П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ), стр. 3
— И вот еще. — обронил он мимоходом. — Алена Евгеньевна собирает на Романа Дмитриевича характеристики. Подпишешь?
Дарья перевела взгляд с флешки в системнике на меня, а затем уставилась себе на носки туфель.
— Ну-у… — протянула она. — Я… Мне надо подумать. Я не знаю, как это вообще…
— Не стоит. — оборвал ее терзания я. — Правда. Спасибо.
— Нет, вы не подумайте, я просто…
— Все в порядке.
Психо выдал на нее сочувствие на тридцать с чем-то процентов, и я отмахнулся, не дочитав. Этого добра сегодня набралось на всю учительскую, а толку ноль.
— Звони, если что. — Кирилл протянул мне руку. — Серьезно. В любое время. Номер у тебя есть.
— Договорились.
Мы с Аленой вышли в коридор.
Школа уже опустела. Только лампы под потолком гудели, да где-то на этаже дребезжала ведром уборщица.
Я на ходу подвел итог. До родительского собрания оставалось меньше суток. До кабинета директора один лестничный пролет. До Лени Голикова двадцать минут пешком, если верить трудовику. Алена ходит медленнее, так что все тридцать.
Она шла рядом и дышала так, словно набирала в грудь воздух для вопроса. Набирала уже третий раз подряд, затем молча выдыхала.
Четвертый раз, судя по всему, должен был стать последним.
Глава 2
— Ром. — четвертый раз Алена все-таки выдохнула со словами. — Это правда? Все, что она говорила. Про Лесгафта, про диплом… Ты правда там не учился?
— Ален, я тебе честно все расскажу.
— Когда?
— Правда расскажу. Целиком, от начала до конца. Но не сейчас.
— А когда, если не сейчас? Завтра тебя могут… Или даже сегодня! — Алена остановилась посреди коридора, и мне пришлось остановиться тоже. — Ром, у нас, может, этого «не сейчас» вообще не будет. Ты это понимаешь?
— Понимаю.
— И все равно не скажешь?
Я выдержал паузу.
— Не сейчас.
Она шумно выдохнула через нос. Лампы над нами гудели ровно, как холодильник в пустой квартире. Уборщица в дальнем конце этажа проехала ведром по кафелю и затихла.
Алена взяла меня за обе руки сразу. Не за пальцы, как обычно, а по-другому. Она обхватила мои запястья, словно надела на меня наручники. Маленькие и мягкие. Видимо, решила наглядно продемонстрировать, что меня ждет в ближайшее время.
— Слушай. — произнесла Алена, не поднимая головы. — Я в душе не ведаю, что там у тебя с дипломом. И мне, если хочешь знать, все равно! Ну то есть не все равно, но… — она подняла глаза. — Я к тому, что я с тобой! В любом случае. Диплом, полиция, что угодно! Понял?
— Понял.
— Нет, ты не понял! Ты сейчас кивнул, как когда не понимаешь, а только делаешь вид. Я говорю, что я тебя не брошу! Даже если тебя увезут. Я буду ходить. Носить передачи. Я не знаю, что туда носят, но узнаю!
Пульс под ее пальцем зачастил. Насколько я мог судить. Обычно было бы сложно понять, чей именно, но я-то знал, что оставался совершенно спокоен.
А потом внутри меня что-то открылось.
Нормисам, у которых внутри регулярно что-нибудь открывается, тянет, щемит, зудит, колет и схлопывается, объяснять это бесполезно. Со мной же подобное случается крайне редко, и каждый раз по-новому. С Леной на кухне давило под грудиной, тяжело и тепло, будто я проглотил грелку. Здесь вышло иначе. Чуть ниже. И плотнее. И объемнее. И еще оно ползло вверх, сминая любые преграды.
Горло перехватило. Слова полезли наружу раньше, чем я успел их проанализировать, и голос, произнесший их, принадлежал как будто бы не мне. У меня таких интонаций отродясь не водилось.
— Спасибо. — вырвалось из меня. — Я… Я очень тебе благодарен. Правда. Очень!
[ Зафиксирована новая эмоция. Классификация: благодарность.]
[ Реакция перешла порог осознания и достигла стадии когнитивной обработки. Эмоция полностью прописалась в мозгу и личности носителя.]
[ Благодарность. Интенсивность 93%.]
+3 к Эмпатии.
