П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ), стр. 49

В котором по-прежнему безраздельно царили «Нарядные елки».

В последний учебный день две тысячи двадцать шестого года в школу, по-моему, народу набилось больше, чем ходило в нее в обычные будни. Будто организованный нами праздник исцелил всех больных разом, и двенадцать классов явились в альма-матер полными составами, чего на моей памяти не случалось ни разу.

Причем форму не надел никто. Но родителям я звонить не стал.

По коридорам носились пираты, принцессы, рыцари в доспехах из фольги и человека четыре в пижамах-кигуруми: два единорога, панда и что-то зеленое с гребнем, одинаково похожее на дракона и бешеный огурец. У пятиклашек на головах через одного красовались картонные короны, обклеенные блестками. Уникум из шестого «А» явился в костюме елки и теперь плохо вписывался в повороты.

Окна украшали бумажные снежинки, вырезанные с самой разной степенью симметрии, а на каждой двери висел лист со стрелкой и названием станции. Рисовать стрелки Савельеву не доверили. Это было заметно: они указывали туда, куда нужно.

Плотность населения в рекреации превышала ту, что мне доводилось наблюдать в метро в час пик. Вот только в метро люди обычно стоят молча и пялятся в телефоны, а здесь все одновременно орали, хохотали, толкались и фотографировались, будто через пять минут здание отключат от сети. Громкость я оценил примерно как спортзал во время вышибалы. Масштабированный на всю многострадальную школу.

У нормисов это и называется «радоваться».

По моим наблюдениям — та же перемена, только громче и в коронах.

Мы с Аленой покамест отсиживались в учительской. Отсиживались — громко сказано. Алена третий раз перекладывала стопку маршрутных листов из одной папки в другую и обратно. Возможно, искала опечатку. Или пыталась выучить их наизусть. Я же пил остывший чай.

— Ну вы, конечно, и устроили! — Кирилл протиснулся в дверь боком, чтобы не зацепить косяк ветвистыми рогами. — Ни разу не помню такого столпотворения. Обычно все проходит куда скромнее.

Для праздника информатик облачился в коричневый комбинезон с белым пятном на груди, а рога крепились к ободку, обмотанному изолентой в тон. На кончике носа красовался кружок красного поролона. Судя по тщательности исполнения, костюм Кирилл собирал сам и не один вечер. Видимо, программистам раз в год положено доказывать, что они умеют работать не только мышкой.

П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ) - img_13

— Ты чего это? — прыснула Алена.

— Олень. Северный. — он постучал пальцем по рогу. — Это принципиально.

— Да я не о том! — Алена ткнула меня локтем. — Это все Рома и его десятый. Они же почти три месяца на подготовку убили. Каждый понедельник и четверг без пропусков! Как каторжники!

— Без тебя мы бы не справились. — похвалил девушку я. — Ты же половину конкурсов сама до ума довела.

— А твоя таблица, Кирилл, это вообще нечто! — не унималась девушка. — И сеть! Я абсолютно не представляю, как ты это сделал.

— Сеть работает без единого сбоя. — добавил я. — Мы проверяли. Трижды.

— Пришлось потрудиться. — Кирилл поправил съехавший рог и посмотрел на нас по очереди. — Но вы оба тоже отлично постарались. Особенно после недавней проблемы.

— О да… — выдохнула Алена.

— Меня до сих пор потряхивает, как вспомню. — Кирилл передернул плечами, и рога качнулись, шкрябнув по стене.

Проблему, собственно, нашел тоже он.

За неделю до «Елок», в понедельник, Кирилл после седьмого урока заглянул в спортзал, где десятый как раз обкатывал на себе очередную станцию. Он постоял у двери, посмотрел, как Гусев в который раз проигрывает Аде в эрудицию, и задал вопрос. Простой и логичный до неприличия.

— Слушайте, а это ничего, что все конкурсы придумали вы? Проводить их будут учителя, это понятно. Но ответы-то вы знаете заранее. Особенно на викторинах.

В зале стало тихо. Тридцать человек и учительница географии смотрели на Кирилла так, будто он принес им истину с моисеевских скрижалей.

— И что теперь? — спросила одна из Кать, опустив руки.

