Семейные обязанности (СИ), стр. 36

— Насколько большого? — нахмурился он.

— Достаточно. Трёхэтажный особняк.

Месяц закончится, Амели с Аннет пойдут, куда захотят, а мне предстоит ремонт. Отчего бы не начать подготовку потихоньку?

— Никогда не занимался ремонтов особняков, — вздохнул он.

— А чем занимались?

— Так дома обычные.

— Это тоже дом. Там сейчас даже живут, я пустила туда родственников из хорошего расположения духа. Но сама пока там жить не рвусь, дом не в самом лучшем состоянии. Давайте так — вы осмотрите тот дом и скажете мне, что о нём думаете, хорошо? И тогда обсудим. У вас сейчас есть какой-нибудь договор о работе?

— Так вот нет, — снова вздыхает.

— Тем более, значит — у вас есть время. Скажем, я нанимаю вас для консультации. Тут вскоре появится мой поверенный, договоритесь с ним и съездите на улицу Сен-Поль посмотреть. И расскажете мне потом, что насмотрели. А я оплачу вашу консультацию. Хорошо?

Жак Ферье смотрит недоверчиво — за что это я ему платить собираюсь. Но потом решается.

— Хорошо, госпожа Дюмон, взглянуть-то можно.

— Вот и славно. Но придётся подождать, пока появится господин Палан, и договоритесь с ним.

— Так я пока Луизе помогу, она просила, — пожал он плечами.

Вот и славно. Он уходит помогать госпоже Ферье, я записываю на отдельном листе в своём блокноте — «Жак Ферье, ремонт дома на улице Сен-Поль, отправить с М. П.» Хорошо бы ещё не забыть, что записала!

Мишель Палан появляется следующим. Ему я рассказываю и о возможном ремонте, и о вчерашнем походе в гости. И если мне не изменяет память — вскоре явится господин де Монтенуар, которому тоже что-то от меня надо. Который вполне так маг, но совершенно не факт, что умеет наполнять магические контуры. И что готов такое делать.

— Понимаете, Мишель, нам нужно найти такого мага. И пусть он установит нам защиту. И кстати, есть ли такая защита на наших складах? В порту есть, а вот на остальных?

— Изловите Канолля и спросите, он расскажет, — улыбается Мишель.

Будучи призван и спрошен, Канолль с готовностью рассказывает.

— Да, для склада в порту четыре года назад заключали договор — после пожара по соседству. Нам прямого ущерба не случилось, но все товары оказались в саже, что-то пропахло палёным, что-то потеряло товарный вид. Потеряли часть прибыли. Тогда господин Дюмон и решил, что нужно нанять мага и сделать. И привёз того мага из столицы. Или в бумагах господина Дюмона есть имя и упоминания о нём, или старшего господина Палана спросите, он тоже может знать.

— Отлично, я сегодня буду связываться с господином д’Ивером, и спрошу.

— И кстати, маг тот говорил, что заклятье нужно подпитывать, чтобы держало. И срок — как раз не то четыре года, не то пять. Но мы ж все думали, что господин Дюмон просто скомандует, как время придёт, да и всё. А вышло вот так.

— А вышло так, что командую я, да и только, — смотрю на него недобро. — Значит, из столицы привозил. Что ж, мы тоже привезём.

Ещё у меня есть знакомцы по Академии, они тоже могут помочь. Или даже взять и сделать, осталось подумать, с кем связаться. Мишель поддерживает.

— Вы ведь нашли таким образом семейство Ферье, чрезвычайно полезное. Так глядишь, и ещё кого-нибудь найдёте. Кто там вам был нужен? Секретарь?

— Да. Женского пола. Потому что — сами понимаете, почему, — хмурюсь. — Господин Канолль, что у нас пропало после нападения? Удалось установить?

Тот молчит некоторое время, потом пожимает плечами — неуверенно.

— Документы собрали и сложили, но чтобы их проверить, потребуется время. Пока совершенно не поняли. Могли и не украсть ничего, а просто подглядеть, кому и сколько мы платим, и сколько зарабатываем на последних сделках.

— В том и дело, что могли, — соглашаюсь. — Что плохого нас может ждать, если подглядели? Придумайте прямо самое-самое плохое, ладно?

— Самое плохое? Переманить кого-нибудь, перекупить, ну и просто разузнать о ваших доходах, — пожимает Канолль плечами.

— Ну что ж, пускай узнает, раз никак этого не избежать, — фыркаю я. — И хорошо, что это не все наши доходы, а есть ещё. Из полиции не приходили?

