Тот, кто дёргает за все нити (СИ), стр. 58
— Это дело устроить можно, Ваше высочество, — сказал он, — и устроить быстро благодаря тому, что у вас уже есть разрешение от прошлого папы на брак с несовершеннолетней инфантой. Так что нам понадобится от нового всего две вещи: первая, чтобы магистр Калатравы был освобождён от обетов и вторая, чтобы Святой престол устранил незаконнорожденность и малолетство, как препятствия для получения магистерства Калатравы сыном сеньора Педро, сеньором Родриго, поскольку только в пользу сына дон Педро намерен отказаться от магистерства Калатравы, и орден должен перейти к нему, а не уйти в чужие руки.
— Калатрава останется в семье, — жёстко вставил Хирон свои слова, — я отдам жезл магистра только сыну и это моё условие, которое не обсуждается.
Энрике переводил взгляд с одного на другого, и понимал, что его подталкивают к сделке, выхода из которой у него не будет. Каждый из этой троицы, которая только недавно пыталась его свергнуть, используя его брата Альфонсо, как свою марионетку, получала своё: Пачеко избавлялся от Мендосы и привязывал брата через брак с Изабеллой к королевской семье, Хирон брал себе инфанту и оставлял орден сыну, Каррильо возвращался в игру арбитром, а он, король, получая взамен деньги и три тысячи солдат, при этом лишаясь верных ему Мендоса, а также родной сестры, которую отдавал человеку втрое её старше, к тому же, с лёгкостью готовому нарушить монашеский обет.
«И ведь откажись я, — подумал он с вязкой тоской, которая находила на него последнее время всё чаще, — они договорятся с женой, с Мендоса, с кем-нибудь ещё, и поведут те же три тысячи солдат уже против меня».
— Кого вы пошлёте в Рим? — спросил он, и по этому вопросу все поняли, что король готов согласится на предложение.
— Сеньора Педро де Акунья, Ваше высочество, рыцаря нашего ордена, — ответил Хирон, — он повезёт прошения к папе и будет ждать булл столько, сколько понадобится. Человек он верный и главное не болтливый.
— Он повезёт всё сразу, — добавил Каррильо, — и о браке, и о магистерстве для сеньора Родриго, чтобы в Риме не набивали цену за каждую из услуг по отдельности.
Энрике снова отвернулся к окну, вернувшись к своим мыслям об охоте.
— Значит, я отдаю вам Мендосу, — проговорил он, — отдаю сестру, и жду милости от папы, а что я получу сегодня, сеньор Педро, не через полгода, не после булл, а сегодня?
— Сегодня, Ваше высочество, — Хирон впервые позволил себе улыбку, — вы получаете мою верность и мой кошелёк, и деньги я доставлю вам сразу, как только мы подпишем договор, что же касается солдат, до конца перемирия ещё есть время, они успеют встать под ваши знамёна, до его окончания.
Король долго молчал, глядя на снег на крышах домов, но никто в зале его не торопил, потому что все трое уже знали, что он согласится.
— Готовьте прошения, — сказал наконец Энрике, — и пусть сеньор Педро де Акунья выезжает, пока держится перемирие. Дороги спокойнее, когда никто не воюет.
Пачеко поклонился первым, за ним Хирон, и последним, неспешно, склонил голову архиепископ Толедо, и в этом поклоне человека, который ещё год назад низлагал чучело короля с короной, было ровно столько почтения, сколько требовалось, и ни каплей больше.
Когда они вышли, Энрике остался сидеть у окна один и думал не о сестре, которую только что просватал за магистра Калатравы, связанного монашескими обетами, и не о семье Мендоса, которых предал, а о том, что до открытия охоты оставалось совсем немного, и что, быть может, в горах он сумеет забыть этот зал и этот разговор, хотя бы на несколько дней.
17 января 1466 A. D., Сеговия, королевство Кастилии и Леона
— Инфанта у меня плохие новости, — в комнату, где молилась Изабелла, ворвалась испуганная Клара Альварнаэс.
Видя наставницу перепуганной, так что даже лицо её было белее снега, Изабелла прервала молитву.
— Что случилось, сеньора Клара? — удивилась она.
— Только что Его высочество Энрике подписал договор о мире с маркизом де Вильена, Педро Хироном и архиепископом Толедо, — сбиваясь, быстро проговорила женщина.
