Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления, стр. 12

Я плохо спала не оттого, что устроилась в спальном мешке на полу, а потому что брат переступал через меня, чтобы пройти вырвать в туалет. Затем мой двоюродный брат переступил через меня, чтобы пройти вырвать в туалет. У меня тоже было несварение желудка, и я серьезно подумывала о том, чтобы, нет, не переступить через братьев, а вырвать.

Мы выехали из нашей комнаты и позавтракали в кафе неподалеку, раздумывая, что делать с братом, который был совсем не в форме после того, как его выворачивало на протяжении двадцати четырех часов.

Он тихо сидел возле нас, пока я ковырялась в еде, раскидывая по тарелке водянистые яйца. Я не уверена была, болел ли мой желудок из-за завтрака или потому что я подхватила тот же вирус, что и брат, а может быть, это были просто нервы.

Мы не хотели, чтобы Брайан пропустил поездку, но и сами не хотели ее пропустить. Нам выдали разрешение на кемпинг только на определенные ночи — если не использовать, то оно бы прогорело. Папа подал запрос на это разрешение год назад. Прошло бы много времени, прежде чем мы смогли бы вернуться. Я уверена, что мой брат переживал, что задерживал нас, но он не был виноват, что заболел.

Мы решили найти брату другую комнату в лагере, в которой он бы передохнул, прежде чем присоединиться к нам. Папа изложил план: Брайан мог присоединиться к нам позже, он показал брату маршрут и проверил, достаточно ли у того снаряжения и еды. Папа сказал ему сесть на автобус до тропы и присоединиться к нам на Гранит-Рапидс на второй или третий день или на Монумент-Крик на четвертый день. Папа подчеркнул, что ему нужно будет добраться до нас за один день, пройдя пешком около шестнадцати километров, потому что единственный фильтр для воды будет у нас. Если пить нефильтрованную воду, можно было попрощаться с содержимым своего желудка.

Папа нервничал все больше, поскольку мы теряли время, но нам необходимо было еще найти комнату для брата. Аренда комнаты была для нас непредвиденной тратой. Папа нервничал из-за денег, но на такие случаи у родителей была кредитная карта.

Я старалась успокоить отца — в отсутствие мамы эта обязанность ложилась на меня. Я была и той, кто должен был заверить брата, что все будет в порядке. Я и сама была на взводе, пытаясь помочь брату и отцу и осознавая, что нам пора было отправляться в поход.

Я оглядываюсь назад и не понимаю, почему мы тогда не позвонили маме и тете Донне и не попросили их вернуться из Финикса и забрать Брайана. Нам не следовало говорить ему, чтобы он спустился сам. Я могла бы винить во всем отца, но виноват не только он. Мой брат, хотя и молодой, все же был взрослым и сам принимал решения. Я тоже была виновата, потому что не оспаривала решения отца.

10.30

Тропа Отшельника

Мой желудок продолжал бунтовать, пока мы ехали на запад. Начало тропы находилось примерно в десяти километрах от густонаселенной части парка. Возвращаясь на восток, мы планировали пройти почти пятьдесят километров в течение следующих шести дней: вниз по тропе Отшельника через тропу Тонто, а вверх по тропе Светлого ангела.

Меня пугал этот план, когда я смотрела в окно нашего фургона и мой взгляд улавливал фрагменты каньона внизу. Страх и неуверенность постоянно пытались закрасться мне в душу. Я ждала этого похода, но теперь начала сомневаться.

Мы действительно справимся? Не безумие ли это?

Когда мы добрались до начала тропы, я вышла из фургона, присела на гравий и зашнуровала походные ботинки. Я натянула зеленые шнурки, обвила их петлей вокруг верхней металлической застежки и закрепила двойным узлом. Я надела две пары носков: следки и другие поплотнее.

На мне были хлопковые шорты и футболка кремового цвета с короткими рукавами. Волосы я собрала резинкой и надела бейсболку. Я поправила солнцезащитные очки на носу и закрепила разноцветный ремешок бейсболки на затылке. Папа вручил мне поясную сумку с бутылкой воды внутри.

