Невеста Севера (СИ), стр. 7
– Что это? Что означает знак? – робко спросила я, принимая дар вёльвы.
Опасности я от него не чувствовала, даже наоборот. Казалось, что от амулета шло тепло.
– Амулет теперь твой. Никогда не снимай его и не теряй, – был краткий ответ Хельги. – Идем. Время не ждет.
Вёльва с легкостью прошла через расщелину. Я последовала за ней. Ветер тут же ударил в меня. Я была в одном тонком платье, еще и с мокрыми волосами, и только сейчас осознала это. Хорошо еще, что успела обуться.
– Дар от жениха, – услышала я рядом, и на мои плечи накинули шкуру.
Это оказался ярл Торвальд. Неужели все это время он дожидался нас здесь?
– Хальдор справлялся о невесте, – сообщил он Хельге.
Женщина не обратила на него никакого внимания. Она шла вперед, в низину.
– Его час еще не настал. Не стоит торопить время и злить богов. Они и так не очень благосклонны к нему. Пусть не забывает об этом, – проворчала провидица, даже не оборачиваясь.
Слова вёльвы меня насторожили, но я тут же про них забыла. С высоты открывался прекрасный вид на море и на низину. Я только сейчас смогла рассмотреть деревню викингов.
Она раскинулась в низине фьорда у самой воды. С высоты все казалось игрушечным. Протяни руку и можно поиграть. Дома были длинные и образовывали своеобразный круг. Между ними гулял предрассветный туман. И один из них отличался. Он был больше остальных и выше. К тому же, возле него толпились люди. Видимо, дом конунга и заодно моего жениха. От каждого дома поднималась струйка дыма. Деревню викингов окружал частокол.
Спуск не занял много времени. Меня не сразу повели в жилище жениха. Вёльва привела меня в дом по соседству. На пороге нас уже ждали. Ярл все это время молчаливо следовал за нами. Как и тогда, он остался по ту сторону порога, на улице.
– Все готово, – одна из женщин поклонилась Хельге, затем взглянула на меня. В ее взгляде читалось любопытство.
Хельга лишь кивнула. Провидица не стала проходить вглубь дома. Она развернулась ко мне лицом. Ее взгляд упал на амулет на моей шее. Я, как она и говорила, не собиралась терять ее, потому и повесила сразу.
– Пусть нити Норн ткутся ровно, – произнесла она глухо.
И ушла, больше ни сказав ни слова. Я так и осталась стоять возле порога, а на меня смотрели две незнакомые мне женщины.
– Пойдемте, госпожа, – они обе одновременно шагнули ко мне. – Нам нужно подготовить вас. Скоро рассвет.
Я послушно пошла за ними, но все же не удержалась от вопроса.
– Что за нити Норн? – видимо, мне многое предстояло узнать, как и научиться, если я собралась не только обосноваться в Туманном фьорде, но и стать кюной.
– Нити судьбы, – ответила мне вторая женщина. – Норны обычно изображаются в виде трех сестер: Урд, Верданди и Скульд. Вместе они ткут гобелен судьбы, влияя как на богов, так и на судьбы людей, меняя их жизни. И никто не знает, какое место тебе предназначено на этом гобелене.
Я больше не стала ничего спрашивать. Меня подвели к постели, на котором лежало зеленое платье. Одна из девушек помогла мне снять платье, что я одевала в пещере, затем протянула руку к амулету.
– Не надо его снимать, – накрыла я подвеску от вёльвы.
Под ладонью стало тепло. Значит, в прошлый раз не показалось.
Женщина кивнула и продолжила свое дело. Я сжала амулет в руках.
“Помоги мне!” – мысленно попросила я его, надевая платье, в котором мне предстояло явиться под очи порывистого конунга. Неужели ему действительно не терпелось увидеть свою невесту? Ранее он не был знаком с Фреей?
Жаль, не у кого об этом узнать. На мою просьбу амулет тоже молчал, но когда я коснулась его еще раз, в ответ снова почувствовала тепло.
– Это сокк, – объяснила мне одна их женщин, разглаживая невидимые складки тончайшего белого льна. – Нижнее платье. Лен отбеливали всю зиму, расстилая на снегу. Их одевают в невесты, чтобы указать на свою невинность и что они чисты перед богами и женихом.
