Вечное пламя, стр. 85
– Я устал, – выдохнул Лопухин. – Устал все время искать смысл. Я пошел по другой дороге… или свернул где-то… Но я не понимаю… для чего все это свалилось на мою голову. Где я только не побывал, с какими людьми не разговаривал…
Иван снова замолчал. Потом набрал было воздуха, чтобы что-то сказать, но только махнул рукой.
Поднялся. Положил медальон на первый камень.
– Вот и все. Извини. Пусть его подберет тот, кому это нужно.
Уходить было нелегко.
В деревню он вышел часам к пяти. Усталый, голодный, но равнодушный. Не было ни злости, ни радости. Просто пустота внутри. И еще Иван чувствовал себя обманутым.
Где-то там, внутри, он надеялся, что получит ответ. Что не придется расставаться с медальоном. Что тут, именно тут, он поймет, зачем, почему и что же будет дальше… Сообразит, чего хотел дед… Или хотя бы, избавившись от таинственной железяки, испытает какое-то облегчение.
Но нет. Ничего подобного не произошло.
Тяжесть на сердце по-прежнему осталась тяжестью. Никакого решения он так и не принял. И сомнения как и раньше мучили Ивана. Оставленный медальон тянул к себе… Хотелось бежать, подобрать.
Он зашел попрощаться к Тойво. Молчаливый дед сидел за столом, ел кашу, а напротив стояла вторая тарелка, на которую старик указал Лопухину.
«Может, он что-то знает?» – с внезапной надеждой подумал Иван. Но спросить не решился. Да и незачем было, теперь-то. К тому же он понял, что старик не обладает никакими особыми способностями, а только лишь природной сметливостью и способностью сопоставлять факты. Если человек, который у тебя переночевал, вернется в деревню своим ходом, то он точно будет голоден, а пойти ему вроде и не к кому… Так почему бы не поставить на стол вторую тарелку, не убудет, поди…
Поев, Лопухин попрощался с дедом, который, казалось, не удивлялся совсем ничему и только махнул рукой, иди, мол, если надо, и пошел к председателю, договариваться о транспорте… Все складывалось удивительно нелепо.
Поднимаясь по улице, Лопухин остановился около дома, где когда-то жил Маркко. И тут… Нет, не было никакого чувства. Не было знака. Не было ничего, кроме странного желания остановиться.
Он встал. Огляделся.
Забор, трава, пустая будка… Дом выглядел нежилым, хотя в окнах белели занавески. Так выглядит жилье, у которого нет настоящего хозяина. Вроде бы все на месте, но надо поправить что-то, подкрасить. Дом будто звал – зайди, сделай, помоги…
В нерешительности он остановился у калитки. Взялся за щеколду…
– Вы кого-то ищете? – раздался голос из-за спины.
Иван вздрогнул, обернулся, чувствуя, что краснеет.
– Да я… Тут когда-то… – Он замер. – Здравствуйте…
Высокие скулы, глаза светлые, голубые, как небо, и очень бледная кожа. Из-под платка выбивается на высокий лоб прядка соломенных волос. Все так же! Только чуть старше.
«Катька? Так она ж блаженная!» – всплыли в памяти слова.
Он смотрел в небо, что отражалось в ее глазах, смотрел и тонул в нем, как в реке, как в озере. И от этой холодной воды по спине поднимались мурашки.
Чувствуя, как земля сходит со своей орбиты и вот-вот стряхнет его к чертовой матери, Иван ухватился за калитку.
– Вам плохо? Вы… – Она прищурилась.
«Узнает? – пронеслось в голове у Лопухина. – Узнает или нет?»
– Я… – заторопился он, пугаясь, что не узнает, что забыла… Да и кто он такой, так, эпизод, случайность! – Я когда-то приезжал… Вы, может быть…
– Да, – просто ответила она. – Заходите… Я помню.
И от этого простого «Я помню» случилось что-то… Будто вздрогнуло все вокруг, будто задрожало, встало на свои места. Встряхнулось мироздание вокруг Ивана. Завертелись огромные шестерни. «Я помню!»
– Сейчас. – Иван поставил чемодан на землю. – Сейчас.
Он сделал два шага назад. Два больших шага.
– Сейчас! Мне надо… Одну вещь сделать. Я приду! Обязательно! – Иван уже бежал, бежал вниз по холму, быстро, быстро. – Я вернусь!
«Мне надо! Я точно знаю, мне надо! – Билось в его голове, свистело вместе с ветром. – Я знаю! Теперь, знаю! Только бы никто…»
К развалинам дома Йусси он примчался только в сумерках, запыхавшийся, взмокший, едва живой.