Невеста Севера (СИ), стр. 26

Я кивнула, принимая приглашение ярла. Отказываться было бы неразумно. Да и ветер действительно пробирал до костей, несмотря на теплую шкуру на плечах.

– Благодарю за гостеприимство, ярл, – ответила я.

Гуннар развернулся и направился к длинному дому, стоявшему в отдалении от воды. Деревня ярла была небольшой, но все же расслабляться раньше времени не стоило. Мы с Торвальдом последовали за ним. Ярл первым вошел в дом. Хёвдинг передо мной, замыкала процессию я. Остальные воины моего хирда, а также люди Гуннара, остались снаружи. Но я знала, что в случае чего они будут действовать быстро и безжалостно. Внутрь вошли всего пара воинов со стороны ярла и с моей и встали возле входа.

Внутри бражного зала было тепло и натоплено. Как и говорил ярл, стол был уже накрыт. Очаг в центре зала горел, отбрасывая пляшущие тени на стены. Гуннар жестом пригласил меня к столу. Я села, Торвальд занял место справа от меня, не спуская глаз с хозяина дома.

– Принесите еды и меда для нашей гостьи! – крикнул Гуннар за спину.

Вскоре передо мной появились миски с горячей похлебкой, куски мяса и рог с терпким напитком. Я поблагодарила и отпила глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– А теперь, – Гуннар откинулся на спинку стула и посмотрел на одного из своих воинов. – Позовите сюда мою дочь. Сейчас же.

Воин кивнул и вышел. Мы ждали в тишине. Торвальд напряженно замер, я же старалась сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело.

Через несколько минут дверь отворилась. Ингвара вошла, гордо вскинув голову. Увидев меня, сидящую за столом ее отца, она остановилась, и лицо ее исказила гримаса ненависти.

– Отец, зачем ты позвал… – начала она, но Гуннар прервал ее.

– Подойди, – приказал он ледяным голосом.

Ингвара вздрогнула, но ослушаться не посмела. Она сделала несколько шагов и замерла напротив отца, при этом сверля меня взглядом.

– Ты сбежала из Туманного фьорда, – произнес Гуннар, не спрашивая, а утверждая. – Вместе с воином, который находился под стражей. Ты освободила его и привела в мой дом. Это правда?

– Отец, она…

– Я задал вопрос, Ингвара. Это правда? – голос Гуннара стал жестче.

Ингвара закусила губу, затем выкрикнула, указывая на меня пальцем:

– Это она во всем виновата! Она опозорила меня перед всем Туманным фьордом! Она отобрала у меня конунга! Она сделала меня тирой, отец! Тирой! Меня, дочь ярла!

Гуннар медленно повернулся ко мне.

– Это правда, кюна? Ты сделала мою дочь тирой?

– Да, – ответила я не моргнув глазом. – Ингвара ослушалась приказа моего хёвдинга, не пришла за мной, когда во фьорд пришла весть о пленении конунга. Из-за нее я узнала о случившемся последней. Она унизила меня перед всем народом. По законам Туманного фьорда, я имела право казнить ее. Но я оставила ей жизнь.

Гуннар слушал молча. Затем перевел взгляд на дочь.

– Это правда?

Ингвара опустила глаза.

— Я… я хотела как лучше, отец. Она не заслуживает быть кюной. Хальдор должен был жениться на мне! А этот воин… Его заключили под стражу ни за что! Вигге просто помог мне добраться до дома! Без него меня бы здесь не было. Она не имеет права…

– Замолчи! – рявкнул Гуннар так, что даже пламя в очаге затрепетало.

Ингвара замолкла, открыв рот. Она смотрела на отца с недоумением и страхом.

– Ты принесла клятву на крови кюне, – продолжил Гуннар, и голос его дрогнул. – Ты ослушалась приказа ее хёвдинга. Ты сбежала из фьорда, забрав с собой пленника. Ты опозорила не только себя, но и мое имя. Имя всего нашего рода.

– Но, отец…

– Я сказал замолчи! – тяжелая рука ярла опустилась на стол.

Старый ярл вздохнул, тяжело поднялся на ноги и подошел к дочери. Глядя на нее сверху вниз, он произнес уже тише, но от этого не менее страшно:

– Ты была моим поздним ребенком, Ингвара. Последним. Девочкой, которую я так ждал после всех сыновей, павших в боях. Мать твоя умерла, рожая тебя. И я поклялся ей, что ты не будешь знать нужды. Я баловал тебя, прощал твои выходки, закрывал глаза на твою гордыню. Думал, что с годами это пройдет, что ты станешь мудрее, когда придет время. Но я ошибся. Я воспитал тебя недостойно. Я не учил тебя нарушать клятвы. Не учил бежать от ответа. И теперь за это расплачиваться придется мне.

