Искатель 29 (СИ), стр. 45

Дети внимательно слушали, а Пётр спросил, почему самая яркая точка не обязательно самая большая. Лили достала два светящихся камешка, один положила рядом с его чашкой, а второй отдала мне и велела отойти. Я послушно превратился в далёкую звезду.

— Тётя Инна, а ты разбираешься в космосе также хорошо, как папа и тётя Лили? — спросил маленький Дарин. Мой сын уютно устроился у неё на коленях, уплетая тост с яйцом и демонстрируя такие безупречные манеры, что даже мне не мешало бы у него поучиться.

Инна рассмеялась, погладив мальчика по непослушным волосам.

— Это то, чему учат всех детей в школе на нашей родине, малыш. Просто меня никогда так не интересовала научная фантастика, как твоего папу.

— А нашу Землю отсюда видно? — спросила сестра, обернувшись к Лили.

Та посмотрела на меня, я покачал головой.

— Не знаю даже, в какой стороне искать, и существует ли здесь вообще такая сторона.

Сестра лишь кивнула, не сказала «жаль», не стала просить богов поискать получше. Она держала чашку около губ, а после моего ответа, так и не отпив из неё, поставила на камень.

— Тогда покажите что-нибудь, чего у нас нет. Не самое большое, самое странное.

Лили оживилась и попросила сместить изображение чуть левее, к узкой светлой полосе над зубчатым краем плато. Ширма дрогнула, знакомая россыпь звёзд поплыла в сторону. Я успел заметить, как некоторые из детей синхронно наклонились следом, будто могли помочь магии.

На ширме появилось светлое пятно с тёмным провалом посередине, вокруг которого изгибался тонкий ободок, с одного края ярче, с другого почти терявшийся.

— Вот это, — сказала Лили. — Местные наблюдатели называют его Разорванным кольцом.

— Похоже на чашку, если смотреть сверху, — задумчиво сказала Рада.

— На бублик, — возразил Дарин.

Я чуть не начал рассказывать, что именно мы, по всей вероятности, видим. Уже поднял палец, но тут Инна спросила: — Вы знаете, что там находится, или только видите?

Пришлось опустить палец.

— Только видим, — ответила Лили. — Объяснения есть разные. Артём рассказывал о похожих вещах, но сюда его предположения не подходят не целиком.

— Земную астрономию я учил только в школе, — признался честно. — До астронома, прямо скажем, мне далеко.

— То есть сегодня ты не главный специалист?

— Согласен остаться главной далёкой звездой, мне уже выдали оборудование.

Пётр потребовал не двигать камешек, опыт ещё не закончен. Пришлось вернуться на место, снова вытянуть руку и замереть не месте, пока Лили объясняла ему про расстояния и видимую яркость. Инна пересела ближе к Лютик.

— А можно убрать увеличение ну хоть на минуту? Хочу найти его сама.

Ширма погасла, яркое кольцо исчезло, и над нами раскинулось чёрное небо, куда более глубокое, чем на изображении. Некоторое время все молчали, потом из темноты донеслось недовольное сопение, Мила потеряла небесную чашку.

Инна показала ей две звезды над выступом, а между ними третью, тусклую, чуть ниже. Надо пройти взглядом от одной к другой и дальше вверх, пока не увидишь крохотное мутное пятно.

— Вижу! — немедленно заявила дочь.

— Ты же на мой палец смотришь.

Мила отвела взгляд, нахмурилась и попробовала снова. Я опустил светящийся камень в карман, чтобы не мешал, и внезапно стало видно гораздо больше.

— Вот теперь хорошо, — тихо сказала Инна.

Я тоже отыскал пятно, без увеличения оно было почти неразличимо. Окажись здесь один, даже не заметил бы, теперь же взгляд цеплялся за него сам.

— А нарисовать его можно? — спросила Глория.

— Можно, только оно не будет выглядеть таким ярким на бумаге.

— Почему? У тебя же есть белый цвет!

Инна взяла блокнот, но не начала рисовать звёзды. Она начертила два одинаковых кружка, вокруг первого оставила белую бумагу, а второе обвела в прямоугольник, который густо заштриховала. Глория сначала наблюдала с явным недоумением, потом придвинулась поближе.

— Этот светится.

— Но он точно такой же белый, как и первый, — сказала Инна. — Смотри!