Возразить было нечего. Проблема лежала на поверхности, и за месяцы подготовки ее не заметил никто. Включая меня.

Я считал станции, баллы, метры и минуты. Выверял идеальное расстояние между елками. Клеил снежинки. А самое очевидное упустил.

Судьи со стороны ничего не решают, когда сами организаторы бегают по станциям. Любая победа десятого при таком раскладе превращалась в подлог. А любое поражение — в повод задуматься, зачем мы вообще старались.

Мозговой штурм занял час с небольшим, и в результате выход нашла Варя.

Раз мы знаем, что нас ждет, то это должны знать все!

Просто и логично.

Таким образом, посовещавшись, мы постановили: до дня Икс десятый полностью самоустраняется от всей организации; остальные классы получают подробные описания станций, чтобы им тоже было к чему готовиться; и вопросы для викторин и прочих подобных штук мы с Аленой придумываем заново, с нуля, и никому не показываем. Даже Аде.

План мероприятия разлетелся по чатам классов в тот же вечер.

Работа предстояла большая, и мы с Аленой, разумеется, позвали Кирилла на помощь. Однако информатик выставил перед собой ладони, будто ему протягивали для объятий мокрого скунса. К тому же дохлого.

— Нет-нет-нет. — открестился он. — Я провожу свой конкурс и налаживаю сеть. Как договаривались. У меня, между прочим, есть личная жизнь. И проводить ее в школе я не собираюсь.

Так что последние пять вечеров я ломал мозг, сочиняя всевозможные вопросы из разных областей знаний. На двоих с Аленой мы выдали пятьсот сорок штук. Чтобы точно всем хватило. Психо же не начислил за такой подвиг ни единого очка, а Тазик дважды выразил недовольство пропущенными игрищами. Одиночество банник категорически не любил. Как и все дети.

На том же штурме, кстати, родилась и идея конкурса костюмов. Последствия сего решения сейчас носились по коридорам в коронах и кигуруми.

— Да уж! — Алена шумно выдохнула. — Пришлось попотеть.

— Зато справились. Причем прекрасно. Я бы даже сказал, замечательно! — Кирилл развернулся к выходу и снова чиркнул рогом по косяку. — Все, я на изготовку. Повеселитесь там как следует!

И ушел, придерживая рога рукой.

Едва дверь за ним закрылась, как Алена повернулась ко мне. Глаза у нее блестели так, будто в учительской включили вторую люстру. Она привстала на носки, опустилась и тут же привстала снова.

— Ром, ты видел, что там творится? — заговорила она быстро, почти без пауз. — Вся школа пришла. Вся! Даже те, кого я с сентября от силы раз десять видела. Это будет лучший день в году! Я вот прям чувствую!

Предвкушение — вероятность 85%. Радость — вероятность 70%. Волнение — вероятность 52%.

Радость. С этой эмоцией я пока был знаком исключительно со стороны, как с соседом по лестничной клетке. И хоть в моей собственной базе она еще не значилась, но наблюдать ее проявление на лицах детей мне доводилось неоднократно.

— Будет. — согласился я. — Мы все для этого сделали.

Висевший над дверью динамик школьного оповещения щелкнул, прокашлялся и заговорил бархатным голосом Анжелы Владленовны:

— Внимание, все. До начала «Нарядных елок» осталось двадцать минут. Самое время позвонить друзьям, которые еще спят. Передайте им, что школу ждут самые грандиозные «Нарядные елки» за последние двадцать лет. А кто их пропустит — тот сам дурак!

Динамик щелкнул еще раз и затих. Слово «дурак» в исполнении секретаря прозвучало словно приглашение на ужин при свечах. Как ей это удается, я не знал. Психо тоже.

— Пора. — Алена захлопнула папку с маршрутными листами. — На сцену.

— Пойдем.

Наши костюмы висели тут же, в шкафу для верхней одежды. Мой достался мне в наследство от «Теремка» из подсобки под сценой: красная шуба до пят, шапка с белой опушкой по кругу и ватная борода на резинке. Шуба пахла нафталином и потом предыдущего Деда Мороза. Посох же я смастерил сам, обмотав швабру серебристой мишурой и замаскировав щетку. Швабра от этого шваброй быть не перестала. Но об этом знали только я и уборщица.