Тот, кто дёргает за все нити (СИ), стр. 31

16 ноября 1465 A. D., Галата, Османская империя

Утром я отправился отвезти кофе и еду студентам, после чего с чистой совестью направился в дом к Франческо ди Лапо, и правда застав там всё готовое к работе, его самого дома не было, так что я приступил к переписыванию, а главное перечерчиванию карт «Географии» Птолемея, сверяя их с указанными в книге координатами, чтобы всё было верно. Находя кое-где ошибки, я сразу переделывал как правильно было в первоисточнике, и единственной проблемой для меня было нанесение координатной сетки, всё остальное я рисовал сразу и без помарок.

За этим занятием меня и застал мастер, вернувшийся домой и видя, что в доме кто-то есть, сразу прошёл в комнату, где я работал.

— Пропавший напарник, — хмыкнул он, подходя ко мне ближе, и поднимая бровь, видя, как я линейкой и циркулем, а также чередуя разные цвета чернил, рисую карты.

— Решил начать с карт? — понял он, на что я кивнул, не отвлекаясь от работы.

— Самое нудное лучше сделать сразу, — ответил я, — а переписать страницы вообще будет не проблемой.

— Насчёт респонсов Саадия Гаона, — понизив голос, сказал он, — едва я только заикнулся об их существовании, глава иудейской общины предложил мне за них пятьдесят дукатов, даже несмотря на них.

— Ха! Нашёл дурачков, — хмыкнул я, не отвлекаясь от работы.

— Я ему сказал, что если добавит к своей цифре ноль, я обещаю подумать, — кивнул он, — он пропал на два дня, потом появился и предложил провести проверку, после чего он готов заплатить мне триста, плюс дом в Галате, я уже смотрел, его примерная цена сто сорок дукатов.

— Под лавку только если? — скептически сказал я, — но всё равно, это очень мало.

— Самое интересное Инико, я спрашивал у коллекционеров, кто занимается работами Сирийских учёных или философов, никто не может назвать мне даже примерную цену этих трудов, все говорят, что ни разу не видели такого сборника.

— Подозревают, что он не подлинный? — понял я.

— Ты мне скажи, — ответил он, вопросом на вопрос.

— Ну, всё что я могу сказать точно, что написан он был в X веке, — пожал я плечами, — в тексте явно указано имя Саадия Гаона, к которому община обращается за помощью в решении дела об овцах. Подозревать, что он имеет одно и то же имя с тем, кто нам нужен, да ещё компетентно решать юридические споры, было бы странно.

— То есть я продолжаю настаивать, что сборник подлинный? — уточнил он.

— Пусть докажут, что нет, — я пожал плечами, заканчивая очередную карту, откладывая её на стол сохнуть и устало пошевелил шей, — пока все доказательства на нашей стороне. К тому же, если вы готовы рискнуть, цену можно задрать выше потолка.

Франческо ди Лапо удивлённо на меня посмотрел и осторожно спросил.

— И как же?

— Конечно же, с помощью моего любимого публичного скандала, — улыбнулся я ему, приступая к следующей карте.

— Инико, прекрати говорить загадками, — сказал он, уже раздражённо, — а лучше сразу по делу.

— Всё просто, — скосился я на него, — вы отказываетесь продавать сборник, настаиваете на его подлинности, но, тут самое главное, уклоняетесь от всех попыток евреев узнать источник его происхождения.

— Чтобы они подумали, что он украден? — понял он сразу.

— Угу, — кивнул я, — за пятьсот дукатов установленной вами цены, они пойдут в суд, и тут уже дальше будет зависеть от их жадности, что они вам предъявят: если подозрение, что эта книга могла быть украдена, и попросят суд установить её происхождение, то мы просто победим, если же обвинят вас прямо в воровстве, вот тут публичная огласка будет очень большой, что нам и нужно.

— Меня могут в тюрьму отправить за это, — иронично сказал мастер.

— Скорее всего, нет, — покачал я головой, — у вас есть дом, имущество, вас знают в Галате, вы никуда не скрываетесь и будете являться по требованию кадия. Зачем ему держать вас взаперти до решения дела?

Флорентиец иронично на меня посмотрел.

— Знаешь, вот это твоё, «скорее всего», меня что-то не успокаивает.

