Семейные обязанности (СИ), стр. 11

— А вы, дорогая кузина Сесиль, долго ли собираетесь пробыть в Массилии? — спрашивает он меня своим хорошо поставленным приятным голосом.

Я улыбаюсь — но не открыто, и не глядя собеседнику в глаза, как делаю обычно, а — взглянув на него украдкой, а остатки улыбки выдаю чашке и бокалу. Какая бессмыслица, божечки — улыбаться бокалу. Тарелке. Косточкам на той тарелке. И что, так надо, все так делают?

И что, в танце на партнёра тоже не погляди? Ладно, в танце можно смотреть на булавку в галстуке, рассматривать, насколько хорошее сукно пошло на фрак, ну или что там ещё. Правда, я и танцую, как самостоятельная дама, считаю, диктую фигуры, могу подтолкнуть в нужном направлении, не всем это нравится. Но если он вдруг хорошо танцует, то можно вообще не думать о том, куда смотреть, само всё получится.

— Я, дорогой кузен Антонио, навещаю бабушку, у которой давно не бывала. И у меня есть небольшое дело в городе — дом, нуждающийся в моей заботе, — всё равно история с мачехой, дочкой и домом на улице Сен-Поль так или иначе разойдётся.

— Дом? — переспрашивает он. — У вас есть собственный дом в Массилии?

— Да, — киваю. — Правда, он требует ремонта, и сейчас в нём живут мои родственницы, у которых нет в городе другого жилья.

— А вы — под крылышком у нашей бабушки, — улыбается он.

— Именно, — я хочу рассмотреть, что там, в его лице, очень неудобно вести переговоры, глядя мимо собеседника.

Но решила вести себя, как приличная девица — так и не ломай сложившееся впечатление, да?

— У вас отличный портной, дорогая кузина. Скажите, он и мужской портной тоже, или только дамский? Не порекомендуете?

— Преимущественно дамский, и порекомендую, если вы соберётесь в Паризию. А в Массилии я ещё и месяца не пробыла, и ни одного нового платья пока не сшила. Но, я полагаю, если вы познакомитесь со здешним обществом, то получите рекомендации здешних мастеров.

— О, несомненно. А как здесь со светской жизнью? Часто ли бывают балы? В каких интересных домах принимают? Представите ли вы меня хозяевам, дорогая бабушка?

— Конечно, Антонио, я вас представлю, — кивает та. — Вам надлежит прибыть сюда в четверг, я принимаю с семи пополудни.

— Благодарю за приглашение, дорогая бабушка, я непременно буду. И вы, кузина, тоже будете?

— Конечно, — киваю, снова смотрю на него украдкой.

— И значит, в четверг я увижусь с вами обеими. Скажите, кузина, вы бываете где-нибудь, кроме приёмов нашей бабушки и балов? Могу ли я пригласить вас на прогулку как-нибудь, вы бы показали мне Массилию, я бы рассказал вам о Латинском королевстве? Вы ведь не бывали там?

— О нет, пока не довелось, — качаю головой. — Но с удовольствием послушаю рассказы.

— Вот, значит, я разберусь со своими делами и заеду к вам, хорошо? Отпросимся у бабушки и погуляем.

Я в целом не против, но ничего не говорю новообретённому кузену о том, что у меня чёткий распорядок жизни и без договорённости меня можно просто не застать дома. Пускай сам подумает.

Тем временем гость раскланивается, целует мою руку и щёку бабушки и отправляется восвояси. А я неожиданно для себя думаю, что поговорила бы с ним ещё… пока он не показался мне глупым и отталкивающим, да и выглядит неплохо.

— И как тебе ещё один родственник? — со смехом спрашивает бабушка, когда кузен Антонио отбывает.

— Одет неплохо, за словом в карман не лезет, но я так и не поняла, чем он занимается, на что живёт и что привело его в Массилию, — пожимаю плечами.

— Расспросишь ещё, — отмахивается она. — Так, я несказанно рада, что этот день наконец-то завершается. И с твоего позволения, ухожу к себе читать письмо Терезы. Возможно, она что-то пишет о делах своего внука и о том, какая забота погнала его в путешествие.

А я думаю, что поднимусь к себе и вызову Жозефин.

— Бабушка, могу я пригласить свою столичную подругу погостить некоторое время? Она отличная художница, и может написать ваш портрет!

