Невеста Севера (СИ), стр. 44
Я поднялась и, не дожидаясь рассвета, направилась к пещере. Но сколько бы времени я там не протопталась, внутрь попасть не смогла. Мне оставалось только ждать.
Я вернулась в деревню ни с чем. День тянулся медленно. Я не находила себе места. То подходила к окну, то выходила на улицу, то снова возвращалась. Йорин пыталась меня накормить, но я отказывалась. Еда не лезла в горло. Ингвара заглянула, чтобы доложить, что девушки размещены и ждут решения по их судьбе, но я слушала ее вполуха. Мне и дела не было до них. Пусть Торвальд разбирается с ними.
– Кюна, – Ингвара положила руку мне на плечо. – Вы должны довериться Хельге. Она и не таких воинов на ноги ставила. Будьте терпимее.
Я промолчала ей в ответ. Мне было страшно. Страшно, что Хальдор не оправится, что раны окажутся смертельными, что я снова останусь одна. Страшно, что амулет, который все это время дарил мне надежду, сейчас молчал. Он не был холодным, но и тепла в нем почти не осталось.
Вторую ночь в опочивальне конунга я провела тоже одна. Лежала на шкурах, смотрела в потолок, как играются тени от огня, и слушала ветер, что зверем завывал за окном. Йорин ушла, отпросившись у меня проведать привезенных девушек. Ей было любопытно на них взглянуть. Я отпустила ее и приказала не беспокоить меня, если только не случится что-то важное. Важным для меня был только Хальдор.
Я закрыла глаза, пытаясь представить лицо Хальдора. Его шрам на брови, его улыбку. Как он называл меня “огненная женщина”, как целовал в ту единственную ночь, которая так и не стала нашей.
– Пожалуйста, – прошептала я в пустоту. – Пожалуйста, вернись.
Слезы потекли по щекам. Я не вытирала их, позволяя себе ту слабость, которую не могла позволить днем. Пусть никто не видит, пусть никто не узнает, как бесстрашная кюна Туманного фьорда плачет по ночам, боясь, что конунг не вернется к ней.
Я плакала долго, пока слезы не кончились, а в груди не осталась только пустота и тупая боль. И сама не заметила, как уснула. Я очнулась от того, что меня коснулись горячие руки.
Я очнулась от того, что меня коснулись горячие руки. Чьи-то пальцы скользнули по моим ногам и поднялись вверх. Я резко распахнула глаза, хватаясь за кинжал, который всегда лежал под подушкой. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
– Тихо, тихо, огненная моя, – услышала я хриплый, но такой родной голос конунга. – Это я.
Я замерла, не веря своим ушам. Рука с кинжалом безвольно опустилась.
– Хальдор?
– А ты ждала другого? – прошептал он, и в его голосе мне послышалась улыбка.
– Конечно нет, – я приподнялась на локтях, вглядываясь в полумрак опочивальни.
Конунг сидел на постели рядом со мной, все еще бледный и осунувшийся. На его теле красовались синяки, ссадины и свежие шрамы, но он был жив. Он был здесь, рядом со мной.
– Ты пришел, – выдохнула я, потянувшись к нему и чувствуя, как слезы снова подступили к глазам. – Я думала… Я боялась…
– Это все ты, – Хальдор провел ладонью по моей щеке, стирая влажные дорожки. – Ты отобрала меня у самой смерти. Ты вернула меня домой.
Я бросилась ему на шею, забыв о своей наготе под тонкой рубахой. Хальдор зашипел от боли. Его тело все еще помнило побои и пытки. Но не отстранил меня, наоборот, прижал к себе крепче, зарылся лицом в мои волосы и глубоко вдохнул.
– Как же я скучал по тебе и по твоему запаху, огненная женщина, – прошептал он мне в макушку.
Его горячие ладони нежно гладили меня по спине, опускаясь все ниже. Я напряглась, вспоминая ту ночь, когда мы так и не стали мужем и женой. Вспомнила, как Хальдор держал меня в своих объятиях, почти раздетую, как целовал, как его руки скользили по моему телу. И сейчас мы снова были только вдвоем.
Страх сжал мое сердце ледяными пальцами.
– Хальдор, я… – начала я, не зная, что сказать.
– Тш-ш-ш, – конунг приложил палец к моим губам. – Ничего не говори. Я не требую от тебя ничего. Не сегодня.
