Тот, кто дёргает за все нити (СИ), стр. 34
— Бу-у-у! — раздался басовитый грохот, выбросивший из дула пушки сноп огня и дыма, и пока Валеран де Ваврен старательно открыв рот пытался вернуть себе слух, фуста вышла из дымного облака и он увидел, как вместо бочки, на воде покачиваются лишь деревянные обломки.
— Замечательный выстрел, синьор Перо, ваши люди молодцы, — Сергио повернулся к капитану, — передайте канонирам, с меня каждому по десять дукатов, за него.
— Будет сделано, синьор Иньиго, — пятидесяти пятилетний кастильский дворянин, который находился на службе бургундских герцогов уже двадцать лет, поощрённое улыбнулся, кинул слово и один из матросов сорвался к людям на носу, которые повернувшись, и найдя взглядом маркиза де Мендосу, прокричали «ура» и замахали ему шапками.
Валеран де Ваврен наконец понял, что снова слышит, нахмурился и подошёл ближе к пушке, замечая то, чего раньше не видел. Оказалось, тот жёлоб посередине, о который все спотыкались и ругали втихаря маркиза за то, что он его поставил прямо посреди палубы, был не просто так, а по нему откатывалось обратно орудие, не болтаясь из стороны в сторону, а замедляли её шесть канатов, по обе стороны от пушки, свёрнутых в несколько раз и зацепленных за те проушины у носа, которые тоже всем не давали покоя, зачем они вообще были сделаны и тогда понимание происходящего до него дошло. Фуста изначально, с самой верфи была спланирована для того, чтобы на её носу стояла пушка.
— Серьёзно? — он повернулся к Сергио, — вы решили использовать такой серьёзный аргумент только сейчас? Почему не сразу? Обучили бы команды, получили бы сильное преимущество.
— Это было бы дорого и долго, мы бы не успели спустить тогда все фусты на воду, — пожал плечами Сергио, — а сейчас пришли вести от венецианцев, прямиком из Венгрии, османы закупают всё, что может стрелять.
— А-а-а, — протянул Валеран де Ваврен, — думаете скоро на их кораблях появятся вот такие же малышки?
Он показал на пушку.
— Я не могу этого исключать, — ответил тот, — так что решил нарушить выданные мне инструкции и оборудовать ваши пять фуст, пушками, чтобы вас обезопасить в грядущем походе на Гемлик. Так что завтра вы оставите свои фусты мне на переделку, а сами выделите из своих команд самых способных людей, в количестве шести человек, и они отправятся вместе с людьми мастера Аристотеля Фиораванти на корабле синьора Перо, тренироваться стрелять из пушек, куда-нибудь к островам, подальше от любопытных глаз.
— И как долго занимают такие тренировки, Перо? — повернулся Валеран де Ваврен к своему старому другу, с которым завтра он вместе со своими людьми уйдет учиться стрелять, поскольку не собирался пропускать такое веселье, которое к тому же ему понадобится при дальнейшей службе.
— Для повторения того, что ты видел Валеран, — с лёгкой улыбкой ответил тот, — полгода.
Рыцарь схватился за голову и простонал.
— Не волнуйся Валеран, — усмехнулся Перо Васкес де Сааведра, — мы вас не только научим, используя свой опыт тренировок, но ещё и в поход пойдем с вами, видел же, что мой корабль уже готов к походу на турок, даже флаг мне уже пошли.
— Кстати об этом, — он повернулся и отдал команду и вскоре сине-белый флаг со строенным крестом спустился вниз, а наверх взметнулся и тут же развернулся на ветру, ярко красный флаг султана.
— Эх, красота же! — вздохнул Сергио, с гордостью смотря на творение своих рук. Не буквально, конечно, но, если бы те мастерские, которые его пошили, знали бы для кого именно они это сделали, они бы точно предпочли молчать о таком выполненном заказе.
Валеран де Ваврен посмотрел на Перо Васкеса де Сааведру, тоже блаженно щурящегося при взгляде на чужой флаг, на Сергио, и понял, что ему всё это нравится ещё больше, чем он планировал изначально.
— Я тоже себе такой хочу! — показав на флаг пальцем, потребовал он.
— Всё будет, синьор Валеран, — с усмешкой заверил его граф Латаса, — и уже скоро.
