За сумеречным порогом, стр. 80

– Это моя репортерская тренировка, – сухо сказала Кэт.

Анестезиолог не обратил никакого внимания на ее замечание.

– Во-вторых, вы увидели то, что совершенно не могли видеть: суматоху в операционной, треугольник.

Глаза доктора Суайра сверкнули, и Кэт занервничала.

– В-третьих, это боль, которую вы чувствовали, и тот момент, когда она исчезла. Мы можем точно сказать, когда именно началось ваше путешествие вне собственного тела. – Он помолчал. – Это было тогда, когда сигналы от мозга полностью прекратились.

Казалось, от обогревателя тянуло теперь холодом.

– Для полной убедительности нам требуется четвертое доказательство, – продолжал доктор.

– Какое же?

– Допивайте кофе, и я вам покажу. – Суайр подождал, пока Кэт допила кофе, потом встал и открыл дверь, что находилась за его письменным столом. Он включил свет и жестом пригласил ее войти.

Кэт прошла в комнату, которая оказалась в несколько раз больше, чем кабинет. Слева находилась еще одна дверь. В середине комнаты на белых изоляторах стояла клетка из проволочной сетки.

Сзади раздался какой-то звук, будто у анестезиолога возникли трудности с дверью, и Кэт обернулась. Доктор Суайр что-то украдкой опускал себе в карман. В комнате было душно. У Кэт появилось ощущение клаустрофобии.

– Не похоже, чтобы вас сильно взволновало то, что с вами произошло. А следовало бы, – сказал доктор.

– Я нахожу это несколько нереальным.

– Вы сочли сенсацией то, что какая-то женщина, возможно, была похоронена живой, но не находите ничего удивительного в том, что вы, вероятно, первый человек, который доказал всем, что можно пережить смерть.

Сначала Кэт подумала, что доктор шутит. Но в лице его промелькнуло что-то зловещее, и у нее перехватило горло.

– Мне бы хотелось провести с вами некоторые тесты.

– Тесты?

– Посмотреть, не удастся ли нам продолжить этот эксперимент.

– Продолжить?

– Ну да. Только в более контролируемой ситуации. – Доктор Суайр стал потирать руки. – Подумайте только, какая это будет сенсация для вас, как для журналиста!

– Нет уж, спасибо.

– Почему же нет?

Кэт подняла взгляд на потолок, затянутый звуконепроницаемым материалом. В голове у нее пронеслись слова Доры Ранкорн. Она увидела Хауи. Услышала его предупреждение. Храбрости как не бывало. Она задрожала.

– Потому что это слишком по-дилетантски, и я считаю, что дилетантство в таких случаях недопустимо.

– Вы разве не читали Библию, когда были ребенком? Помните Послание апостола Павла? «Когда я был ребенком, я и говорил как ребенок, я мыслил по-детски и рассуждал по-детски. Но когда я стал взрослым, то все детское оставил позади. Мы сейчас видим все как отражение в тусклом зеркале, потом же увидим лицом к лицу».

– Я помню это, – ответила Кэт.

– Бог считает, что на земле мы всего лишь дети, блуждающие во тьме. А свет открывается нам только тогда, когда умираем. Я всегда подозревал, что Бог – невежественный негодяй. Я не понимаю, почему людям не позволено увидеть несколько больше. Почему нам приходится жить в сумерках, словно мы полуслепые создания морских глубин? – Пальцы доктора побелели. Его гнев испугал Кэт. – Вы говорите: «Бог дал мне эту силу, но я не должен пользоваться ею». Я же говорю: «А почему бы и нет? Чего Он боится? Что Он старается спрятать от нас?»

– Даже если я сама поверю в то, что вы говорите, не думаю, что поверит кто-нибудь еще, напиши я об этом статью.

Маленький круглый ротик сморщился.

– О нет, они поверят! Я смогу это доказать, понимаете, Кэт? – Доктор Суайр указал на проволочную сетку. – Думаю, никогда прежде вы не видели ничего подобного. – Он потянул защелку и открыл одну секцию. Это было похоже на миниатюрную операционную с металлическим столом, аппаратом «искусственные легкие», множеством проводов и счетчиков, аппаратом для наркоза с капельницей, баллонами кислорода. Вместо лампы на потолке в трех футах над столом висела сетка из изолированных проводов. Она тянулась по всей ширине потолка.

