Межевик, стр. 11
Незадачливую прожорливую нечисть я как-то сам по себе отнес к разряду «свои». Не знаю даже, почему. Обычно в мой близкий круг общения попасть было не просто сложно, а практически нереально. Возраст и опыт всегда отсекают тебя от ненужных людей. А с годами утверждаешься во мнении, что тех, кто тебе подходит, не то что мало, их буквально единицы.
Но вот посмотри – все же жиртреста я принял. Наверное, дело было в том, что я оказался на крохотной лодке посреди беспокойного моря. И нужен был хоть какой-то якорь, чтобы меня не унесло в бушующий океан.
Пусть недостатков у жиртреста хватало. Самым огромным из которых был, конечно, аппетит. Я вчера нажарил две сковороды картошки, с дюжину котлет, купил на обратке трехлитровку домашнего молока, а Витя сожрал все это за считаные минуты. И еще сидел с видом обиженного кота, которого забыли покормить. Вот ведь гад какой…
Даже ночью он тихонько постанывал и периодически скрипел половицами, явно страдая от «голодухи». Вот только утром я понял, что брюхач не просто так ходил – он инспектировал мои припасы.
– Виктор, ты, часом, не охренел?!
У меня возникло ощущение, что подобный вопрос я буду задавать каждый день. И, возможно, по нескольку раз. А как еще назвать ночной дожор брюхача, если он вытащил смалец из холодильника и весь его употребил? Судя по жирным следам на клеенке, даже руками вычерпывал. Затем уничтожил все остатки хлеба, а его я вчера взял три буханки, думал, что с запасом. И уже в финале своего «марафонского забега» Витя вытащил гречку в десятикилограммовом мешке и жрал ее просто сухой. Сухой, мать его! А я-то думаю, почему мне остаток ночи казалось, что где-то рядом, ломаясь, хрустит лед?
– Миша, виноват, – показался жиртрест, весь сгорбившийся, словно готовый к побоям. – Слаб, знал, что нельзя, а слаб.
– Слаб он… – проворчал я. – Знаешь, та идея с цепью мне кажется не такой уж и плохой.
– Если надо, то я только за, – развел руками Витя.
– Ладно, иди умываться, я пока завтрак приготовлю.
– Умываться? – искренне удивился житрест.
– Умываться. Водой. Берешь, мочишь руки, потом лицо, а в идеале включаешь душ и трешь свое тело. Понимаю, что тереть придется долго, но куда деваться. Ты чего, никогда не мылся?
– Я же не банник, чтобы мне мыться, – пробурчал Витя, но все же поплелся в душевую.
Правда, вернулся довольно скоро, в очень странном состоянии. Часть волос была мокрая, часть сухая. Сдается мне, нечисть просто намочила то, что подвернулось под руку. Видимо, придется контролировать его гигиену, как у какого-нибудь подростка. Ну ладно, и не такие крепости брали.
– А что на завтрак?
– Яйца и вареная гречка. Я так понял, ты гречку любишь.
– Я все люблю, Миша, я неприхотливый, – Витя даже не различил издевку в моих словах. – Мне в голодный год случалось и испорченную брюкву есть – ничего, выжил.
– Врешь ты, не может советский солдат съесть два мешка брюквы, – вспомнил я бородатый анекдот, чем заслужил недоуменный взгляд. – Ладно, не бери в голову. Ты бы моей бабушке очень понравился.
– Да? – оживился брюхач. – Я просто женщинам… ну, не особо нравлюсь.
– Нет, она ребенком войну пережила, когда есть было нечего, и очень ревностно относилась, когда что-то не доедали.
– На меня в этом плане можно положиться. Все без остатка доедаю.
– Слушай, а ты арбузы любишь? – не смог удержаться я.
Правда, жиртрест насмешку не понял. Витя торопливо кивнул и сразу потянулся к вареным яйцам. Я, памятуя о скорости поедания продуктов своим новым соседом, тоже настроился на рабочий лад. Правда, все равно проиграл. Успел лишь закинуть в себя пару яиц и отвоевать тарелку гречки. Нет, возможно, я и думал сбросить пару кило, но явно не просил у господа вот таких способов.
