосипедист.

Прогулка их освежила. После трех дней в больнице, двух дней в тюрьме, семи часов в машине и шести часов в мотеле Марк с трудом сдерживался, чтобы не пуститься бегом. Ему не хватало своего велосипеда. Он думал, как было бы здорово им с Рикки красться по этой тропинке, прятаться за деревьями и ни о чем не беспокоиться. Снова стать детьми. Он тосковал по шумным улицам трейлерной стоянки, где всегда было полно ребятишек, поминутно затевающих всяческие игры. Он скучал по своим одиноким ночным прогулкам в лесу вокруг трейлерной стоянки Такера и долгим пешим походам в одиночку, которые он так любил. И, странное дело, он скучал по тем местам, где любил прятаться, по деревьям у ручья, в тени которых можно было подумать и, что греха таить, выкурить пару сигарет. Он с понедельника ни к одной не прикоснулся.