– Мой вариант «Клетки Фарадея», – с гордостью сказал доктор Суайр.

Кэт почувствовала беспокойство.

– Что это означает?

– Нам не хватает всего одного доказательства тому, что вы испытали, Кэт. Мы должны исключить телепатию. Я абсолютно точно знаю, что сверху на лампе был нарисован треугольник, потому что сам его нарисовал. Но возможно, находясь на операционном столе с измененным сознанием, вы получили импульс от моего мозга, и таким образом у вас возник образ этого треугольника.

– А для чего «Клетка Фарадея»?

– Она позволяет создать вокруг предмета электрическое поле. Если телепатия существует, она должна иметь электрическую природу – это своего рода радиосигналы, излучаемые мозгом. Но они не смогут проникнуть через электрическое поле.

– И что это докажет?

– Если кто-нибудь, находящийся внутри, с абсолютно выключенной мозговой активностью, сможет увидеть, что происходит за пределами клетки, мы совершенно точно будем знать, что человеческое сознание может существовать отдельно от человеческого тела.

– И вы верите, что это докажет возможность жизни после смерти?

– Нам нужно это узнать, Кэт. Мы должны. Мы обязаны это сделать. – Доктор Суайр прошел по комнате, открыл ящик и вынул маленький белый сверточек. – Мы должны это узнать.

– Зачем? Человечество до сих пор обходилось без этого знания.

– Ну и плохо. – Доктор вытащил из белой бумаги пузырек и посмотрел его на свет. – Правила игры изменились. Обычно религия устанавливала правила. Теперь их устанавливает наука. Наукой установлено: если умер мозг, значит, человек тоже мертв. Но вы ведь знаете, что это неправда, не так ли?

– Я? Знаю?

– Конечно. Исходя из собственного опыта. Скажем, так: вы в самом деле парили над собственным телом, передвигались по туннелю, а потом вернулись обратно. А когда очнулись, то снова оказались в собственном теле. Разве не так?

– Допустим.

– Так что же парило над вашим телом и передвигалось по туннелю? Ваша душа? Ваше сознание?

Кэт попыталась мысленно вернуться обратно, но воспоминания напугали ее. Напугало одиночество. Не зная, что ответить, она промолчала.

– Оно вернулось, потому что некто послал его назад – вас послал назад… ваш брат Хауи?

– Ну… допустим.

– И, проснувшись, вы оказались в палате для выздоравливающих?

– Ну да.

– А если бы вы не очнулись, если бы ваша энцефалограмма еще какое-то время представляла прямую линию, как вы думаете, что бы с вами произошло?

– Я не знаю.

– Вы оказались бы в преддверии ада. Парили бы над собственным телом, ни живая ни мертвая.

– Это звучит многообещающе.

Доктор вытащил из ящика стола еще какой-то сверточек и развернул его. Там оказался шприц. Кэт следила за ним как зачарованная.

– Отнюдь. Некоторые утверждают, что душа связана с телом серебряной нитью. У меня нет этому доказательств, но я полагаю, что тело может быть чем-то вроде батареи. Мы не можем оставаться внутри нашего тела, если энцефалограф пишет прямую линию, – в мертвом мозгу не существует сознания, поэтому мы и парим над своим телом. Мы можем подойти к границе иного мира, но войти туда нам не дано. Поскольку наши тела еще живы.

– Но почему же не дано?

– Потому что Бог хочет сохранить свои маленькие тайны. Если вы умираете – отлично, вы попадаете в мир иной. Но если в вашем теле остаются хоть малейшие признаки жизни, хоть малейший шанс на исцеление, вас отправляют назад. Мы все получаем одно и то же послание: «Тебе нужно возвращаться обратно!» – Доктор широко улыбнулся и проткнул иглой пробку пузырька. – Итак, нам остается только одно – одурачить Бога. Создать состояние смерти столь убедительное, чтобы Он в него поверил.

– Одурачить Бога?

Доктор вытянул жидкость шприцем из пузырька.

– Вот именно.

– Но как? – Кэт решила, что перед ней сумасшедший.

Доктор Суайр поднял шприц вверх и нажал на поршень. Из иглы вылилась жидкость.