Попаданец. Маг Тени. Книга 14 (СИ), стр. 9
— Освободи проход, пацан, — сказал он, поднимаясь и направляясь к выходу из вагона, когда показалась часовня святого Луки. — Ты мне тут ещё позыркай, нахалёнок, уши оборву. — пригрозил, но претворять угрозу в жизнь не стал, высочив в дверной проём, едва лошади остановились.
Глава 5
От трамвайной — или как правильно? — Немченко не знал — коночной? — остановки он направился вглубь дворов, состоявших из двухэтажных деревянных домов барачного типа. Будто вернулся в раннее детство, у него бабка по отцовой линии в таком доме свой век доживала. Родители Андрея всё переживали, успеет она под расселение нормальную квартиру получить или нет, потому что комната считалась ведомственной и приватизации не подлежала, а вот полученная однушка да. Успела. Совсем чуть-чуть правда потом прожила, но этого хватило и на приватизацию, и потом продать. Часть метража той двушки, где потом обитал Андрей, как раз и являлась бабулькиным наследством.
За этими воспоминаниями не сразу сообразил, что зашёл немного не туда. Достал из кармана листок со схемой прохода, которую сам себе нарисовал по карте города, вернулся к тропинке — здесь не имелось ни даже мелкого участка мощённых камнями дорожек, только натоптанные — и зашёл в следующий двор образованный тремя стоящими буквой П бараками. Всё как и должно быть — один сортир на пять кабинок, заросший по бокам и сзади кустарником, колонка в центре двора, из которой в этот момент качая рычагом набирала воду в ведро какая-то сильно пожилая и измученная тётка в сарафане, скамейки у единственных подъездов и цветник рядом с колонкой.
На одной из лавок, как раз той, что была вкопана у подъезда, к которому попаданцу, посмотревшему на табличку с номером дома, требовалось свернуть, сидели три пацана лет пятнадцати в несвежих рубахах-косоворотках. На одном из них был надет картуз. Вот ещё свидетели появления незнакомца в их скромном дворе, мысленно хмыкнул Великий Анд. Впрочем, какие это свидетели? Свидетели чего? Что какой-то похожий на уставшего после работы грузчика вошёл в барак, а, как вышел, никто не видел? Так гость мог и заночевать у кого-нибудь, или выйти позже, или вообще покинуть дом через окно. И потом, куда парнишки с своим недоумением пойдут? В полицейский околоток? Даже не смешно.
— Не заблудился, дядя? — спросил тот, что в картузе, сплёвывая шелуху. Все трое лузгали семечки, мусоря прямо себе под ноги. — Подсказать чего?
— Папаше своему подскажи, — намеренно грубо в соответствии с принятым обликом бросил Великий Анд. — Без щеглов как-нибудь обойдусь.
Глаза сидевшего рядом пацана чуть сузились, обещая грубияну-незнакомцу, в случае позднего возвращения по темноте, массу неприятностей. Наверняка соберут толпу и попытаются дядьку проучить. Да и пусть мечтают. У попаданца это вызывало не только насмешку, но и некоторое чувство ностальгии. Успел ещё застать времена, когда вечерами по неосвещённым улицам надо было перемещаться крайне осторожно.
Он открыл заскрипевшую как несмазанное тележное колесо широкую дверь и оказался перед деревянной лестницей. Ему надо на второй этаж, и он начал подниматься, не прикасаясь к перилам. Подцепить какую-нибудь заразу барону Рогову не страшно, однако и чувство брезгливости никто не отменял, а на перилах имелись следы грязи, словно кто-то намеренно их испачкал.
Поднявшись, угадал, в какую сторону идти, хотя на ближайших комнатах номеров не имелось, а вот на нужной ему двери цифра двадцать два на железной табличке, чудом удерживаемой одни гвоздём имелось. В заставленном всяким хламом, от ящиков и коробок до детской коляски, пахло перегорелым растительным маслом. Великому Анду этот запах напомнил дешёвые гертальские кабаки, только там ещё добавлялась и кислая вонь начинающих портиться продуктов. С иронией подумал, что Рябушкину будет легче адаптироваться к новому для него миру, ароматы хоть знакомыми будут.
Постучал и, не дожидаясь разрешения, вошёл. Старику тяжело подниматься с постели, так что, предупредил целителя заранее, что дверь на замок будет не заперта и можно входить свободно.