— Портрет не важен, а вот познакомиться с твоей подругой я не откажусь совершенно. Конечно же, приглашай, что за разговор!

— Благодарю! — я целую бабушку на ночь и мы расходимся по комнатам.

Жозефин отзывается сразу же.

— Наконец-то, пропажа!

— Знаешь, сколько всего тут происходит? — отвечаю я ей.

— Расскажешь — узнаю, — смеётся она. — Я-то знаю только, что Морриоль отбыл гостить к кому-то из друзей до осени.

— Счастья ему, здоровья, и хорошей дороги, пускай там и остаётся, — говорю язвительно.

И начинаю пересказывать ей свои новости. Балы, кавалеры, предложения брака, люди, которые меня здесь окружают… Жозефин хохочет.

— Тебе давно нужно было поехать туда, ты просто сияешь, даже когда ты была невестой Морриоля, и то не радовалась так жизни и предстоящей свадьбе, как сейчас тебя радуют твои тамошние занятия и светская жизнь, — замечает она.

— Оно само так происходит, — качаю я головой. — Нет, я ничего для того не делаю. Просто моё наследство притягивает женихов, только все они какие-то… не те.

— Посмотри повнимательнее, вдруг кто-то окажется тем самым? Неужели сердце не подсказывает? — она хохочет, потому что это вот «сердце подскажет» было у нас присказкой и любимой цитатой из наставниц по пансиону, коих хватало и у неё, и у меня.

— Сердце подсказывает только то, что гнать всех их надо, — вздыхаю. — Что никто из них мне не подходит.

— Значит, и не переживай, а просто получай удовольствие от жизни, да же?

— Конечно! И вот ещё сюрприз, кстати, — я рассказываю о свалившихся нам с бабушкой на головы мачехе и Аннет.

Жозефин кривится.

— Терпеть не могу что Аннет, что госпожу Амели.

— Зато бабушка у меня — золото, — улыбаюсь. — И мы с ней приглашаем тебя в гости. Приезжай хоть ненадолго, я понимаю, что в мае у тебя выставка, но до неё ещё есть время!

Жозефин задумалась.

— А ведь и вправду, что меня держит-то? А госпожа Пелисье согласна терпеть превращение самой светлой комнаты её дома в мастерскую?

— Конечно! Ей всё это будет очень любопытно!

— Значит — я завтра постараюсь решить все дела здесь, и свяжусь. Госпоже Пелисье мое почтение и благодарность за приглашение!

Я отправляюсь спать в отличном настроении. Ну и пусть мачеха с Аннет, ну и пусть сплетни, зато у меня есть чудесная бабушка, замечательная Жозефин, мои здешние друзья — Флоримон и Маринетт, и Мишель, и совершенно разумные Ортанс и Этьен Соми.

И новый кузен неплох и интересен, думаю я уже где-то на грани сна.

6. Новая неделя начинается

Утро началось обычным образом, но кажется, я выспалась и готова прямо сейчас отправляться сворачивать горы. Впрочем, сначала всё равно умыться, одеться, поулыбаться на дежурное бурчание Колетт о том, что мой образ жизни никак не подходит моему положению, и так всё было плохо, а после скандала в субботу у Соми и вовсе никто мне брак не предложит!

— Колетт, откуда сведения? — хмурюсь.

Она не ездила со мной в субботу, но кто-то же принёс на хвосте!

— Так это, с госпожой Соми вчера её камеристка приезжала, и ещё госпожа Розетт повстречала экономку Бушаров вчера на рынке, и господину Котье тоже кто-то рассказал.

О да, великое братство прислуги. Нужно сказать Ортанс Соми, что её камеристка болтает в нашем доме.

— Интересно, о том, что случается здесь, вы все так же болтаете? — интересуюсь прямо.

— Как можно, госпожа Сесиль, — закатывает та глаза. — Конечно же, я ни словечка про вас не говорю, ну, кроме того, что все и так знают!

— А что все и так знают? — нужно же понимать.

— Что вы единственная дочка и наследница господина Дюмона, что жених ваш был негодящий, и слава богу, что расстались с ним, что вы самая любимая внучка госпожи Пелисье, дай бог ей долгих лет и здоровья, что госпожа Дюмон и госпожа Аннет сами ни монеточки сосчитать не могут и разумно потратить, и что только вашей помощью и не обнищали до сих пор, вот! Как только совести хватило приехать сюда и что-то требовать с госпожи Пелисье и с вас!