Ингвара побледнела, но продолжала молчать. Гуннар же разочарованно покачал головой, взглянув на дочь, повернулся ко мне и склонил голову.

– Прости меня, кюна, – произнес он глухо. – Прости за то, что моя дочь причинила тебе столько зла. Это моя вина. Я не доглядел, не уследил, слишком много позволял. Теперь я готов ответить за ее поступки.

Я медленно выдохнула.

– Где Вигге, Ингвара? – спросила я, глядя на бывшую невесту конунга.

Она молчала.

– Я спрашиваю в последний раз, – мой голос стал жестче. – Где он?

Ингвара подняла на меня глаза, полные слез и злости.

– В горах, – выдавила она наконец. – В старой охотничьей хижине. Я спрятала его там, чтобы никто не нашел.

Гуннар тут же отдал распоряжение своим людям.

– Пусть мои люди приведут его. Он их не знает и не почувствует подвоха.

Я согласилась. Бегать за Вигге и терять драгоценное время мне не хотелось.

– Кюна, – обратился ко мне ярл Западного фьорда. – Я отдаю свою дочь в твою власть. Пусть она искупит свою вину перед тобой и перед конунгом. Делай с ней что хочешь, но по справедливости. Я не буду вмешиваться. Это и есть мое решение.

– Отец! – вскрикнула Ингвара, шагнув к ярлу, но Гуннар даже не взглянул на нее.

Я посмотрела на девушку. Она стояла, поникшая, с опущенными плечами. Вся ее прежняя гордыня исчезла, оставив лишь страх и отчаяние.

– Пусть будет так, – произнесла я. – Я принимаю твое решение, Гуннар. Ингвара вернется со мной в Туманный фьорд. Она останется тирой, пока не докажет свою верность мне и конунгу. И только тогда я решу, достойна ли она свободы, или пока свое слово не скажет Хальдор.

Гуннар кивнул и опустился на стул, словно все силы разом покинули его.

– Я не хочу ссоры с Туманным фьордом, – заговорил ярл уставшим голосом. – Хальдор – живучий волк. Он вернется. Еще не было такого, чтобы он не сумел выбраться из передряги. Да и жену себе он выбрал под стать себе. Значит, богам так было угодно. А я слишком стар, чтобы воевать с тем, кто выживет даже после смерти.

На какое-то время в доме установилась тишина. За его стенами был слышен вой ветра и плеск волн. Я бесшумно постукивала пальцами по подлокотнику стула в нервном ожидании. Мне хотелось скорее допросить Вигге и узнать, кто виновен в пленении моего мужа. Тем больше уходило времени, чем дальше он от меня становился и чем меньше оставалось у нас шансов спасти его.

Вигге привели быстро. Двое воинов Гуннара практически волокли его между собой. Сейчас викинг мало походил на того сурового воина, каким я его помнила в неудавшуюся брачную ночь. Вигге был бледен, взлохмаченный и дрожал. То ли от холода, то ли от страха, но мне было все равно. Увидев меня, сидящую за столом ярла, он попытался вырваться, но хватка воинов оказалась надежной.

– Кюна, – прошептал он, падая на колени. – Я ни в чем не виноват!

Я не ответила. Только взглянула на него холодно и перевела глаза на Гуннара.

– Благодарю тебя, ярл, за содействие. Ты поступил по чести. Хальдор будет помнить твою помощь.

Гуннар кивнул, но ничего не сказал. Его взгляд был прикован к дочери, стоявшей в углу с опущенной головой. Ингвара больше не сверлила меня ненавистным взглядом.

– Подавайте еду, – произнес Гуннар, подавая знак. – Негоже уходить из дома, не отведав хлеба-соли хозяина. Уважьте меня, кюна.

Гуннар отвел глаза от дочери и хлопнул в ладоши. Тиры тут же принялись подавать блюда и наполнять рога.

Я хоть и спешила, но взяла ложку и отхлебнула наваристую похлебку. Затем отведала рыбы, запеченной на углях. Еда была вкусной и достойной. Ела я медленно, с достоинством, показывая, что ценю гостеприимство ярла и не держу на него зла за проступок дочери. Пусть и дети не несут ответственности за поступки родителей, а вот родители за своих детей – да.