Миротворец (СИ), стр. 20

— Не уверен. Ты иногда думаешь, что если человеку очень надо, он любую должность освоит.

Я рассмеялся и показал ему условия. Читал он внимательно. Особенно долго — то, что касалось ранения, лечения и семьи.

— Это всё на бумаге будет?

— Да. Договор будет с охранной фирмой.

— Тогда копию домой заберу. Жена должна знать, куда обращаться. И у кого спрашивать.

— Правильно.

— До переезда я здесь наведу порядок. Списки составлю. Только покупать без меня и доктора ничего не вздумай.

— Вы сговорились?

— Так он тоже тебе это сказал? Значит так же, как и я хорошо тебя знает.

К вечеру от него уже была первая заявка. Не на дорогие приборы, о которых я успел подумать, а на шкафы, кушетки, бельё, ёмкости, расходные материалы и ещё несколько страниц вещей, без которых медицинский кабинет оставался комнатой с водопроводом. Равиль посмотрел на список и вздохнул.

— Этот пока даже не устроился, а уже деньги тратит.

— Значит, наш человек.

О тех, кого я приглашал, постепенно узнавали другие. Я сам просил проверенных людей предложить подходящего кандидата, но не рассказывать ему подробности. Сначала звонили знакомые. Потом знакомые знакомых. Кто-то слышал, что Серёгин набирает охрану. Кто-то — что формирует отряд телохранителей и платит столько, сколько обычный человек за год не зарабатывает. Последний слух оказался особенно живучим. Один посетитель осторожно спросил, правда ли расчёт будет в долларах.

— Нет, — сказал я. — В золоте. По весу самого работника. Но! Если накосишь, зарплату урежем, вместе с какой ни будь частью тела.

После этого мы договорились: прежде чем кому-либо давать мой номер, человек должен хотя бы сказать, от кого звонит. Никаких подробностей через третьи руки. Приглашать в группу за меня тоже запретил.

Один из таких добровольцев явился с удостоверением ветерана и целой пачкой фотографий. Служил в Афганистане, в другой части, но общие знакомые нашлись. Мужик был крепкий, разговорчивый, с уверенным рукопожатием. Первые десять минут мне даже казалось, что Равиль привёл подходящего человека. Потом он спросил:

— А трофеи как делить будем?

Я решил, что ослышался.

— Что?

— Ну, если работа там. Машины, деньги. Всякое бывает. Сразу лучше договориться, чтобы потом непоняток не было.

Равиль перестал листать его бумаги.

— Никак, — сказал я.

— В смысле?

— В прямом. Зарплата, премии за работу. Всё.

Гость усмехнулся.

— Серёга, ты чего? Мы же взрослые люди.

— Вот именно.

Он ещё попробовал объяснить, что я его неправильно понял. Что он не про мародёрство, а вообще, про обычные вещи. Я дослушал, вернул фотографии и сказал, что места для него нет. Когда дверь закрылась, Равиль тихо выругался.

— Кто посоветовал?

— Неважно. Предупреди, чтобы больше за людей не ручался, если сам не знает, кого приводит.

— Он с ним служил.

— Давно.

Другой пришёл по рекомендации человека, которому я доверял. Отличные отзывы, боевой опыт, награды. Встретились утром. От него едва заметно пахло спиртным. Он сразу увидел, как я втянул носом воздух.

— Зуб болел. Полоскал.

Я предложил перенести разговор. Он отказался, сел и принялся рассказывать, где воевал. Говорил толково. Помнил людей, места, такие подробности, которые со стороны не выдумаешь. Только руки у него слегка дрожали, и после двадцати минут разговора я уже больше следил за ними, чем слушал.

— Часто пьёшь? — наконец спросил я.

Он замолчал.

— По праздникам.

— А сегодня какой праздник?

Лицо у него потемнело.

— Ты меня проверять собрался?

— Да.

Он встал.

— Мы а Афгане все одинаково кровь проливали.

— Верю.

— А теперь ты начальник, значит?

Я тоже поднялся.

— Здесь — да. И отвечать мне.

Он ушёл, не попрощавшись. Позже я позвонил тому, кто его рекомендовал. Узнал, что с выпивкой у человека действительно плохо. Несколько раз пытался остановиться, даже устраивался на работу, но надолго не хватало.

— Ты бы его взял, — попросил знакомый. — Может, при деле выправится.