Перед выходом я достал старый походный рюкзак и покидал туда всякого. В основном сменное белье, железную чашку, ложку и так, по мелочи. Даже пару бутеров (пока не видел Витя) покрошил. С чаем возиться не стал, просто засыпал несколько столовых ложек в термос и залил кипятком. Как у нас говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. А после сегодняшнего разговора исход мог быть любым. Так что, возможно, придется «проехать с вещами».
– Ну все, погнали, – сказал я. – Я хочу добраться до этой усадьбы, оглядеться.
– Даже чайку не попьем? – надул губы Виктор.
– Не время чаи гонять. Да и нет ничего к чаю. Кто-то все уже сожрал.
Жиртрест намеков не понимал, поэтому направленную в его сторону подколку опять пропустил мимо своих мясистых ушей. Нет, поразительный персонаж. Если бы он не был нечистью, то я предположил бы, что Витю воспитали исключительно в небольшой еврейской семье мама и бабушка. Это когда у ребенка напрочь отсутствует критическое восприятие реальности, потому что ему с детства твердили, что он самый умный и красивый.
– Миша, я же говорил, что я по большей части существо домашнее. Мне жирок нагуливать надо, а не по кочкам трястись.
– Вот про гулять ты верно заметил, гулять полезно. Да и привычки всегда можно поменять. Глядишь, тебе новая жизнь понравится. Ну а вдруг?
– Мне уже не нравится, – пробурчал Витя.
Правда, сказано это было в момент, когда я положил «Сайгу» на заднее сиденье автомобиля, так что не поймешь, о чем он думал. Я же решил, что оружие лишним не будет. Надо просто не давать его жиртресту. Спасибо за очередную науку, которую вчера мне наглядно продемонстрировал Владимир Петрович.
Ехать я решил намного загодя, чтобы осмотреться, может, заметить то, что после пригодится. Или даже поговорить с воеводой до встречи с Шигой.
Что до места назначения, то мне его и в навигатор забивать не пришлось. Я знал Чертолино как место кровопролитных боев времен Великой Отечественной. Поселок несколько раз переходил из рук в руки. Потому и следов усадьбы, которая очень давно действительно там была, просто не осталось. Я порасспрашивал жиртреста относительно направления, однако то оказалось правильным. Ну что ж, на месте и посмотрим. Ехать было недалеко, всего километров тридцать.
Правда, не успели мы покинуть Ржев, как случилась неприятная встреча. Город наш маленький, многие друг друга знают, да и остальные на виду. Поэтому так или иначе вероятность встретить здесь знакомого гораздо выше, чем в какой-нибудь Твери.
Тут же мне прям «повезло» в квадрате. Еще на подъезде к светофору я заметил два черных, наглухо затонированных «Рендж Ровера». И, как назло, остановился рядом с первой машиной. Зараза, на весь Ржев одна двухполоска – и именно здесь надо было встрять.
– Привет, Миша, – чересчур радостно поприветствовал меня Кирпич, когда опустилось заднее стекло. – Куда путь держишь?
– Добрый день, Леонид Викторович, – ответил я, приняв эстафету «никакого плохого разговора не было». – Решил немного проветриться.
– А я думал, даму выгулять, – Кирпич скосил глаза на пассажирское сиденье, где затих Витя. – Нет, я не в укор, у каждого свои вкусы. Ты лучше скажи, на холодную голову подумал над моим предложением?
– Ответ все тот же, – спокойно произнес я, хотя начинал медленно закипать.
– Зря. Смотри, как бы не пришлось пожалеть. Потом придешь, скажешь: «Извините, Леонид Викторович, был неправ». Вот только не факт, что я тебя прям сразу прощу. Бывай…
Он махнул рукой, и водитель тронулся с места. Аккурат секунды за четыре до того, как загорелся желтый. Машина сопровождения унеслась следом.
– Засранец, чтоб ему пусто было, – скрипнул зубами я.
– Враг твой, Миша?
– Там сложно, Витя. Скорее недруг, который изредка подкидывал работу.
– А зачем же ты его так… Ну, словом приложил?
– В смысле «приложил»?
– А ты не почувствовал, что ли? Сказал – и сразу хист из тебя пошел. Конечно, до настоящего проклятия далеко, да и слаб ты еще до него, но последствия точно будут.
– В смысле? – искренне растерялся я.
Не то чтобы я питал к Кирпичу какие-то светлые чувства, но намеренно портить ему жизнь точно не хотел.
