Главный инженер 8 (СИ), стр. 11
— Теперь у тебя есть возможность посмотреть, как это делается по чести, — сказал я. — Начни с себя уже сегодня, а за прошлое мы уже поговорили.
Рита вошла, когда я уже закрывал ноутбук. В одной руке она держала чашку, в другой тарелку с двумя бутербродами. На верхнем лежал кусок огурца, явно добавленный для того, чтобы происходящее выглядело полноценным обедом.
— Это вам, пока не уехали, — сказала она и освободила место возле блокнота. — Только не говорите, что поедите где-то в пути. Ваше «в пути» никогда не прекращается, даже в выходные и обеденный перерыв.
— У меня сегодня встреча в час, до неё ещё достаточно времени.
— Именно так вы обычно и говорите, но всегда остаётесь голодным. Разве я не права?
Она поставила чашку и отодвинула от края стола телефон. Я снял руку со спинки кресла и сел обратно.
— Компания научилась работать без меня, но почему-то не научилась оставлять меня без надзора.
— С заявками проще, они не спорят с расписанием, — ответила Рита. — По объектам подтверждения собираю, документы убрали. Степаныч попросил отдельную папку для своих выездов и написал на ней, чтобы никто не трогал.
— Сколько раз написал?
— Два. Второй раз чуточку крупнее. Видимо, специально для Митяя.
Я взял бутерброд. Рита осталась возле стола, ожидая, пока я действительно начну есть, и только после этого достала свой блокнот.
Мы уточнили, кто подменял её на телефоне, какие документы требовались мастерам в течение дня и что делать с незапланированными обращениями. Никакой новой системы за десять минут у нас разработать не получилось, зато появились понятные обязанности, которые можно было выполнить уже сегодня.
Свете я отправил подтверждение: место прежнее, время прежнее, Лика ничего не меняла. Следом коротко сообщил о предположении Глеба и отметил, что личность человека пока не установлена. Ответ пришёл, когда я допивал чай.
«Приняла. После встречи сообщи».
Перед выходом я заглянул в общий кабинет. Степаныч разбирал с Лёшей список материалов, Рита с кем-то говорила по телефону, а Слава проверял сумку перед выездом. Глеб сидел за столом и аккуратно что-то записывал, время от времени поглядывая на лежавший рядом телефон. Никто не ждал моих команд или разрешений.
Я убедился, что Михалыч знает о работе стажёра на день, забрал куртку и ушёл. Сначала обычная работа, люди и их безопасность. Личные счёты могли подождать хотя бы до часа дня.
В гостиницу я приехал раньше и несколько минут провёл в холле, прежде чем зайти в ресторан. Здесь почти ничего не изменилось: светлый камень у входа, низкие кресла возле окон, длинная стойка, за которой сотрудники старались выглядеть одинаково доброжелательными и одинаково занятыми. Возле лифтов мужчина в дорогом костюме объяснял кому-то по телефону, что уже поднимается, хотя всё это время стоял на первом этаже.
Видимо, настолько важная встреча, что трясутся коленки?
В ресторане было не так уж и много людей. Я выбрал место, откуда был виден вход, и не пришлось бы сидеть посреди зала. До соседнего столика оставалось достаточно пространства, чтобы разговаривать негромко и не делиться содержанием беседы со всеми посетителями.
Лика появилась без нескольких минут час. Одна, без очков и парика, в чёрном платье и светлом пальто, которое отдала сотруднику у входа. Волосы лежали на плечах, небольшие серьги подчёркивали шею, да и сумку она держала свободно, не прижимая к себе. Ни суеты, ни поисков нужного столика. Она заметила меня сразу и пошла так, словно место встречи было выбрано не вчера по телефону, а принадлежало ей давно.
Я хорошо помнил эту походку.
Когда-то я сам брал жену на переговоры, зная, что некоторые из «компаньонов» будут смотреть на неё чаще, чем в документы. Лика умела поддержать разговор, вовремя улыбнуться и задать вопрос, который мужчина спешил разъяснить подробнее, чем следовало. Мне нравилось считать это нашим общим приёмом. Ей не нравилось, когда после встречи я обсуждал только пользу от её присутствия, будто она была удачно выбранной частью обстановки.