— Подумайте о другом, — хмыкнул я, — что будет на самом суде…

— А-а-а, ты хочешь, чтобы была назначена экспертиза сборника! — его брови поднялись в понимании моих мыслей, — и когда она выявит, что рукопись старая, респонсы эти исключительно редкие, а содержание и язык соответствуют известным произведениям Саадия Гаона, то мы благодаря твоему договору купли-продажи, что сборник был куплен среди прочей макулатуры у конкретного же иудейского купца, победим в суде, и цена сборника просто взлетит в облака.

— Что я вам и сказал, в самом начале, — хмыкнув, кивнул я.

— И до каких высот нам поднимать цену? — задумался он.

— Думаю можно будет смело ставить её в тысячу дукатов и не переживать ни о чём, — тихо рассмеялся я.

— Тысяча дукатов? По пятьсот на каждого, — он тяжело вздохнул и иронично посмотрел на меня, — втягиваешь меня в такую аферу, ради денег? А как же твоё опасение, что придётся отвечать на вопросы о моих знаниях иврита?

— Что же касается личности Саадия Гаона, вам её назвал иудей, который был по его словам, знаком с его трудами. Вы показали сборник человеку на рынке, про которого люди говорили, что он знаком с иудейками текстами, кто он, как его звать, вы не знаете, — спокойно ответил я, поскольку уже думал об этом.

Франческо ди Лапо задумался.

— Хорошо, даже если я соглашусь, — сказал он, — на что мы будем тратить такие огромные деньги?

— Вы купите хороший дом рядом с Эски-Сараем, чтобы я мог видеть всех, кто из него входит и выходит, — тихо сказал я, — сделаем на его территории книжную лавку, я буду варить для посетителей кофе, и вы переедите туда из Галаты. Этот дом сможете тогда сдавать.

Флорентиец изумлённо посмотрел на меня.

— Там этих книжных лавок, через дом, наша просто затеряется среди них.

— Поверьте мастер, — я иронично посмотрел на него, — после того ремонта, который вы закажите, по моим рисункам, никто в другие лавки даже ходить не будет.

— Инико, — он опустил руки, — где мне расписаться?

Я отвлёкся от работы и удивлённо на него посмотрел.

— Вы о чём, мастер?

— Ну ты же Сатана, и пришёл купить мою душу, — если бы он не делал трагичное лицо, я бы ещё поверил, что он и правда так думает, но его пытающаяся прорваться улыбка, портила всё торжество момента.

— Зачем мне ваша душа, когда мне нужны ваши деньги, — хмыкнул я, перекрестившись и прочитал краткую строчку молитвы, не поддаваясь на его подначку.

— Тогда я согласен, — кивнул он, уже с широкой улыбкой на губах, — деньги я тебе отдать могу, в отличие от своей души.

— Тогда больше не встречайтесь с самими иудеями, — кивнул я, — ходите по другим коллекционерам и торговцам, предлагайте сборник за шестьсот дукатов, говоря, что это подлинник, за которые евреи готовы продать душу. Вам поверят.

— Хорошо, — кивнул он, — но, если меня посадят в тюрьму, ты попытаешься меня освободить?

— Пойду плакаться к шейху Ахмеду, — кивнул я, — ну и отца попрошу тоже.

— Договорились, — вздохнул он и ушёл, чтобы мне не мешать.

Глава 17

16 ноября 1465 A. D., Константинополь, Османская империя

Комната, куда Лоренцо провели, была на втором этаже караван-сарая у края Безестана, тесная, с одним узким окном. Рум Мехмет-бей сидел на подушках у низкого столика и навстречу не поднялся, лишь повёл рукой, унизанной перстнями так плотно, что пальцы казались закованными в золото, сразу показывая франку его место, и по одному этому жесту было понятно, кто здесь проситель, а кто хозяин.

— Садись, — сказал бей на османском, с небольшим акцентом, который вкупе с его примечательной внешностью, выдавал его греческое происхождение, — мне сказали, ты умный мальчик, а я не люблю тратить вечер на глупые разговоры.

— Тогда я постараюсь вас не разочаровать, Рум Мехмет-бей, — Лоренцо опустился на подушки и к чаше, что стояла перед ним, даже не притронулся, просто проигнорировав и еду и напиток.