Семейные обязанности (СИ), стр. 32
— Дорогие, завтра вечером вы обе должны сопровождать меня к Мари де Монтенуар. В идеальном виде. И вести себя в её доме тоже идеально. Она пользуется большим уважением в местном обществе, я не видела её уже месяц, и показаться в её доме будет правильным со всех сторон, даже если вы и не ищете женихов в Массилии.
Что мы могли ответить? Только лишь — «да, бабушка», и «непременно, госпожа Пелисье». Мне было любопытно — кто ещё из общих знакомых там появится, ну да увидим. А пока — отметить, что сегодня я снова не попадаю на дальние склады, потому что после обеда мне придётся уехать домой и собираться. Хорошо, я сделаю это в четверг.
Вообще я уже подумывала о том, чтобы в течение некоторого времени посещать только самые большие балы и бабушкины четверги, и достаточно. Зато — осмотреть уже все склады и все окрестные фермы и виноградники. Опять же, несделанным делом висит вопрос о ферме Орей, Лаффер меня о ней больше не спрашивал, но может ведь спросить, правда? Ладно, вот когда Жозефин отправится обратно в столицу, я и займусь. А пока — уделим время ей и бабушке.
Но когда я вышла из экипажа на Портовой улице, то сразу же увидела небольшую толпу возле нашего входа. Тут собрались и мой драгоценный Канолль, и Флешон, и помощник Канолля Констан, и наш привратник Фоти, и семейство Ферье, и другие.
— Что случилось, господа?
На них на всех лица нет, говорят громко, но сути я с ходу не постигаю. Что происходит?
— Госпожа Сесиль приехала!
— Госпожа Дюмон, мы ждём полицию.
— Госпожа Дюмон, ночного сторожа одурманили!
— Госпожа Дюмон, что делать?
— Да что случилось, господа? — говорю громко и добавляю ментальной силы, чтобы мои слова непременно до всех дошли.
И устанавливается тишина, в которой особенно чётко звучат слова Поля Ферье:
— Так ограбили же нас, всё разворотили!
— Что?
Ограбили мою контору, говорите? Вот не было печали!
— Рассказывайте, — смотрю на Канолля.
Он главный после меня, ему и докладывать.
— Понимаете, госпожа Дюмон, ночью кто-то проник в здание. Нашего ночного сторожа одурманили — скорее всего, артефактом, он до сих пор спит, и разбудить его не удалось. Внутри всё перевернули, будто что-то искали.
— Что-то пропало? — вот не было печали!
— Мы пока не поняли. И я запретил заходить внутрь до приезда полиции. Посыльного уже отправили.
— Давно отправили? — я понимаю, что они правы, но вдруг можно как-то ускорить процесс?
— Да с четверть часа уже.
Вздыхаю и достаю зеркало. Не наглость ли? Нет, не наглость. Я всё равно не знаю там больше никого.
На мой вызов отвечают очень не сразу, н о всё же отвечают.
— Госпожа Дюмон, это вы? — полковник Коурвилль как будто очень не сразу меня узнал, впрочем, это понятно — мы виделись уже некоторое время назад.
— Здравствуйте, господин полковник. На мою контору на Портовой улице совершено нападение. Наш ночной сторож одурманен и спит, а внутри, по словам тех, кто уже там был, всё перевёрнуто. Мы отправили к вам посыльного, но потом я подумала, что могу передать сведения быстрее. Прошу прощения, если оторвала от важного, но я не знакома ни с одним другим магом в полицейском управлении Массилии.
— Я понял вас, госпожа Дюмон, — кивает он. — Благодарю за своевременное оповещение. Сейчас отправим к вам людей.
— Большое спасибо, ожидаем, — кивнула я и разорвала связь.
На меня смотрели, как на нечто невероятное.
— Это вы что, прямо Коурвиллю всё сказали? — изумляется Констан.
— Так будет быстрее всего, — пожимаю я плечами.
А сама думаю, кого ещё позвать на помощь. Мишеля? Его обязательно нужно оповестить, сейчас как-нибудь сделаем. А вот…
Снова черчу чары вызова. И в этот раз ждать приходится ещё дольше. Но я всё же получаю ответ.
— Доброе утро, госпожа Дюмон, — говорит мне господи детектив Вержи. — Или у вас оно не доброе? — ещё и усмехается, вот ведь!
— Именно что недоброе, — киваю. — Кажется, мою контору вскрыли и ограбили, мы уже известили полицию и ожидаем прибытия их сотрудников, но мне кажется, что ваша помощь тоже будет очень уместна. Можете ли вы прибыть на Портовую улицу?