Теперь обстановка досталась мне.
Лика остановилась возле стола, задержала на мне взгляд и улыбнулась чуть медленнее, чем требовало обычное приветствие. Я поднялся, подождал, пока она сядет, и вернулся на своё место.
— Хорошо выглядите, Максим, — сказала она, положив сумку рядом. — После всего, что с вами произошло, я ожидала увидеть более… пострадавшего человека.
— Анжелика, вы вчера просили без представлений, — напомнил я, понимая, что с неё пора сбить спесь. — Предлагаю соблюдать это с обеих сторон.
Улыбка на мгновение исчезла. Лика посмотрела на меня уже без мягкости, затем негромко усмехнулась и взяла меню.
— У вас удивительная способность портить настроение.
— Если разговор о Савельеве, вряд ли настроение должно быть приподнятым.
Она перевернула страницу, не читая. «Резонанс» уловил раздражение, но рядом с ним оказался азарт и тот тёплый интерес, который мне сейчас хотелось замечать меньше всего. Лика действительно находила Смирнова привлекательным. И это не мешало ей одновременно пытаться заставить его нервничать и говорить лишнее.
— Вы всегда такой недоверчивый или только со мной? — спросила она, поднимая глаза. — Я собиралась сказать, что рада вашему восстановлению. Вы уже без трости, держитесь совсем иначе.
— Хорошо, состояние здоровья обсудили. Теперь Савельев.
Официант появился в удачный момент. Лика заказала кофе, я попросил ещё воды к уже стоявшей чашке. Она дождалась, пока он отойдёт, и положила меню на край стола.
— Ладно, я перестаралась, — признала она. — Просто не хотела сразу переходить к неприятному.
— По телефону вы начали именно с него.
— По телефону вы не оставили мне выбора.
Я посмотрел на неё, не отвечая. Лика заметила, что удобной ссоры не получится, и чуть выпрямилась. Её движения стали сдержаннее, лицо приняло выражение женщины, которая пришла не понравиться, а решить вопрос.
Наконец мы добрались до встречи, ради которой я приехал.
— Зачем вам разбираться в смерти Романа? — спросила Лика. — Вы не работали у него, не были его родственником. Насколько мне известно, даже знакомы с ним не были.
— А что именно вам известно?
— Не отвечайте вопросом на вопрос. Вы занимаетесь сантехникой, набрали людей, получили хорошие объекты. У вас впервые появилась возможность нормально жить, и вместо этого вы ищете неприятности в чужом прошлом.
Она говорила спокойно, но в последней фразе прозвучало знакомое раздражение. При жизни я тоже нередко слышал от неё, чем следовало заниматься вместо очередного неудобного дела.
— Орлов помог мне, когда я сам уже не очень справлялся, — сказал я. — В тот период у меня с бутылкой отношения складывались лучше, чем с работой. Потом он попросил присматриваться к некоторым людям, которые крутились возле ТСЖ и местных подрядчиков.
Лика медленно убрала пальцы с чашки, которую только что принёс официант.
— Максим вам помогал?
Она произнесла моё прежнее имя без отчества, и на секунду возникло неприятное чувство, будто мы обсуждали третьего человека, которого оба знали недостаточно хорошо.
— Да. Я не был его официальным сотрудником и не ходил за него на переговоры. Видел, кто приезжает, какие материалы привозят, через кого идут расчёты. Иногда передавал сведения.
— Мой муж занимался совсем другими суммами. Зачем ему были нужны ваши подвалы?
— Не из-за подвалов. Мелкие посредники могли привести к тем, кто работал выше. Например, к Штерну.
Фамилию я произнёс намеренно и дал ей спокойно остаться между нами. Если Лика передаст разговор дальше, некоторые крысы могут засуетиться. Однако чьё-либо беспокойство после этого ещё ничего не докажет. Нервничать могли и виновные, и те, кто просто не любил лишних вопросов о смежных делах.
