Пламя греха (ЛП), стр. 45

В правой руке у меня гленкерн, во рту — вкус виски, взгляд прикован к ней. Ви поворачивается ко мне спиной, смотрит на горизонт. Под майским солнцем остров Фавиньяна становится всё ближе. И Ви начинает раздеваться медленными, будоражащими движениями. Платье падает на пол среди подушек, светлая кожа блестит в тёплых лучах, а откровенный купальник едва её прикрывает. Я наклоняю голову набок, смотрю на её задницу и чувствую себя пантерой, не выпускающей добычи из виду. Сглатываю кислоту и спирт, отчётливо чувствуя, как обжигает в желудке. До сих пор не знаю, зачем, чёрт возьми, привёз её сюда, или, скорее, не хочу в этом признаваться. Может, я и соскучился по нашим юношеским прогулкам на лодке, но это не единственная причина. Мне хотелось, чтобы на эти несколько грёбаных часов Людовика была рядом, моей.

Схватить её. Поцеловать. Раздеть. Обладать ею.

Я сжимаю челюсти, Ви надевает широкополую соломенную шляпу, откидывается на белые подушки, а я могу только проклинать себя. Прикосновение к ней и обладание ею стали для меня насущной потребностью, превосходящей всё, даже постоянное желание её унизить. Хочу потеряться в её теле и дыхании, и хочу, отчаянно хочу услышать своё имя, как оно слетает у неё с губ, пока довожу до оргазма. Мне необходимо быть её миром, настоящим, прошлым и будущим. Я должен стать для неё всем, что начинается и заканчивается во мне.

Провожу взглядом по мягкому изгибу её груди, затянутой в бикини, по извилистым линиям слегка согнутых ног и представляю, как срываю с неё эти кусочки ткани, и зарываюсь лицом между её бёдер. Того времени на кухне было недостаточно. И никогда не будет достаточно.

Делаю ещё один глоток виски, из музыкальной системы доносятся звуки «Lose Control» Тедди Свимса, и я ругаюсь. Небрежно оставляю стакан на журнальном столике, снимаю футболку и бросаю на диван. Закуриваю сигарету и босиком по деревянной палубе уже после второй затяжки оказываюсь рядом с ней. Высокая грудь, тонкая талия, слегка раздвинутые ноги. Пантера во мне рычит. Своим телом заслоняю Ви от солнца, она открывает глаза, пытаясь посмотреть на меня.

— Что ты делаешь? — недовольно ворчит она.

Мне хочется напомнить ей, что её солнце — я, но молчу. Смотрю на неё сверху вниз, приближаясь ещё на один шаг.

— Мы сейчас остановимся, — говорю я, стоя рядом с её ухоженными ногами.

— И что? — Она передвигается на солнце, но я следую за ней.

— Ты не хотела искупаться?

— Не помню, чтобы говорила это. Ты притащил меня сюда, даже не спросив, хочу ли я.

— Это ничего бы не изменило.

— Вообще-то, наоборот. Знаешь, существуют хорошие манеры. Но у тебя, похоже, их нет.

Затягиваюсь сигаретой, а Людовика приподнимается на локте, смотрит на меня одним глазом, прикрываясь от света, и я сдерживаюсь, чтобы не наклониться над ней, наплевав раз и навсегда на то, чего она хочет.

— Вставай, — командую я, отводя взгляд.

— Зачем?

Смотрю на остров перед нами, на бирюзовую воду, как солнечные лучи играют на мелкой ряби, создаваемой корпусом яхты. Я знаю, Людовика всегда любила это место. Из всех бухт Фавиньяны — Буэ-Марино всегда оставалась её любимой. В детстве Ви мечтала приехать сюда; говорила, что в старом туфовом карьере есть что-то волшебное. Возможно, сирены или водяные нимфы, я не помню, но часто, когда мы отдыхали в тени карьера, она рассказывала нам с Вито историю о том, как появился этот остров.

Я подхожу к борту яхты и смотрю вниз. Рыбы играют с корпусом, всплывая на поверхность. Мои мысли успокаивает плеск волн. Сигарета, зажатая между указательным и большим пальцами, горьковатый привкус во рту, а затем её рука замирает на моей спине. Дыхание Ви становится поверхностным.

— Это не ты, — обрываю я, имея в виду татуировку. Людовика встаёт напротив меня — прекрасная, как греческая богиня, гордая и одновременно хрупкая.