— Могу. Буду через полчаса, — кивает он и разрывает связь.
Ну вот, уже хорошо. Кто ещё?
Впрочем, следующим я вызываю господина д’Ивера — рабочий день в столице тоже давно начался. Он откликается сразу же, приглашает господина Палана, оба они внимательно меня выслушивают, одобряют всё, что я уже сделала, и рекомендуют немедленно разыскать Мишеля — чтобы тоже был в курсе происходящего. И конечно же, известить — что и как будет дальше.
Что ж, за Мишелем я отправляю Поля Ферье. Даю ему денег на извозчика и два адреса — дом, где Мишель снимает жильё, и контору Маринетт Карно, где он собирался сегодня быть. Извозчика находят мигом, Поль отбывает, я сразу же понимаю, что нам может помочь ещё один человек.
Вызываю Поля магической связью — всем троим Ферье я выдала из своих запасов приличные зеркала — и прошу ещё известить кузена Флоримона, который либо дома, либо в редакции газеты.
Опускаю руку с зеркалом и вижу — все мои служащие собрались вокруг, смотрят на меня с почтением и ждут — что же дальше?
Впрочем, дальнейшее нам определяют полицейские. Экипаж останавливается, оттуда выходит незнакомый мне мужчина постарше меня лет на десять.
— Госпожа Дюмон, так?
— Да, а кто вы?
— Капитан полиции Валантен к вашим услугам. Что произошло?
Следом за ним из экипажа выбираются ещё трое полицейских, и я киваю Каноллю — можете, мол, рассказывать, вы знаете ситуацию лучше меня.
Капитан Валантен оказался магом, и меня это очень порадовало. Если вдруг что — не нужно будет гнать к нему посыльного, а можно просто позвать магической связью. Пока же он выслушал рассказ Канолля, а затем сам шагнул внутрь нашего здания, обогнул стол, за которым недалеко от входа сидел Фоти, и пошёл дальше, отдавая по ходу распоряжения своим людям — что делать и куда смотреть. Мы остались ждать снаружи.
Впрочем, вскоре подъехал господин Вержи. Ему тоже рассказали, что случилось, и он отправился внутрь — смотреть и делать выводы.
Третьим появился Мишель.
— Да что ж такое-то, почему всё разом, — возмутился он вместо приветствия. — Что-то пропало, или пока непонятно?
— Так вот пока непонятно, — пожала я плечами. — А что у вас? Удалось ли что-нибудь?
— У меня дивно, и пока мы ждём результатов осмотра, я могу быстренько вам рассказать.
— Конечно, говорите, — и я даже прикрываю нас от подслушивания, мало ли, о чём там я могу поговорить со своим поверенным!
— В дом Карно утром принесли записку от меня для госпожи Маринетт — о том, что я завершил всё то, что она поручила мне, и готов отчитаться ей, а также жду оплаты своих услуг. Мой посыльный сказал, что нужен либо немедленный ответ, либо он сопроводит госпожу Маринетт в контору, где я и поджидал — или её саму, или каких-либо известий.
— И что же госпожа Карно?
— Она встретила посыльного, прочла записку и сообщила, что не может быть и речи о том, чтобы Маринетт отправлялась в контору. Тогда ей было предложено дать возможность госпоже Маринетт написать тот самый немедленный ответ. Госпожа Маринетт была призвана, прочла записку и сообщила своей маменьке, что та должна немедленно дать ей денег для оплаты услуг поверенного. Госпожа Карно сообщила, что не имеет такой возможности, потому что всё, что у неё было, она уже потратила на хозяйство, а новых денег пока не прислали. Госпожа Маринетт сообщила, что если она будет упираться и дальше, то денег не пришлют никогда. И ей придётся отказаться от этого дома и вернуться в свой домик в столице, который остался за ними, и содержать который намного дешевле, и вспомнить, как чинить бельё соседям, потому что других средств снова не будет. Как я понимаю — хорошо сказала, весомо. Госпоже Карно не понравилось, она принялась ругательски ругать и госпожу Маринетт, и всех, кого только видела, но госпожа Маринетт стояла на своём. Если нужны деньги — то она сейчас отправляется в контору, потому что хозяйка, и договор заключала она, и с управляющим о доходах будет говорить она, и платить за работу поверенному тоже будет она. А если госпоже Карно это неприятно, то она может просто вернуться в столицу и там жить, как жила раньше. Мне, право, жаль, что я сам не был свидетелем этой сцены, но мой посыльный — весьма наблюдательный молодой человек, он в будущем желает получить образование и место если не у меня, то у моего отца, и служит прилежно, — посмеивался Мишель
