Калгари 88. Том 16 (СИ), стр. 53

— Владислав Сергеевич, мы сейчас наверное поедем в общежитие, и вернёмся сюда к своей разминке? — спросила Арина.

— Да, всё так, — кивнул головой Левковцев. — Первая разминка стартует в 12:37, значит приезжай за полтора часа. В 11:00 я жду вас. А сейчас всё, буду заниматься парнями. Всего хорошего! Огромное спасибо за вашу работу!

Фигуристки дружной толпой отправились в раздевалку. Сейчас предстоял завтрак, короткий отдых, а потом снова в бой…

… Пока фигуристки переодевались и шли к автобусу, первый секретарь горкома Москвы товарищ Ельцин по привычке рано проснулся, несмотря на воскресный день, и начал готовиться к очередной инспекции Мосгорторга. Любил он вот так неожиданно прилететь как на коне и раздать горячих лещей всем виновным и невиновным.

Хотя, пожалуй, сегодня настроение у него было очень хорошим, и даже виновные могли рассчитывать на некое снисхождение. Вчера Ельцин выиграл словесную дуэль с Николаем Ивановичем Рыжковым, председателем Совета министров СССР.

Когда Рыжков узнал, по какому поводу звонит Ельцин, едва не повесил трубку, но всё-таки удержался, понимая, что человека всегда нужно выслушать, тем более, земляк отличался настойчивостью и упрямством.

Сначала в разговоре была стадия отрицания: после того как Ельцин высказал все обстоятельства дела и попросил повлиять на Марата Владимировича Громова, предсовмина сказал, что он полностью доверяет своим подчинённым, особенно в области спорта, а товарищ Грамов — очень эффективный, заслуженный и надежный специалист. Нет нужды не доверять ему. Как скажет, пусть так и будет.

Потом была стадия ознакомления, когда Ельцин вкрадчивым голосом начал рассказывать, какая польза стране и советскому народу будет от поездок Хмельницкой и Соколовской за рубеж, а потом наступила стадия согласия. Коротко подумав, Рыжков понял, что от Ельцина просто так не отбиться, не дашь согласия сейчас, придётся разговаривать потом, поэтому кратко сказал, что с Грамовым он поговорит сам.

Уже через 20 минут Рыжков перезвонил Ельцину и сказал, что вопрос положительно решён. Правда, с одним, но очень важным условием. Договор с американцами должен быть составлен так, чтобы состоялись хотя бы несколько ледовых представлений в Советском Союзе: в Москве и Ленинграде. Чтобы советские зрители тоже имели возможность смотреть на своих спортсменок.

— А иначе, Борис Николаевич, получается как-то нечестно, — заметил Рыжков. — Значит, зарубежные зрители увидят наших фигуристок, а наши обойдутся? Товарищ Грамов сказал, что так не пойдёт. Если будут выступать там, пусть выступают и здесь. Только на таких условиях вопрос может быть решён положительно. Условия договора будет изучать специальная комиссия из комитета по физкультуре и спорту. Однако, я думаю, это всё это формальности. Бюрократизм. Только для галочки. Вопрос решён. 100 процентов.

Как решён, Рыжков в подробности вдаваться не стал. Однако Ельцин, как бывалый функционер и аппаратчик, предполагал, что Рыжков, член Политбюро ЦК КПСС, намекнул своему подчинённому Грамову, что коммунистическая партия Советского Союза и советское правительство полностью поддерживают курс на ускорение, перестройку, демократизацию и гласность, объявленный генеральным секретарём ЦК КПСС Михаилом Горбачёвым. Поэтому участие советских фигуристок в зарубежных ледовых спектаклях является очень желательным и партией одобряется как часть этого курса. А те, кто будут этому способствовать, могут получить хорошее продвижение по карьерной лестнице, например, стать кандидатом в члены ЦК…

…С группой поддержки Арина ожидаемо встретилась за завтраком, в 9 утра. Раздались громкие вопли, визг, и Некрасова, Фролова и Барышникова на полном ходу влетели в столовую и, ловко лавируя между юными спортсменами, подбежали к раздаче. Правда, в этот раз занять первое место не получилось. Арина ловко ступила вперёд и, опёршись рукой о стенку, преградила дорогу наглецам.

— Кто такие? Как зовут? Сколько лет? Почему без родителей? — с усмешкой спросила она и щёлкнула будущую маман щелбаном по носу.

— Меня зовут Анька Фролова! А тебе сколько лет? А ты нас не пустишь? — спросила Анька, лукаво посмотрев на Арину.