— Ты мне уже говорил, — отвечает она, не скрывая проблеска разочарования в глазах. Она оглядывается по сторонам, затем на мою грудь. — Почему именно здесь? — шепчет она.

«Потому что я хочу вернуться во время, когда между нами ничего не было».

— Потому что захотел. А теперь пойдём. Спустимся.

— Куда?

Я смотрю на её губы, на мягкую линию подбородка, на шею, частично прикрытую длинными волосами. Касаюсь её руки и нежно притягиваю ближе. Ви совсем не сопротивляется, и, возможно, было бы лучше обратное. Бороться с ней гораздо легче, чем сдерживаться.

— Ты предпочтёшь уплыть отсюда? — спрашиваю я.

Она едва заметно качает головой, поднимает руку и прикасается к моей груди. Обводит пальцем контур одной из многочисленных татуировок, которые я ношу как напоминание. Я знаю, о чём Людовика думает; вижу это по её лицу, потому что это мои собственные мысли. Проклятые воспоминания.

— Скажу капитану, чтобы он взял курс на Мареттимо, — бормочу я.

Беру Людовику за запястье, собираясь убрать, но когда я уже готов отпустить, она хватает меня за руку.

— Я не хочу в Мареттимо.

Долго всматриваюсь в неё, и мне приходится собрать всё своё самообладание, чтобы не схватить Ви за затылок и не поцеловать. Наши руки сцеплены, её дыхание на моём подбородке. Близко.

«Боже, какая ты красивая, Ви…»

— Спасибо, что привёз меня сюда.

Стиснув зубы, отвожу от Людовики взгляд. Отворачиваюсь, пока не стало слишком поздно, пока волна тошнотворных эмоций не захлестнула меня. Слишком много времени прошло, говорю я себе. Этих подростков больше нет.

Я иду вдоль всей длины яхты. На корме для короткой переправы уже готова шлюпка с одним из шкиперов. Я не жду, пока Людовика присоединится ко мне. В шортах для купания останавливаюсь на мостике, вода плещется у моих ног, живот сжимается. Какую же глупость я совершил…

— Когда пожелаете, синьор, — говорит мужчина на маленькой шлюпке.

Я смотрю на море, которое сейчас окрашено в невероятно красивый бирюзовый цвет, и, стоя там, уставившись, как идиот в пространство, я чувствую рядом Людовику.

— Боишься? — дразнит она.

Шкипер протягивает Людовике руку, она принимает помощь и, слегка подпрыгнув, забирается на надувную шлюпку и садится на борт. Вскоре мы отчаливаем, но чем ближе подходим к берегу, тем сильнее у меня пересыхает во рту. Я давно здесь не был. Последний раз мы были здесь с ней, и прошло так много времени с тех пор…

«Ты идиот!»

— Некоторые из самых опасных преступников, когда их поймали и отправили в тюрьму, выглядели так же, как ты, — выпаливает Людовика. Я лениво смотрю на неё. — Клянусь, в этой пещере ты не найдёшь суда, готового тебя осудить, даже если заслуживаешь этого.

Я криво улыбаюсь — больше похоже на усмешку, — затем, недолго думая, просовываю ногу ей под ноги и, лишая равновесия, сбрасываю Людовику в воду. Брызги частично обдают меня, пока я разглядываю тёмное пятно её тела под водой.

— Ради тебя, надеюсь, ты всё оставила на яхте, — кричу ей, когда она всплывает, откидывая волосы назад.

— Сволочь! — кричит она.

— Мне можно дать многие характеристики, но эта ко мне не относится.

— Пошёл ты! — кричит она, пока удаляюсь в шлюпке.

— Немного разминки точно не повредит!

— Бл*дь! — ругается она, прежде чем сделать первый замах руками.

Я внимательно наблюдаю за ней, как она делает вдох после каждого гребка, и вспоминаю наши долгие заплывы, её руки, ищущие меня под водой, её ноги, обвивающие мою талию. Я сжимаю кулаки, размышляю, что делать, а потом, как идиот, ныряю. Вито многое мог бы возразить, но мне всё равно. Мне нужна моя чёртова доза жизни. На сегодня оставим босса на берегу.

За пару гребков я добираюсь до Людовики, и она осыпает меня оскорблениями, едва завидев. Она в ярости бросается ко мне, кладёт руки мне на плечи и пытается утащить меня под воду.

— Я должна была догадаться, что ты так сделаешь!

Обнимаю Людовику за талию; она пытается вырваться, но я сильнее. Держу её крепко, её лицо совсем близко к моему, волны несут нас к берегу.