Абиссинец 1890. Том 10 (СИ), стр. 13
— Так виноград за опору держится. Лимонник иначе, он самим стеблем обвивается.
— Его я по запаху узнаю, — сказал я.
— Тоже Александра научила?
— Она.
Саша посмотрела на меня с улыбкой.
— Не все, значит, забыл.
— Чертов куст тоже хорошо помню. В него ты меня однажды не пустила.
— Мне с ним самому знакомиться пришлось, — вмешался Семен. — Так что тебе еще повезло.
Веденеев прикрыл собранные растения бумагой и повел нас к ограде. За ней почти сразу начинался лес. Между стволами тянулись лозы, уходили вверх и терялись в листве.
— Вот чего я не ожидал, — сказал он. — В книгах читал, что здесь лианы растут. Но пока сам не увидел, как-то иначе представлял.
Константин Павлович показал на деревья.
— Пихта, рядом береза, дальше широколиственный лес. И все это перевито лозами. На рисунках из путешествий по жарким странам такие места видел. А здесь ведь зима настоящая.
— Еще какая, — подтвердил Семен.
— Вот именно. Лозы на деревьях так и остаются, никто их от морозов не прячет. Читаешь об этом и понимаешь, а все равно удивляешься.
Он замолчал, когда Саша указала на лимонник за оградой. Спросил, много ли здесь ягод собирают, в каких местах искать. Пока жена объясняла, слушал внимательно, не перебивал.
Мне Константин Павлович все больше нравился. Рассказывал охотно, но и сам спросить не стеснялся. Не считал, что раз из Петербурга приехал, то лучше нас во всем разбирается.
У соседней лозы он остановился.
— А вот еще посмотрите.
Кончики нескольких листьев побелели. На одном уже проступил розовый цвет.
Семен прищурился.
— Заболело, что ли?
— Нет. Актинидия коломикта. У нее листья могут сначала побелеть, потом порозоветь.
— Кишмиш, — сказала Саша.
— Здесь его так и зовут. Вы ягоды собирали?
— Собирали, а как же.
— А хорошие места знаете?
— Знаю. Покажу потом, тут недалеко есть.
Веденеев потянулся за тетрадью, но Нина уже раскрыла свою.
— Я запишу, папа.
— Благодарю. И эти побеги отметь. Не будем трогать, посмотрим, как дальше листья изменятся.
Рыжий оглядел заросли.
— Вы тут до осени все собрать успеете?
Константин Павлович даже рассмеялся.
— Все? Здесь нескольких лет не хватит.
— А я и смотрю, что вы с самого утра хлопочете, будто завтра уезжать собрались.
— Лето пройдет, оглянуться не успеем. Хочется хотя бы задуманное сделать.
Из дома позвала Елизавета Андреевна. Мы вернулись к навесу. Чайник она поставила на край стола, а чашки пришлось устроить на скамье.
— Вот о чем я и говорила, — сказала она Саше. — Утром выносим, вечером заносим. Бумаги сухими держать надо, книги тоже, а садки не закупоришь.
— Сейчас с помещением разберемся, — ответила жена. — Для того и приехали.
Она приняла чашку, села и посмотрела в сторону ограды.
— Вы медведя здесь не встречали?
Елизавета Андреевна замерла с чайником.
— Во дворе?
— Во дворе или возле. Тишку. Дедушка его подкармливал, еще небольшим.
Веденеев перевел взгляд на меня.
— У вас здесь и медведь свой?
— Не совсем свой, — ответил я.
— Знакомый, — поправила Саша. — Вы его без нужды не губите. Дед на полянке ему оставлял то рыбу, то мед. Пока носил, Тишка во двор не совался. А после дедушкиной смерти пришел и пасеку разорил.
— Только подходить к нему не вздумайте, — добавил я. — С тех пор он уже подрос наверное.
— Тишку вашего точно не видели, — сказал Константин Павлович.
Миша подался вперед, но мать сразу покачала головой.
— Нет. Искать медведя не пойдем.
Мальчишка насупился и отвернулся к столу.
Саша сделала глоток чая.
— А пчелами надумаете заняться, так в сарае все наше пасечное добро есть. Пользуйтесь. Пчелиную семью помогу собрать, покажу, что к чему.
Нина сразу оживилась.
— Мне бы хотелось попробовать.
Девочка посмотрела на Сашу.