Я повернулась к своему рюкзаку, который папа прислонил к фургону, и с громким возгласом взвалила его себе на спину. Я качнулась, едва не упав под его тяжестью.

— Тише, — сказал папа, помогая мне восстановить равновесие. — Слишком тяжелый?

— Не, справлюсь, — я встала прямо. — Ну все, можешь отпускать меня.

Лямки рюкзака плотно сидели на моих плечах. Я закрепила тонкие черные ремни на груди и толстые на талии твердыми звучными щелчками. Перенеся свой вес вперед, я затянула ремни и попыталась сместить центр тяжести, чтобы компенсировать груз на моей спине. Вес на моих плечах и вес того, что ожидало меня впереди, давили на меня.

Близилось одиннадцать часов, вышли мы поздно, учитывая, что впереди нас ждали тринадцать километров пешком. Папа продолжал смотреть на часы, уголки его губ были опущены вниз. Я знала, что ему не терпелось пуститься в путь. Я тоже переживала, но просто пожала плечами и хмыкнула при виде дорожного знака:

Осторожно — жара убивает!

Не ходите по тропе в разгар жары; река Колорадо на дне каньона — единственный надежный источник воды. Это удаленная, неухоженная тропа. Знайте и принимайте во внимание свои собственные ограничения. К нам часто обращаются за помощью больные и раненые. Бывали смертельные случаи. Идите в поход на свой страх и риск. Вы в ответе сами за себя. Однако лица, создающие опасные условия для себя или других, могут быть вызваны в суд или арестованы.

Эйди шел впереди, за ним папа, у которого была шляпа цвета хаки со шнурком на подбородке. Шляпа защищала от солнца его лицо и лысеющую макушку. Его плечи сгибались под большим темно-синим рюкзаком, в котором было все, что нам могло понадобиться.

В правой руке папа держал металлическую трость, обвязав ее вокруг запястья черной петлей. Рядом с папиными следами на пыльной дороге оставался словно след лапы животного — оттиск на резиновом конце его трости.

Под моими ботинками с невероятной скоростью носились маленькие разноцветные ящерицы. Временами кто-то из них останавливался посреди тропы в попытках отстоять свою территорию. Будучи несколько сантиметров в длину, ящерица выпячивала свое тело, качала головой вверх и вниз, заявляя таким образом права на крохотный уголок пустыни. Один шаг — и они неслись прочь от ботинка и прятались под камнем или кактусом, вызывая наш смех.

Я никогда не ходила в поход с таким тяжелым рюкзаком, и лишний вес давил мне на ботинки и на пальцы ног. Я почувствовала, как ногти на ногах впиваются в носки ботинок, хотя и обрезала их накануне. По моим предположениям, мой рюкзак весил около двадцати килограммов. Я чувствовала каждую частичку этого веса.

Я анализировала содержимое своего рюкзака. Мне следовало проделать повторную ревизию — и на этот раз подойти к этому с умом. Теперь мне оставалось либо нести весь этот хлам на спине, либо выбросить его.

Полдень

Тропа Отшельника

Я пыталась и уследить за своими ногами, идущими по узкой каменистой тропе, и не забывать смотреть на потрясающе красивую и суровую местность.

От взгляда на обрыв у меня бунтовал желудок, лучше было смотреть наверх, откуда мы пришли. Я попыталась успокоить свой живот и сосредоточиться на тропе передо мной. Я пыталась отвлечься от мыслей о моем грузе на спине, палящем солнце и фруктовом пунше, плещущемся у меня в животе.

Я крикнула папе и Эйди: «Мне нужно остановиться на пару минут. Я не очень хорошо себя чувствую».

— Еще рано. Мы прошли совсем немного, — сказал папа, указывая на тропу своей тростью. — Давайте продолжим. Мы можем остановиться через пару километров, когда доберемся до впадины, там сможем пообедать в тени.

Я расстегнула ремни рюкзака и бросила его на тропу, опустившись на камни рядом с ним:

— Нет, мне нужно что-нибудь съесть сейчас. У меня желудок пустой.

Копаясь в рюкзаке в поисках еды, мне было все равно, что я сижу под палящим солнцем, что стоит удушающая жара, а в воздухе ни ветерка.