Пока женщина говорила, по спине прошел холодок, хоть и в очаге потрескивал огонь. После нижней рубахи очередь дошла до зеленого платья. На поясе завязали не то корсет, не то кожаный широкий пояс на шнуровке.
– Женский пояс, – тира затянула его туго, что у меня перехватило дыхание. Фрейя и так не была плотного телосложения. – Символ плодородия. Носите его до самой беременности. Как только снимешь, все будут знать, что вы у конунга будет наследник.
Следом вторая женщина достала две фибулы и закрепила металлические застежки на поясе с двух сторон. Они были бронзовые, начищенные до блеска. И на одном из них я увидела голову волка.
– Волки – род вашего жениха, – объяснила тира, заметив мой заинтересованный взгляд. – Знак, что вы добровольно входите в их род. Вторая без символов потому, что вы покинули свой род и пока еще не принадлежите никому.
Образ невесты завершили шкурой, что накинул мне на плечи ярл.
– Волк греет волчицу, когда метель заметает все следы. Пусть подарок вашего жениха не даст вам почувствовать холод, – тира словно благословляла меня.
Меховую накидку скрепили серебряной цепью. Так я узнала, что Фрейе было девятнадцать лет. Ровно столько колец было в цепи.
– Готово, кюна, – они отошли на шаг, оценивая свою работу. – Остались только волосы. Невеста должна идти к жениху с распущенными волосами, но прежде мы вплетем в них вашу судьбу.
Одна из женщин взяла со стола гребень, костяную, с вырезанными на рукояти рунами. Казалось, огонь в очаге разгорелся сильнее, когда гребень коснулся моих рыжих волос. В своей прошлой жизни у меня была точно такая же шевелюра: длинная, густая, огненная.
Первая лента оказалась алым шелком.
– Это страсть, – поведала мне первая тира, заплетая ленту в волосы. – Без нее постель холодна, а дети рождаются бледными и болезными. Красный цвет разжигает кровь и жар. Пусть он горит между вами всегда.
– Верность, – вторая тира с другой стороны вплела мне в волосы шерстяную нить василькового цвета. – Будьте верны своему мужу. Мужчины Туманного фьорда верным своим женам. Их любовь бывает крепка металла, стоит им только поддаться чувствам.
– Сила, – на очереди был кожаный шнурок, похожий на ту, что висел у меня на шее. – Чтобы ничто не могло разрушить ваш союз.
– Пусть ваш дом всегда будет полон, – тонкая нить цвета молодой листвы тоже оказалась в моих волосах. – Плодородие.
– Память предков, – тиры плели мне тонкие косички по очереди. – Не забывайте чтить память предков и прислушиваться к ним, – серебряная нить исчезла с рук женщины.
– Богатство, чтобы вы ни в чем не нуждались, как и ваш народ, – тиры продолжили свое дело.
И в какой-то момент замерли. Осталась последняя лента. Черная.
– Скорбь и слезы, – едва слышно проговорила одна из женщин. – Пусть вам не придется испытать ни одно, ни другое.
Черную ленту не вплели мне в волосы. Ее спрятали под волосами на затылке, завязав в узел.
– На этом все, – облегченно выдохнули тиры, подведя меня к зеркалу.
Я впервые увидела свое лицо. На меня смотрела очаровательная девушка с рыжими волосами, даже чем-то напоминающую меня саму. Зеленый цвет платья мне шел, оттеняя волосы. Косички и ленты делали меня женственней, добавляя пару лет. Чего стоила меховая накидка.
– Пора, жених ждет, – поторопили меня, не дав в полной мере насладиться собой.
За дверью слышались голоса. Протрубил рог. Возле порога меня остановили.
– Стойте, кюна. Снимите обувь.
– Что?
– Снимите обувь. Босая надо, – тира наклонилась и стащила с моих ног теплые туфли. – Вы сегодня вступаете в новую жизнь. За вами не должны оставаться следы прошлого и тянуться за вами. Первый ваш шаг только в объятия жениха. Первый ваш след в его род.
Ослушаться было нельзя.
Передо мной распахнули двери. В лицо ударил морозный воздух. К утру похолодало. Я не решалась сделать первый шаг. Трусила. Я даже холодной водой не обливалась, в прорубь ни разу не ныряла.
– Идите, – торопили меня тиры за спиной.