— Нет пока, наверное, тоже ничего не нашли.

— Госпожа Дюмон, к вам посетитель, — возгласил Констан, появившись на пороге.

И с поклоном пригласил войти вчерашнего господина де Монтенуара.

Сегодня, при хорошем освещении его можно было хорошенько рассмотреть. Худ, а вчера мне показалось, что обычен, в теле. Нос прямой, такой… заметный, глаза чёрные, смотрят внимательно, изучают, что тут у меня есть. Пальцы длинные, так и хочется сказать — загребущие. Или я к нему заранее несправедлива?

— Добрый день, господин де Монтенуар. Проходите, располагайтесь, — и киваю ему на кресло для посетителей напротив меня, откуда как раз поднимается Канолль. — Господин Канолль, если вдруг что-то важное — извещайте меня немедля.

Он поклонился и ушёл, а я прикрыла кабинет от подслушивания.

— Господин Палан — мой поверенный, их семейство с давних пор решает все юридические вопросы нашей семьи. Он будет присутствовать при разговоре, — сообщила я как будто о чём-то само собой разумеющемся.

Брови гостя так и взлетели.

— Что же, с вами наедине и вовсе не побеседовать? Признаться, я подумал, что вы пригласили меня в такое странное место неспроста!

— Я пригласила вас в свою контору, где бываю обычно в этот час. И могу выделить вам немного времени, — и улыбаюсь, чтобы подсластить вот это «выделить» и «немного». — Думаю, вы понимаете, что даме, берегущей свою репутацию, так или иначе приходится брать кого-нибудь в свидетели беседы. Родственников, камеристку, секретаря, поверенного… предпочитаю поверенного, чтобы потом не пересказывать господам Паланам какие-нибудь очередные сложности.

Вчера, вернувшись домой, мы предметно обсудили семейство де Монтенуар с бабушкой и Жозефин.

— Я не могу сказать, что мы именно познакомились. Он иногда выходил из своего купе — например, поесть. Я даже сделала пару набросков, смотри, — и Жозефин показала мне носатый профиль на паре страничек своего блокнота.

Правда, блокнот сначала сам собой открылся на весьма похожем изображении кузена Флоримона… я хихикнула. Пусть, пусть.

А бабушка рассказала, что у её приятельницы пятеро детей — три сына и две дочери, и этот Огюст — младший. Но внуки есть только от дочерей — обе давно замужем. Старшие сыновья тоже давно в браке, оба, и тот, что постоянно живёт в столице, и тот, что десять лет назад уехал в Новую Массилию и там взял в жёны девушку из потомков франкийских эмигрантов. Но наследника нет.

Правда, я спросила-таки, не удержалась — есть ли, что наследовать. И услышала, что лучше всех живёт старший Монтенуар — у него должность в министерстве внутренних дел. Средний вроде бы занимается какой-то коммерцией, я сразу подумала — нужно связаться с нашими агентами в Новой Массилии и узнать, к нам сюда везут оттуда хлопок, сахар и что-то ещё. В общем, есть, у кого спросить, и чуть позже я озадачу старшего господина Палана. А чем живёт младший Монтенуар, бабушка ответить не смогла — честно сказала, что не знает. И плюс ко всему названному — немного имущества в Массилии.

Но добавила ехидно, что не удивится, если окажется — некоторые комнаты в их доме были вчера закрыты оттого, что в плохом состоянии и гостям их показывать ни в коем случае нельзя.

Всё это я вспомнила сейчас, глядя на гостя.

— Господин де Монтенуар, я готова выслушать вас.

— Что же, меня предупреждали, что вы весьма своеобразны в общении. И что предпочитаете говорить прямо. Скажите, госпожа Дюмон, вы не пожалели о разрыве помолвки?

Ещё один. Что ж вы все такие любопытные-то?

— О нет, уверяю вас, — и улыбнуться посахарнее. — Понимаете, когда флёр увлечения прошёл — а он сразу прошёл, уверяю вас — то оказалось, что сожалеть там вовсе не о чем.

— Но ведь вы разбили сердце вашему жениху?

Это предположение вызывает у меня громкий смех.

— В самом деле? Именно такую версию вам рассказали в каком-нибудь столичном салоне? Так вот, вас обманули. Или продали вам непроверенные сведения. Или просто выдали желаемое за действительное. Мой бывший жених вовсе не был в меня влюблён, там нечему было разбиваться. Мы заключили некое соглашение, но когда оказалось, что он не готов выполнять свою часть, то и я отказалась от своей.