Семейные обязанности (СИ), стр. 19

— Так вот кто-то полагает, что все подобные вопросы должны решаться по волшебству, — вздыхаю.

— Ну почему ты такая недобрая, Сесиль! Вот твой кузен, замечательный молодой человек, всех благ ему, помог нам — напечатал в своей газете наше объявление, — говорит Амели. — И кухарку мы нашли, правда, она не умеет готовить омлет так, как я люблю, и оладьи тоже.

— Научите, в смысле — объясните, что вы желаете получить, — пожимаю плечами.

— Ну как же, раз она пришла к нам наниматься, она должна знать и уметь!

— Наверное, что-то знает? Я думаю, беды найма прислуги здесь не очень-то интересны. Но вы бы могли рассказать нам, например, что связывает вас с господином Баруссом, раз вы прибыли в его свите, дорогая госпожа Амели.

Я надеюсь, что говорю не слишком ядовито.

— Я однажды была представлена ему в столице, ещё когда твой отец был жив, — говорит Амели. — И осмелилась напомнить о себе.

Звучит правдоподобно, поэтому я не спрашиваю о других деталях. Но Амели не унимается.

— Сесиль, ты должна представить нас с Аннет хозяину того бала, который состоится завтра.

— Увы, его здесь нет, это первое. А второе — я никому ничего не должна. Ни вам, госпожа Амели, ни другим родственникам. Точнее, вам я должна некоторую сумму ежемесячно, вы получаете её через господина Палана. И только. Я думаю, раз господин Барусс взялся покровительствовать вам, то и все прочие ваши затруднения он тоже разрешит легко.

— Куда там, легко! Он уже сказал, что не слишком-то часто ходит по балам!

— Значит, уговорите, — улыбаюсь, надеюсь, что не слишком ядовито.

Тем более, что младший Барусс, как я понимаю, представляет всем Аннет. Ходит с ней от одной группы людей к другой и представляет. Нужно спросить бабушку, не желает ли она перестать с ними общаться, с обоими? Или дело и репутация важнее?

Впрочем, довольно скоро Баруссы именно что подошли попрощаться, оба. И я с некоторым торжеством услышала бабушкины слова:

— И, дорогой Жан-Батист, не забудьте прихватить с собой ваших протеже.

— Вы о чём, дорогая госпожа Пелисье? — он сделал вид, что не понял.

— Я об Амели Дюмон и её дочери. Обе они — нежеланные персоны в моём доме, и прекрасно о том осведомлены. И раз они прибыли с вами, то и забрать их с собой не забудьте, сделайте милость, — говорит бабушка грозно. — И если вам дорога дружба со мной, не вздумайте сделать так же ещё раз.

— Конечно, дорогая госпожа Пелисье.

И что же? Баруссы забирают обеих моих, гм, родственниц, хоть те и ощутимо недовольны. Но — делать нечего, если они хотят проползать в местное общество через дырку в заборе, то и уходить обратно придётся через неё же. Впрочем, они могли сами познакомиться с кем-то… вот пускай сами и справляются.

— Сесиль, у вас, кажется, не самые тёплые отношения с этой роднёй? — спрашивает тихонько Ортанс Соми.

— Увы, — пожимаю плечами. — Тут, знаете, нашу историю даже публиковали в столичной «Сплетнице».

У Ортанс даже глаза вспыхивают.

— Как, это… это про вас? И ваш расстроившийся брак?

Вот так, все читали.

— Именно, — киваю, всё так.

— Тогда я понимаю вас. Я бы тоже не любила… такую родню. И не представляла их в свете, и не помогала проникать на балы, — кивает Ортанс и идёт поговорить с кем-то ещё.

Вот-вот, проникать.

— Это вправду ваши родственницы? — тихо интересуется подошедший Лаффер.

— К сожалению. По второму браку моего отца. Я не думала, что они отправятся вслед за мной в Массилию, и что мне и здесь придётся разрешать их жизненные трудности. Пришлось вот поселить их в мой дом, который нуждается в ремонте и обустройстве.

— Ваш отец оставил им много?

— Да почти ничего. Небольшое ежемесячное содержание вдове.

— Обменяйте на какой-нибудь дом или небольшое поместье, — быстро говорит он.

— Увы, только когда смогу полностью распоряжаться своим имуществом, — пожимаю плечами.