Она прикрыла пальцами штриховку, и свечение исчезло, убрала руки — и оно снова появилось. Рада немедленно захотела попробовать сделать такой же фокус сама. Сестра передала ей карандаш и придержала страницу, пока маленькие пальцы выводили вокруг нового кружка неровную тёмную кайму.

Лили наклонилась посмотреть.

— Значит, тебе сначала нужно решить, где самое светлое?

— Да, иначе всё остальное уже никак не сделать темнее. В живописи постоянно приходится об этом помнить.

Я присел рядом. У Рады звезда больше напоминала яйцо в гнезде, но она действительно, казалось, светилась. Дочь с победным видом протянула лист ко мне.

— Папа, это наша звезда.

Принял рисунок и подержал его перед собой. Дочь сравнила своё художество с настоящим небом и удовлетворённо кивнула.

Лютик вернула ширму, оставив изображение маленьким, чтобы можно было сравнить его с настоящим небом. Теперь дети искали Кольцо не по указующему пальцу Лили, а сами. Они путались, находили соседнее пятно, спорили. Я взял из руки Дарина тост, чтобы сын не показывал созвездия едой.

Край неба понемногу начал бледнеть. Мы не стали ждать восхода, в Вольном уже встретили утро, и Ирен попросила начинать собираться. Инна задержалась ровно настолько, чтобы ещё раз найти маленькое пятно без подсказки, а я стоял рядом и больше не пытался объяснить его устройство.

Вскоре жрица сообщила, что контуры магической матрицы стабилизировались, и следующий портал скоро откроется. Наше безумное, насыщенное впечатлениями кругосветное путешествие продолжалось.

Пледы сложили, остатки еды убрали. Дарин спросил, будет ли в следующем месте снова ночь, и заметно обрадовался, когда ему сказали, что тьмы на сегодня достаточно. Я же ещё раз оглянулся на небо, прежде чем пройти вслед за ним.

После плато мы отправились в Арджент. Я специально наблюдал за реакцией Инны, когда мы вышли из портала, и не мог сдержать довольной ухмылки. Город, еще более величественный и ослепительный, чем шумный Харальд, был полностью, от фундамента до шпилей, выстроен из сверкающего истинного серебра. Монументальную архитектуру прикрывал колоссальный хрустальный купол, защищавший этот шедевр от непогоды. В воздухе искрило озоном и чистой, концентрированной силой. Мы арендовали целиком весь ресторан «Купол», самое роскошное заведение, расположенное прямо на вершине прозрачной сферы, откуда открывался захватывающий дух вид. Внизу раскинулись серебряные улицы, переливающиеся в лучах солнца, а дальше, за горизонт, уходило бескрайнее, сверкающее в лучах солнца море. Наши лица обдувал свежий ветерок, отдающий лёгким привкусом соли и изысканных деликатесов, которые подавали на наши столы.

Там же Инна наконец-то познакомилась с Лизель. Моя великолепная огненная гарпия с перьями, напоминающими живое пульсирующее пламя, не просто так носила гордое звание феникса, она, как всегда, была невероятно горяча в прямом и переносном смысле. Инна сняла шарф ещё до того, как Лизель успела нас обнять — возле неё и правда можно согреться. Гарпия была вне себя от радости, узнав о нашем визите, и с энтузиазмом взяла на себя роль гида, устроив для нас грандиозную экскурсию по своему любимому городу. Она парила над нами, перья оставляли в воздухе едва заметный шлейф золотистых искр, а звонкий смех мягким эхом разносился по серебряным улицам.

Но Арджент лишь одно из чудес Валинора, и следующий портал перенёс нас на Цветочные поля фарфалов, в захватывающе прекрасную страну бескрайних садов, изумрудных дорожек и исполинских деревьев, чьи кроны терялись в облаках. В воздухе витали сладкие запахи пыльцы и нектара, голову дурманили ароматы тысяч распустившихся бутонов. Здесь обитали летающие существа всех возможных видов от крошечных пикси до грациозных гарпий.

И именно здесь Инна пережила, пожалуй, самый сильный культурный шок за весь день. К нам спустилась сама Серафия, Ангел Красоты. Богиня лично пришла поприветствовать нас. Её аура настолько ошеломляла, подавляя своим абсолютным совершенством, что Инна на несколько секунд просто забыла, как дышать. Я же лишь вежливо кивнул, ощущая исходящую от Серафии мягкую, успокаивающую силу и знакомое тепло.