Я посмотрел на лежавший передо мной список.

— Лечение оплатить помогу. Работу после лечения найдём. Но в группу сейчас не возьму.

Были и те, кто слишком охотно соглашался. Один бывший разведчик, которого я помнил совсем молодым парнем, приехал в потёртой спортивной куртке. На вокзале сам нашёл меня, бросил сумку в багажник и всю дорогу расспрашивал про работу. Жил он теперь у сестры. Развёлся, с работы на работу перебивался, последнее время ремонтировал чужие машины в гараже. На вопрос, почему его не устраивает работа механиком, только поморщился.

— Не для меня это.

— Машины чинить?

— Целыми днями гайки крутить. Хозяин прибежал, торопит. Потом за деньги ругается. То запчасть дорогая, то ещё что.

На базе он заметно оживился. Походил по коридору, заглянул в пустую жилую комнату. Взялся за спинку кровати, которую только утром принесли со склада.

— Здесь жить можно?

— Можно будет.

— Я останусь.

— Сначала поговорим.

Он сел напротив меня, наклонился вперёд.

— Серый, мне всё равно больше некуда идти.

Вот это мне и не понравилось. Я рассказал ему об условиях. Он кивал почти после каждой фразы. Опасно — понимаю. Поездки надолго — годится. Семье подробности не сообщать — некому. На признание не рассчитывать — обойдётся.

— Ты меня вообще слышишь? — спросил я наконец.

— Слышу.

— Тогда чего так радуешься?

Улыбка исчезла. Некоторое время он разглядывал свои руки.

— Я там хоть понимал, зачем утром встаю, — сказал он наконец. — А здесь… Проснулся. До вечера дотянул. И снова. Уже который год.

Я подождал.

— Не думай, я не спился. Работаю. Только всё какое-то чужое.

Говорил он спокойно, без желания разжалобить. От этого слушать было ещё тяжелее.

— Здесь тоже не всё понравится, — сказал я. — Занятия, проверки, обязанности. Дисциплина и распорядок. Командовать тобой тоже будут. Многое придётся заново учить. И война сама по себе ничего тебе не исправит.

Он поднял глаза.

— Я не исправлять приехал. Работать хочу.

Мы проговорили больше часа. Потом я отвёл его к Белову, велел поселить в гостинице и назначил новую встречу через два дня.

— Зачем ждать? — спросил он у машины.

— Чтобы ты успел подумать после того, как радость от встречи пройдёт.

Он хотел возразить, но кивнул. Через два дня вернулся. Уже без прежней торопливости. Принёс документы и листок с вопросами. Про испытательный срок, выходные, деньги, возможность съездить к сестре. Спрашивал долго, иногда неловко, но теперь хотя бы выяснял, как будет жить. После разговора я вписал его фамилию в список кандидатов. Равиль дождался, пока он уйдёт.

— Берём?

— На отбор. Дальше посмотрим.

— Хороший был парень.

— Надеюсь, и остался.

Чернов позвонил вечером в четверг. Я как раз собирался домой и уже надел куртку, когда зазвонил телефон.

— Это я, — сказал он. — Стем мужиком, которого ты мне в прошлый раз телефон дал, я поговорил.

— С Максом. Знаю.

— Условия он подтвердил. Только я медицинскую часть отдельно расписал. По лечению, обследованиям и запасу препаратов. Он обещал тебе передать.

— Передал уже.

Макс действительно звонил днём. Сказал, что доктор у меня неприятный человек: ни на какие общие обещания не соглашается, всё требует уточнить. По голосу я понял, что Чернов ему понравился.

— Решил? — спросил я.

— Решил. Приеду. Только не в понедельник. Ещё неделю здесь доработаю, смену мне нашли.

— Хорошо.

— И, Сергей…

— Да?

— С людьми не торопись. Я всех осмотрю. Кому-то, возможно, сначала лечиться придётся. Знаю я, кого ты набираешь. Наверняка все стреляные, как и ты. Когда начнут рассказывать, что ничего не болит, и они хоть завтра готовы, не верь.

— Тебя позову. Ты у нас добрый.

— Именно.

После звонка я ещё несколько минут сидел с трубкой в руке. Потом снял куртку и достал чистый лист. Нужно было подготовить приказ, договориться о переезде, уточнить, где доктор будет жить. Дел набиралось немало, но впервые за эту неделю от новой записи в списке стало легче.