— Молодой человек, вам что здесь нужно? — удивился Рябушкин, лежавший на панцирной кровати поверх одеяла почти полностью одетым, лицом ко входу, с двумя большими подушками у изголовья. Он не столько лежал, сколько сидел. — Вы кто?
— Тот, кого вы ждёте, Николай Викторович, — ответил Великий Анд, закрывая за собой дверь и снимая наложенную на себя иллюзию. — как видите, я не шутил насчёт предстоящих чудес.
— Пока я только вижу, что вы сдержали слово навестить меня перед смертью, — слабо улыбнулся старик. — У меня первый начальник имел Дар иллюзий. Поначалу говорил, что боги обидели, дав такое ненужное умение, а потом повадился работу сотрудников проверять, приходя в разных обличьях. Простите, что глупости говорю. И всё же вы пришли. Пусть сказанное вами и шутка, я слишком стар, чтобы в сказки верить, но всё хоть какое-то развлечение на исходе жизни.
В глазах старика Андрей действительно не видел ни надежды, ни веры в возможную новую жизнь где-то в дальних, очень дальних краях, обещанную Андреем Никитичем. Барон — целитель, но не волшебник, рассуждал Николай Викторович. И к лучшему, что так, решил Немченко, тем приятнее ему будет убедиться в истинности обещанного.
— Да уж, развлечёмся, так развлечёмся. — усмехнулся Великий Анд. — Письмо написано об отъезде к сыну? — тут же уловил направление взгляда старика на стоявший у шкафа табурет, с лежавшим там конвертом. — О, всё, вижу. Содержание смотреть не стану, у нас же всё без обмана? — спросил, доставая из кармана сюртука увесистый магофон. Набрал номер баронессы Роговой, а когда та ответила, сообщил: — Любимая, мы тут с Николаем Викторовичем пребывание на Земле завершаем, отправляемся в Герталу. Ты там тоже сильно не задерживайся. Когда буду во дворце? Ну, час-полтора мне дай ввести своего нового сотрудника в курс дел, посмотреть, как его устроят, да и вообще там пообщаться. И, как только, так сразу. Ага, я вас тоже целую, Евгения Романовна. — с улыбкой вернул трубку в карман. — Ну, вот в общем-то и всё. Точно ничего не хотите с собой на память забрать? Обратно больше не вернётесь. Нет? Тогда вашу руку, сударь.
Они взялись за ладони, в другой руке барона Рогова сверкнула золотая монетка, и вот оба оказались в холле охотничьего особняка, причём, не упали, лишившись один кровати под спиной, другой табуретки под задницей, а стоящими на ногах. Всё ж межмировое перемещение будто обладало задатками разума. Немченко успел уже поэкспериментировать, и у него сложилось такое мнение.
Специально отстроенный для гостей с Земли двухэтажный под бронзовой черепицей дом, обнесённый частоколом из заострённых брёвен и обеспеченный всеми необходимыми хозяйственными сооружениями, располагался в большом лесном массиве между замком Рей и Фожем, примерно на равном расстоянии от одного и другого. До городу отсюда было мили четыре, если напрямки. Только продраться через дебри сложно было бы даже пешком, а уж на лошади-то и подавно не проедешь. Зато имелась наезженная колея до прибрежного тракта. Двинувшись до него, а потом и по нему через семь миль окажешься в Фоже или через девять — круг придётся делать больше — в поселении и замке Рей.
Обслуживали постояльцев три женщины, которых подобрала Джиса, хозяйственные, расторопные, не очень молодые, и двое слуг, переведённых в лесную глушь из далийского дворца Реев. Чем уж эти парни провинились перед его супругой, Андрей всё как-то забывал поинтересоваться, а потом и вовсе махнул рукой. Спокойствие охотничьего особняка охранял десяток егерей, сменявшийся каждые три дня. У вояк имелась своя вполне комфортабельная сторожка в сотне шагов. С обитателями дома они не общались, держа контакт только с Иваном Жуком, первым переселенцем с Земли на Герталу, переквалифицировавшимся в новом мире из воров в управляющие и учителя местного языка, который сам освоил на удивление быстро и весьма качественно. Кроме него здесь проживало трое землян, Рябушкин стал четвёртым.