— Да-да, я помню, идея фиктивного брака. Но кстати, считаю своим долгом вас предупредить — после провала Соми и Баретта ставки на то, чтобы жениться на вас, только возрастают.

— И… кто теперь? — хмурюсь.

— Да вы всех их знаете, конечно же. Но — я не видел в этой компании ваших кузенов, де Марея и вашего поверенного, эти чисты, — усмехается он. — Завтра снова бал, не совершайте опрометчивых поступков.

— Благодарю за предупреждение, — улыбаюсь ему от души. — Вы настоящий друг, господин Лаффер.

— Рад быть вам другом, — кланяется он.

11. Я готовлюсь быть осторожной

Сегодня пятница, сегодня отличная погода, сегодня будет бал — это я так говорю себе поутру, чтобы поднять настроение. Потому что от вчерашнего вечера остался нехороший осадок. И Барусс этот чёртов, который, оказывается, знает мачеху и притащил её в бабушкин дом. И что, он её и на бал сегодня притащит? И чего ради он всё это делает? Но если он явится в контору за пряностями, я его непременно спрошу.

Пока же я спускаюсь на завтрак, благодарю за него господина Котье, отставляю распоряжения — какое платье мне сегодня приготовить на вечер, и отбываю в контору. У нас там продолжается разгрузка обоих пришедших кораблей — к счастью, никаких сложностей с таможней в этот раз не возникло.

Господин Барусс явился, как договаривались — в начале десятого его трость уже стучала у нас по полу.

— Доброго вам утречка, госпожа Дюмон.

— И вам, господин Барусс, располагайтесь. Расскажите, в каких пряностях у вас нужда, и мы, надеюсь, договоримся. Господин Палан сейчас подойдёт и всё запишет.

— Что же, вы уже ни шагу не делаете без поверенного? — щурится он, усаживаясь напротив меня.

— Я просто предпочитаю иметь документальное подтверждение всех своих действий, — улыбаюсь как можно более безобидно. — Понимаете, случаи бывают всякие, и люди — тоже.

— Отлично понимаю, и не могу не одобрить. Вы прошли хорошую школу, госпожа Дюмон.

Смотрю на него с подозрением.

— Что это, неужели вы решили отчего-то меня похвалить?

— Я отмечаю, что вы достойный противник, госпожа Дюмон, и в какие-то моменты я даже не помню о вашем возмутительно юном для дельца возрасте. Но вы ведь понимаете, что с достойным противником намного интереснее, нежели со слабым?

— Понимаю, господин Барусс, — улыбаюсь ему самой медовой улыбкой, у самой слиплось.

Дальше мы обсуждаем список и количество нужных ему пряностей, на этом этапе к нам присоединяется Мишель, и договор составляем уже втроём. Беспрепятственно подписываем, я отправляю посыльного на ближний склад — чтобы подготовили всё то, что покупает у нас Барусс и были готовы ему отгрузить. Деньги он обещает не позднее завтрашнего утра перечислить на счёт в здешнем банке семьи Талон, у него самого там вклад, и служащие банка всего лишь отметят у себя уменьшение счёта Барусса и прирост счёта Сесиль Дюмон. Мишель идёт обсудить денежную сторону с Флешоном и показать ему договор, я же остаюсь с гостем, который пока никуда не торопится.

— Госпожа Дюмон, отчего вы не дружны с вашей мачехой? — интересуется он напоследок.

Ах ты ж, отчего, значит.

— А я должна?

— Мне кажется, госпожа Дюмон вовсе не та суровая мачеха из сказки, которую есть, за что не любить.

— Не любить? Это немного чрезмерно, — я пожимаю плечами как можно более равнодушно. — Но мне было бы приятно, если бы они с Аннет зажили наконец-то своим домом.

— Как же, они ведь живут отдельно от вас? — притворно удивляется Барусс.

— Они живут в моём доме, — позволяю себе усмешку. — И не платят за аренду ничего, живут исключительно моей добротой.

— Как же, ведь госпожа Дюмон, наверное, тоже была добра к вам? Заботилась о вас? — Барусс тоже ехиден.

— Обо мне заботились мой покойный отец и господин Палан, — смотрю прямо, говорю также прямо. — Господин Палан продолжает делать это и по сей день. А госпожа Амели и её дочь… мне есть, за что быть им благодарной, если бы не они, кое-какие дела могли бы не вскрыться, но они вскрылись, и это к лучшему. А вы в самом деле принимаете в них участие? — интересуюсь как бы между прочим.