Миротворец (СИ), стр. 26

— Серый…

— Вижу.

Пять СВД. Пятьдесят «Валов». Десять «Винторезов». Сто НРС и пистолетов, Отдельно — приборы бесшумной стрельбы и принадлежности к тем образцам, для которых они предназначались. Я попросил повторить количество «Валов». Майор повторил, даже не заглядывая в ведомость. Шесть ПКМ. Возле них я задержался дольше, чем требовалось для приёмки. Привычно взял один за рукоять, почувствовал знакомый вес.

— Этот сразу себе заберёшь? — спросил Равиль.

— Сначала на учёт поставим.

— Не узнал тебя.

Я поставил пулемёт обратно. Дальше шли три АГС, два «Утёса», комплекты «Фаготов», «Шмели». Оружия было на роту спецназа. С запасом.

— По боеприпасам заявка ваша? — спросил майор.

Я посмотрел на протянутый лист.

— Моя.

— Подтверждаете?

— Подтверждаю.

— Тогда грузим по ней.

Я ожидал хотя бы разговора о количестве. Что часть выдадут сейчас, часть потом. Что на учебные расходы надо писать отдельно и согласовывать каждый ящик. Ничего подобного.

— Ограничения какие? — спросил я.

Майор впервые посмотрел на меня с лёгким любопытством.

— На согласованное обеспечение ограничения вам не доведены.

Подполковник добавил:

— Потребуется пополнение — подадите заявку установленным порядком.

Я перевёл взгляд на Равиля. Тот молчал. Приёмка растянулась до вечера. Сверяли номера, комплектность, принадлежности. Наши водители ушли к машинам, Котов почти не вылезал из парка. Офицеры склада не торопили, но и отвлекаться не давали. Каждый открытый ящик, каждый ствол проходили через назначенных ответственных. Папка с бумагами становилась всё толще. В какой-то момент я поймал себя на том, что перестал сравнивать записи с тем, что вижу. В документах была одна действительность, передо мной — другая. И обе организовал кто-то, кому хватало полномочий свести их вместе.

На обратном пути Равиль долго смотрел в окно.

— Ты столько просил?

— Оружие — да.

— А броню?

— Спрашивал, можно ли получить для подготовки.

Он повернулся ко мне.

— Получил.

Я ничего не ответил. Сейчас меня занимало другое. Пономаренко даже не пытался представить передачу как исключительное одолжение. Не торговался, не напоминал, кому мы обязаны. Назначил время, прислал людей, открыл склады. Для такого требовался не знакомый начальник хранения и даже не один генерал, согласившийся помочь. Без разрешения наверху подобное не проворачивалось.

На базе нас ждали. Гриша стоял у въезда вместе с Али. Первые грузовики они встретили спокойно. Когда следом показалась остальная техника, оба вышли из-под навеса. Богдан, услышав двигатели, прибежал из казармы без куртки.

— Это всё сюда?

Котов опустил стекло кабины.

— Нет. Заблудились просто. — Потом посмотрел на меня. — Людей из парка убери. Сейчас начнётся толкотня.

Пришлось немедленно разгонять любопытных и освобождать подъезд.

Оружейную закончили как раз вовремя. До этого она оставалась пустым помещением с укреплённой дверью, решётками, сигнализацией и свежим запахом краски. Теперь туда один за другим заносили ящики. Равиль принимал имущество, Гриша с Али помогали организовать переноску и сверку. Оружие сразу размещали по подготовленным местам. То, что предназначалось для хранения отдельно, отправляли в оборудованный склад. Выдавать что-либо в тот вечер я запретил.

— Завтра спокойно разберёмся.

Никто особенно не спорил. Люди и так ходили между казармой и парком с такими лицами, будто пытались убедиться, что всё это действительно привезли нам. Чернов появился у дверей оружейной, посмотрел внутрь.

— Теперь понимаю, зачем ты столько перевязочного заказал.

— Вадик…

— Всё. Молчу.

Бронетехника прибыла позже. К тому времени уже стемнело, над парком включили освещение. Под направленным светом свежая краска казалась почти чёрной. Котов встречал каждую машину лично. Когда последнюю поставили на место, он подошёл ко мне, снял шапку и провёл ладонью по голове.