Он осторожно разжал объятия, помог мне лечь обратно на шкуры, а сам опустился рядом. Я не дышала. Хальдор же накрыл нас шкурой, притянул меня к себе и просто обнял. Крепко, надежно, словно боялся, что я исчезну.
– Спи, Фрейя, – прошептал он мне в волосы. – Я никуда не уйду. Обещаю, что буду ждать столько, сколько понадобится.
Он поцеловал меня в висок, затем в щеку, затем в уголок губ. Легко, почти невесомо, словно боялся спугнуть. А потом его дыхание стало ровным и глубоким. Конунг уснул.
Я лежала в его объятиях, прислушиваясь к мерному биению его сердца. Страх потихоньку отступал, сменяясь странным, доселе незнакомым мне чувством. Защищенности, покоя и что я, наконец-то, дома.
Я смотрела на лицо спящего Хальдора. Даже во сне его лицо было суровым и притягательным. Но я видела и обратную сторону. Конунг был не только видным мужчиной, но и уязвимым.
“Мой конунг”, – подумала я, довольно улыбаясь и устраиваясь в его объятиях поудобнее. И сама не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась я от приглушенных голосов. Выглянула из-под шкуры. Хальдор сидел на краю постели, прикрытый ниже пояса, и разговаривал с Торвальдом. Хёвдинг стоял возле двери.
– ...воинов, что отличились, наградить, – голос конунга звучал тихо, но я тут же узнала его. – Девушек, что привезли, разместить как положено, пока не решим их судьбу Все же леди. С лордами тоже потом разберемся. Не сейчас. Мне нужно время подумать.
– Я все сделаю, конунг, – голос Торвальда я тоже узнала. – Еще будут распоряжения?
– Да, – выдохнул Хальдор. – Нас не беспокоить. Ни по каким вопросам и ни по каким делам. Я хочу побыть с женой. Все вопросы решай сам. Кто посмеет помешать или постучать в дверь, голову с плеч.
– Как скажешь, конунг, – ответил Торвальд, а следом я услышала шаги.
Я лежала не шевелясь, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Теперь мы остались одни, еще и при свете дня. И от этого было почему-то страшнее, чем ночью.
– Я знаю, что ты не спишь, Фрейя, – раздался голос Хальдора, и я почувствовала, как его ладонь обхватила мою лодыжку. – Не надо притворяться.
– Ты боишься меня? – спросил он прямо, оказавшись рядом со мной.
Я замялась, не зная, что ответить.
– Я... я не знаю, – честно призналась я. – Ты мой муж, меня тянет к тебе, но мы не знаем друг друга.
Хальдор кивнул, словно ожидал такого ответа.
– Я не тороплю тебя, Фрейя. Я подожду столько, сколько понадобится. Но сначала...
Он встал и подошел к двери.
– Йорин! – крикнул он.
Тира появилась почти сразу, будто ждала за дверью.
– Принесите воды.
Йорин кивнула и исчезла. Я смотрела на Хальдора непонимающе.
– Зачем вода?
– Я хочу омыть тебя, – ответил он, возвращаясь на постель. – Сам. Как делают мужья для своих жен после долгой разлуки. Наше расставание было долгим. Я хочу все наверстать.
Йорин вместе с другими тирами все подготовили и оставили нас одних.
– Иди ко мне, – Хальдор встал с постели и позвал меня.
Я нерешительно поднялась и подошла к нему. Конунг нежно коснулся меня и снял с меня рубаху. Я вздрогнула, но не отстранилась. Затем Хальдор поднял меня на руки и опустил в теплую воду. Смочил кусок ткань в воде и провел по моему плечу, затем по шее, по груди. Нежно, почти благоговейно, словно он касался хрупкого предмета.
– Ты прекрасна, Фрейя, – прошептал он, водя влажной тканью по моему телу. – Только воспоминания о тебе помогли мне продержаться там.
Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Его прикосновения обжигали. Они пробуждали во мне все новые чувства.
Когда с омовением было покончено, Хальдор укутал меня в сухую ткань и усадил возле очага, а затем умылся сам. Я смотрела на его спину, покрытую шрамами, на его сильные руки, на то, как вода стекает по его телу, и чувствовала, как внутри меня разгорается огонь.
– А теперь, – конунг повернулся ко мне, не стесняясь своей наготы, и улыбнулся. – Я тебя покормлю.
– Что? – я не поверила своим ушам. Ожидала чего угодно, но не этих слов.