— Вы совесть имейте! — неожиданно вмешалась недовольная Соколовская. — У нас вообще-то сегодня соревнования! Нам ещё платья надо проверить и всё собрать. Так что у вас дело молодое, постоите!

Анька фыркнула и с обиженным видом покосилась на Соколовскую. Некрасова и Барышникова ничего не сказали, только посмотрели друг на друга и прыснули от смеха.

Женька Некрасов, стоявший неподалеку, неожиданно дёрнулся как от удара тока, настолько яркими предстали воспоминания 8-летней давности. Нет! Не может быть! Это невозможно!

…Жаркое лето 1978 года. Он с отцом поехал в деревню к деду Андрону, помочь по хозяйству, но в основном, конечно же, пошариться по реке и порыбачить. И вот в электричке батя встретил Серёгу и Светлану Ивановых, своих друзей, с дочерьми-близняшками Верой и Надеждой, а с ними была ещё одна семья, забыл, как их зовут. Они с Урала, мужчина — сослуживец Серёги и приехал к нему в гости с женой. А сейчас они поехали в гости к ещё одному сослуживцу, живущему за городом. Но главное не это.

С ними была дочка, девчонка трёх-четырёх лет, в белом платьице с воротником-матроской, очень балованная и активная.

— Меня зовут Анька Фролова! — выпалила тогда девчонка. — А сколько тебе лет?

Ну точно! Аньку первый раз он увидел ещё 8 лет назад! Странно всё-таки устроена жизнь… Отец ничего не говорил ему, почему решил поменять место работы и место жительства, переехать из Сибири на Урал. Сказал лишь, что пригласил знакомый на хорошую перспективную работу на оборонном заводе… Это отец Аньки? Они дружат? Насколько он знал, Серёга Иванов работал водителем-дальнобойщиком, возил на сибирский металлургический завод с Урала сплав победит для шахтных буровых коронок. Возможно, в этом знакомстве кроется ответ на вопрос, почему они переехали сюда? Но всё вместе это смотрелось очень удивительно…

Надо как-нибудь при случае спросить у Аньки, помнит ли она то жаркое июльское утро 1978 года… Насте тогда, помнится, ещё не было и полутора лет, и она осталась сидеть дома с мамой…

…Завтрак оказался очень неплох: пшённая каша с молоком, творожная запеканка, какао, булочка с курагой, кусок хлеба с маслом. Просто, но в то же время вкусно и сытно. И никаких ресторанов!

После завтрака отправились в номер. Времени оставалось совсем чуть-чуть. А ведь ещё предстояло сделать столько всего: проверить платье для короткой программы, колготки, ещё раз проверить коньки, косметику, парфюмерию. Всё это аккуратно сложить, и потом будет та самая долгожданная пятиминутка отдыха, когда можно на законном основании завалиться на кровать… Но время, как всегда, быстротечно…

В 10:30 фигуристки и группа поддержки из Екатинска уже стояли в фойе в ожидании автобуса. Народу скопилось много, поэтому то и дело слышались шутки, смех, разговоры. Правда, в основном среди группы поддержки. Спортсменки вели себя более сдержанно, заранее настраиваясь на успешный старт.

— А у нас сегодня будет сюрприз! — неожиданно заявила Анька.

— Что за сюрприз? — с интересом спросила Арина.

— Должны приехать Валентин Петрович и Владимир Иванович! И, возможно, привезут ещё целую банду! — уверенно сказала будущая маман, с усмешкой снизу вверх посмотрев на Арину. — Тебе в поддержку, Люська! Чтобы всех переорать! Из спортшколы целая толпа самого отпетого хулиганья и матерщинников приедет! Те самые хоккеисты, изрисовавшие двери матерками! Капец вашей арене! Ха-ха-ха!

— Ну, мне кажется, здесь с вами никто не сравнится! — звонко рассмеялась Арина и вокруг неё засмеялись абсолютно все фигуристки, сбросив напряжение ожидания.

Когда приехали на ледовую арену, часы показывали 11:00, прямо так, как и договаривались с Левковцевым. Потом всей толпой пошли переодеваться. Арина в раздевалке опять ощутила этот хорошо знакомый дух соревнований, когда тебя полностью, с ног до головы, охватывает знакомое чувство соперничества. Когда ты хочешь стать лучшей. Это не было какое-то злое чувство. Ты не хочешь победить спортсменок, а именно хочешь стать лучше их. И это большая разница! Так рассуждала Арина.