На этих словах бургундец широко улыбнулся и потёр ладони друг о дружку: служить под началом безумного командира, чьи предсказания тем не менее каждый раз сбывались, выполнять подвиги, о которых уже пели все менестрели на острове Родос, ходить под флагом врага христианского мира и при всём при этом ещё и хорошо обогащаться, поскольку жалование ему и всем на флоте маркиза платили каждый месяц, плюс доли с захваченных трофеев и премий за лучший корабль месяца по четырём категориям, к которым все привыкли с Александрийского похода, всё это приносило ему одно лишь сплошное и нескончаемое удовольствие.
21 ноября 1465 A. D., Галата, Османская империя
Колокольчики, звякнув, впустили внутрь двух янычар, которые с интересом огляделись, один заметил доску с письмами, показал на неё второму, тот пробежался по именам, и покачал головой.
— Господа, чем скромный купец может помочь столь доблестным гвардейцам? — с низкими поклонами, Абу Яхья бросился их встречать, показав Юсуфу оставаться на месте.
— Господин Абу Яхья, купец из Триполи? — уточнил один на османском, и Абу Яхья кивнул, поскольку хоть плохо говорил на нём, но многое понимал.
— Вас приглашает к себе кадий Константинополя, — кратко ответил один, — мы пришли за вами.
Абу Яхья побледнел.
— Что-то случилось, господин? — перепугался он, — я простой купец, даже не работаю в Городе.
— Мы не знаем уважаемый, — тот пожал плечами, — велено было вежливо препроводить вас к нему.
— Вежливо? — чуть облегчённо вздохнул Абу Яхья, опуская руку в кошелёк, доставая оттуда двадцать монет и разделив их, протянул в руки янычар по десять, — я иду с вами, конечно, не будем заставлять уважаемого кадия ждать.
— Говорить с вами, господин Абу Яхья, одно удовольствие, — настроение у янычар сразу стало лучше и они, дождавшись, когда купец оденет на себя халат получше, пошли впереди него, привлекая к себе всеобщее внимание.
Идя за ними Абу Яхья успокоился окончательно, если бы его хотели арестовать или наказать, то точно не позволили бы идти просто за янычарами, а так они вежливо разговаривали с ним, показывали дорогу и доведя до нужного большого здания, вежливо пригласили войти внутрь, сказав мелкому служащему, что купец из Галаты, о котором спрашивал господин кадий, доставлен. Тот сразу сорвался с места и вскоре пригласил купца войти к небольшую комнату, где тот увидел седого старика, сидящего перед большой книгой.
— Господин, — Абу Яхья очень низко поклонился, поскольку судья такого уровня занимал среди кадиев Города положение, с которым простой купец из Галаты сталкивался разве что в исключительных случаях, так что даже просто разговор с ним был уже почётен, не говоря обо всём остальном.
— Вы отец Инико и владелец вакфа, который раздаёт лекарство от головной боли, господин? — поинтересовался у него кадий, закрывая книгу, которую читал.
— Да, господин, всё верно, — ещё ниже склонился купец.
— Моё имя — Молла Хюсрев, — представился кадий, — кроме должности судьи, я ещё и мюдеррис медресе Айя-София.
— Сын упоминал о вас, господин, как о крайне учёном и справедливом человеке, — вздохнул свободнее Абу Яхья.
При упоминании Инико, тот легко улыбнулся.
— Мой вопрос такой, не мог бы ваш вакф, привозить утром в наше медресе это лекарство? Студенты медресе Зейрек показывают хорошие результаты от его питья, о чём я лично смог убедиться недавно, на публичном диспуте.
Абу Яхья чуть не уронил челюсть от подобной просьбы, поэтому решил осторожно уточнить.
— Только кофе, господин?
— Наше медресе и без того хорошо обеспечено вакфами, — объяснил Молла Хюсрев, — так что в еде и одежде ученики не нуждаются, но вот такое лекарство, есть только у вас, поэтому я и спрашиваю о возможности его доставки нам. Что касается количества, я планирую давать лекарство только нашим старшим студентам-пансионером, а их у нас ровно пятнадцать.
— Пятнадцать, — облегчённо вздохнул Абу Яхья, думая о том, что в таком знаменитом медресе обучается даже больше студентов, чем в медресе Зейрек, и это стало бы для них проблемой, хотя кадий сказал только о старших учениках, но в любом случае, если их было так мало, то возить уже готовый кофе не имело смысла, поскольку в данном случае нужно было качество, а не количество.