Так вот что пыталось пробиться недавно в классе. Оно все-таки нашло путь наружу.
Моя новая шестая эмоция. Вожделение, родственные узы, злость, восторг, симпатия. Теперь вот эта. Я запомнил ощущение, как запоминают дорогу до нового магазина. Сперва тепло внизу. Следом горло. И чужой голос. Если встретится еще раз, точно узнаю.
Алена смотрела на меня снизу вверх. Затем моргнула несколько раз подряд.
— Ты сейчас… — она не договорила и сжала мое запястье сильнее. — В тебе что-то изменилось. Только что. Я почувствовала. Не знаю, как объяснить. Будто… Ладно. Не бери в голову. Это я на нервах.
А я в ней ничего не почувствовал. Зато зафиксировал: зрачки расширились, дыхание сбилось. У собак перед землетрясением бывает похожее, только они еще скулят. Чутье у нее, возможно, обостренное. Географы, в конце концов, работают с природой.
— Пойдем. — сказал я. — Директор ждет.
— Пойдем. — кивнула Алена.
Она отпустила только одну мою руку, а вторую перехватила поудобнее, будто боялась, что я сбегу. На лестнице идти так было не очень удобно, но я промолчал.
В приемной горел свет, однако секретарь уже ушла. На ее столе стояла вазочка с конфетами, потенциально отравленными, а компьютер дремал, изредка подмигивая зеленым глазом. Я постучал в директорскую дверь.
— Я тут подожду. — Алена отпустила меня и шагнула к стулу у стены.
— Костина, вы тоже заходите. — сказала дверь голосом Людмилы Анатольевны.
Алена застыла на полпути к стулу.
— Откуда она знает, что я здесь?
— Через стену слышно. — пожал плечами я. — Шумоизоляция тут ни к черту.
Внутрь мы вошли уже вместе.
В кабинете с прошлого раза ничего не изменилось. Те же стопки бумаг с загнутыми углами, те же кубки в шкафу, заваленные документами, те же детские рисунки на дверце, приклеенные скотчем за уголки. Цветы на подоконнике кто-то недавно полил, а Владимир Владимирович со стены смотрел на нас со знакомым прищуром. Добавилась только раскрытая папка перед директором. На верхнем листе я разглядел собственную фамилию. Написано без ошибок — мимоходом отметил я.
Людмила Анатольевна сидела, выбивая пальцами дробь по столешнице. Садиться она нам не предложила, поэтому мы сели сами. Алена на краешек стула, а я как положено, с максимальным удобством.
— Роман Дмитриевич. — начала директор, не прекращая барабанить. — Буду с вами откровенна. Мне сейчас абсолютно не с руки искать нового учителя физкультуры. Совершенно. У школы и без вас проблем выше крыши.
— Например, с отсутствующим лестничным маршем?
— Например, с ним. — дробь не сбилась. — И с прочими выкрутасами моего предшественника, которые я до сих пор разгребаю. И внимание силовых структур к этому зданию мне нужно в последнюю очередь, потому что начнут с вас, а закончат неизвестно чем. Кроме того…
Она не закончила. Пальцы остановились, и директор посмотрела на папку так, словно та могла договорить за нее.
Папка молчала.
Я подумал, что знаю, о чем речь. После сегодняшнего весы в учительской качнулись, и явно не в ее сторону. Еще пара таких педсоветов, и у Людмилы Анатольевны останется фракция из Анжелы Владленовны и, возможно, дворника.
Значит, увольнять она меня пока не собиралась. Тогда действительно побарахтаемся.
— Людмила Анатольевна. — Алена подалась вперед. — Неужели ничего нельзя сделать? Вообще ничего? Ведь это же…
— Я только что еще раз все проверила. — директор положила ладонь на папку. — Лично. Диплом, приложение, паспорт, трудовая, выписка из реестра. По всем признакам документы подлинные. К самим бумагам ни у кого претензий быть не может.
— Ну вот! — Алена хлопнула ладонью по колену. — Вот видишь, Ром! Подлинные! Значит, она просто… ну, ошиблась.
— Подождите. — Людмила Анатольевна подняла ладонь. — Но если то, что сказала Галина Сергеевна, подтвердится, и в университете действительно нет такого выпускника, то начнется расследование. Настоящее. И результат его я могу вам предсказать: крайне плачевный. Особенно если история получит огласку. А она, стараниями одной отдельной персоны, получит, можете не сомневаться.