— Механиков надо искать. И экипажи. Срочно. Запасные части, оборудование для обслуживания, инструмент. То, что я тебе написал, теперь можешь умножать.

Равиль закрыл глаза.

— Только Максу сегодня не звони.

— Почему? — спросил Котов.

— Пусть человек ночь спокойно поспит.

Я посмотрел на три БМП, на стоявшие рядом БРДМ, на грузовики под навесом, УАЗы. Вчера эта площадка казалась слишком большой. Теперь Котов как бы не пришлось расширить стоянку. Али подошёл, остановился рядом.

— Нам ведь не просто заложников вытаскивать придётся?

Я посмотрел на него. Он кивнул в сторону парка.

— С таким-то хозяйством.

— Задач пока нет.

— Я понял.

Он не стал спрашивать дальше. В кабинете зазвонил телефон. Я услышал его ещё с лестницы, ускорил шаг.

— Серёгин.

— Имущество получили? — спросил Пономаренко.

— Получили.

— Замечания?

Я посмотрел на лежавшие на столе копии ведомостей.

— По состоянию нет. По количеству вопросов много.

— Осваивайте. Готовьте людей.

— Вы мне на роту техники и вооружения дали.

— Значит, есть возможность расти. По вертолётной площадке специалист прибудет послезавтра, — продолжил он. — Обеспечьте присутствие человека, отвечающего за строительные работы.

— Будет.

— Хорошо. На связи.

Он положил трубку. Я остался стоять возле стола. За окном по освещённому парку шёл Котов. Остановился возле БМП, что-то сказал одному из бойцов, который ему помогал, указал на ворота. У казармы Али собирал своих людей. Из оружейной вышел Равиль с документами под мышкой. Всё это уже требовало денег, людей, охраны, обслуживания. И всё это теперь было моим хозяйством. Я достал чистый лист бумаги и написал сверху: «Экипажи. Техническая служба. Вертолётная площадка». Потом посмотрел на телефон. Очень хотелось позвонить Пономаренко ещё раз и спросить, к чему именно нас готовят. Вместо этого набрал Макса.

— Не спишь?

— Пока нет. А что?

Я посмотрел в окно на тёмные силуэты бронемашин.

— Нам надо встретиться. Завтра с утра.

— Денег сколько?

— Сначала базу посмотришь.

— Серёга, ты меня уже пугаешь.

Глава 10

Подготовку начали с общего сбора. В учебном классе, единственном помещении, которое более-менее привели в порядок в штабном корпусе, ещё пахло краской. Последние столы занесли накануне, доску повесили уже при мне. Люди рассаживались, переговаривались. Сегодня начинался первый день учёбы, но начать я решил с дисциплины, так как именно это сейчас было самым важным. Правила они читали раньше. Каждый подписал договор, обязательство о неразглашении и отдельный лист с условиями службы. Подписи стояли везде, где требовалось. Теперь предстояло убедиться, что за ними было понимание. Я дождался тишины.

— Начнём с того, что уже подписали. Прочитали все?

Несколько человек кивнули.

— Вслух отвечайте.

Ответили уже все. Я взял со стола один из экземпляров договора и открыл его на нужной странице и начал читать в слух. Эти правила мы придумывали с Равилем очень долго, спорили за каждый пункт, и в итоге остановились на этом варианте. Предельно жёстком, даже жестоком…

За мелкие и средние нарушения предусматривались денежные взыскания. Опоздание, небрежное отношение к имуществу, утеря снаряжения, драка, самовольное отсутствие там, где человек обязан находиться. Размер зависел от проступка и повторения. Вплоть до полного лишения месячного заработка. За невыполнение приказа на занятиях, самовольное оставление назначенного места, отказ подчиняться командиру — увольнение. Во время задания, когда отправить человека домой невозможно, допускалось физическое принуждение. В самом низу стояло то, что вызвало у нас с Равилем самые жаркие споры, при составлении правил. В итоге, мы согласились оба, что на кону стоят наши жизни, жизни наших близких и тех людей, за которых мы берём на себя ответственность, и проявлять слабость тут нельзя.