— Мне мед нравится.
— Тогда придется пчелам помогать.
Семен кивнул Саше.
— Правильно говоришь. Сначала узнать надо, ради чего хлопотать.
Елизавета Андреевна долила ему чая. Константин Павлович допил свою чашку и поднялся.
— Давайте все-таки покажу, как мы в доме устроились. Тогда понятнее будет, чего нам не хватает.
В горнице вдоль стены стояли ящики. У окна лежали бумаги, на полке теснились склянки. Веденеев показал, куда по вечерам заносят садки и где приходится держать уже собранные растения.
— Мне для работы свет нужен. Только сами садки на солнце оставлять нельзя. Проветривать надо, а здесь приходится все двигать.
Мы заглянули и в сарай. Освобождать его было некуда: хозяйские вещи, пасечное добро, запасные доски. Саша сразу показала Елизавете Андреевне, что можно брать, а я вышел с Константином Павловичем во двор.
Место под постройку выбрали сбоку от дома. Я прошел вдоль будущей стены, потом поперек.
— Три сажени на две хватит?
Веденеев встал рядом, прикинул.
— Вполне. Здесь полки поставим, там садки. Стол у окна. Только рамы нужны открывающиеся.
— Марлю натянете, — подсказала Саша. — Чтобы ваши бабочки не разлетелись.
— Да, конечно.
Константин Павлович предложил подвинуть домик ближе к ограде. Я показал ему низкое место. Земля там еще не просохла после дождя.
— Лучше здесь оставим. И к сараю ходить удобнее.
Он согласился.
За материалы договорились так: лес и крышу оплачиваем мы с Сашей, окна, полки и все для садков берут на себя Веденеевы. Плату за работу плотников решили разделить пополам, когда Фомич посчитает.
— Только сам домик потом здесь остается, — сказала жена. — Столы свои и садки заберете, а постройка наша.
— Разумеется, Александра, — ответила Елизавета Андреевна. — Мы так и думали.
— Срока пока не обещаю, — предупредил я. — Фомич школу заканчивает. После у Семена курень, у меня конюшня. Надо ему место показать, может, для такой работы кого-нибудь выделит.
Константин Павлович кивнул, но снова посмотрел на дом.
— Пока бы хоть в горнице посвободнее устроиться. Подсобите, а то сами никак не управимся.
Мы с Семеном взялись за ящики. Переставили их к одной стене, подложили снизу обрезки досок. Веденеев освободил проход, разложил дощечки с бабочками на новом месте. Потом раздвинули садки под навесом.
Он прошел между ними, проверил, удобно ли открывать крышки.
— Вот теперь уже лучше.
Константин Павлович проводил нас во двор и посмотрел на сверток в телеге.
— А это та винтовка, что вы по моей просьбе привезли?
— Она, — улыбнулся Семен. — Сейчас поглядите.
Он развернул холстину. Я взял винтовку, проверил, что не заряжена, и передал Веденееву.
— Из винтовки прежде стреляли?
— Доводилось. Только своей у меня никогда не было.
Он открыл затвор, заглянул в патронник, провел рукой по прикладу. Ствол держал в сторону от нас, пальцем к спуску не лез.
Семен наблюдал за ним.
— На охоту ходить собираетесь?
— Пока нет. Но с детьми здесь жить без оружия тревожно. Разъезды заходят, благодарен Степану Анисимовичу. Только ведь они не могут все время возле нас быть.
Веденеев приложился, проверяя, удобно ли ему, и опустил винтовку.
— Опробовать можно?
— Ну так для того и привезли.
Миша тут же отставил банку, которую нес к столу.
— Папа, я с вами!
— Нет, Миша. Останешься здесь.
— Я только посмотрю.
— Сказал ведь. — Константин Павлович повернулся к сыну. — Сейчас стрелять будем. Со двора не выходи.
Мальчишка посмотрел на Семена, но тот тоже покачал головой.
— Батю слушай. Вернемся, расскажешь мне лучше, чего там в стеклышке разглядел.
Елизавета Андреевна позвала младших помочь с посудой. Миша нехотя взял со скамьи две чашки и пошел за Лидой к дому. Саша осталась с хозяйкой возле навеса.
Я прихватил обрезок доски, а Нина дала лист бумаги. Семен нарисовал посредине черный круг и взял патроны.