Изабелла тяжело вздохнула.
— Бедный брат, — она покачала головой, — они уговорили его пойти против короля, подняли его, как знамя борьбы с Энрике, а теперь сами же его и предали.
— Проблема не в принце Альфонсо, инфанта, — покачала головой Клара Альварнаэс, — а в вас! Король Энрике отдал вашу руку, сеньору Педро Хирону! Отправлен гонец в Рим, который привезёт на всё нужные разрешения от папы.
К большому удивлению наставницы, Изабелла не испугалась, не бросилась к королю, чтобы попытаться его переубедить, а просто пожала плечами.
— Ну и ладно, — сказала она, поворачиваясь к кресту и возвращаясь к молитве.
— Но инфанта⁈ — наставница не понимала, почему девушка так спокойна, хотя сейчас решалась вся её жизнь, не говоря про то, что её жених был почти в три раза её старше и имел не лучшую репутацию, поскольку был очень жесток к своим женщинам.
— Со мной всё хорошо, сеньора Клара, не волнуйтесь, — Изабелла улыбнулась, — Иньиго пообещал мне, что этой свадьбы не будет.
— Но, когда он это обещал? — удивилась женщина, — да и к тому же, он очень далеко, как он сдержит своё обещание?
— Я буду молиться Богу, и он не оставит меня, — покачала головой девушка, — не волнуйтесь, сеньора Клара, этой свадьбы не будет.
Клара Альварнаэс, видя, что девушка спокойна и стала шептать горячие слова молитвы, прося Господа защитить её от подобной судьбы, быть замужем за стариком, закачала головой от изумления, и пошла к мужу, чтобы сообщить и ему ужасную вещь, о которой ей стало известно.
22 января 1466 A. D., Аликанте, королевство Арагон
— Сеньор Бернард, — Антонио Беккаделли поймал швейцарца, который заглянул в дом, чтобы перехватить что-нибудь вкусное у Марты.
— Да, сеньор Антонио, — остановился тот и внимательно посмотрел на управляющего.
— Вы просили меня сказать вам, когда начнутся вестись разговоры о свадьбе инфанты Изабеллы Кастильской с сеньором Педро Хироном. Пришли новости из Сеговии, от сеньора Альваро, король об этом договорился с Каррильо де Акунья, Хуаном Пачеко и его братом Педро Хироном, пять дней назад.
— Подождите тогда меня здесь, сеньор Антонио, — швейцарец попросил неаполитанца, — у меня будет для вас приказ.
Антонио Беккаделли поднял бровь, но дождался, когда Бернард вернётся из своей комнаты и протянет ему зашитый кожаный чехол.
— Сеньор Иньиго оставил распоряжение на этот случай? — понял он, беря приказ в руки.
— На этот и парочку других, — хмыкнул швейцарец, — о которых вы узнаете в своё время, сеньор Антонио.
— Сеньор Бернард, — улыбнулся старик, — мне было бы значительно проще, если бы я всё знал наперёд.
— Мне бы тоже этого хотелось, сеньор Антонио, — согласился с управляющим швейцарец, — но я не осушаюсь приказа Иньиго. Так что разбирайтесь дальше сами, мне нужно идти охранять сеньору Орнелию, она заехала проведать дочек.
— Как у неё дела? — поинтересовался Антонио Беккаделли.
— Строительство нового пути уже начато, она ездит заключает договора с цехами дальше от Эстельи, — ответил швейцарец, и улыбнулся, — и мы уже повесили с десяток разбойников, попавшихся нам по пути.
— Это был её приказ? — удивился Антонио Беккаделли.
— Чей же ещё, сеньор Антонио, — довольно хмыкнул Бернард, — представляете, на королевских землях, без суда и проволочек, не моргнув глазом отдала приказ, который мы тут же и исполнили.
— А проблем у неё не будет из-за подобного своевольства? — удивился Антонио Беккаделли.
— Каких проблем, сеньор Антонио? — Бернард тяжело вздохнул, — король Хуан Арагонский и граф Сантистебан де Лерин, пылинки с неё сдувают.
Неаполитанец громко хмыкнул от такого сильного заявления.
— Ладно, простите меня, сеньор Антонио, но мне правда пора, — заторопился швейцарец, и управляющий склонил голову, заканчивая разговор.
