Воин (ЛП), стр. 26
— Я так и знала. Тогда я хочу, чтобы мой муж был таким же, как ты, когда я вырасту.
Я погладил ее по волосам. Ее комментарий должен был заставить меня гордо расправить плечи. Но мы с Лаурой оба знали, что я всегда считал обязанностью мужа наказывать свою жену. Если бы Мила поняла, что я несколько раз отшлепал Лауру, моя маленькая пацифистская принцесса была бы разочарована во мне.
Когда Лаура заговорила, я затаил дыхание.
— Если ты решишь остаться и провести турнир, Мила, я уверена, Магни объяснит твоему чемпиону, что лучший вид брака — это тот, в котором обе стороны уважают друг друга. Он никогда никому не позволил бы заставить тебя чувствовать, что твое мнение не имеет значения или что ты не равна своему мужу.
Лаура обыгрывала меня в моей собственной игре, и я прочистил горло.
— Я ничего не знаю об этом. Мужчины и женщины в Северных землях не равны.
— Почему нет? — спросила Мила.
— Потому что мужчины рождаются лидерами. Это их роль — брать на себя ответственность и контролировать ситуацию. Ты же не хотела бы выйти замуж за слабака, не так ли?
— Нет, я думаю, что нет. — Мила посмотрела на Лауру. — Если бы ты могла сделать это снова, ты бы устроила турнир?
Лауре потребовалось время, чтобы обдумать это.
— С тех пор, как я была маленькой девочкой, я мечтала о своем турнире. Это совершенно особенный день для женщины-северянки, когда тысячи мужчин сражаются за нее. Моим ответом было бы большое «да».
— Но выбрала бы ты Магни снова?
Я глубоко вздохнул и быстро сказал:
— Лаура, тебе не обязательно отвечать на этот вопрос. — Мила обожала меня, и я не хотел, чтобы Лаура рассказала девочке, каким разочарованием я был как муж. — Спасибо тебе за прекрасную песню. Мне пора идти и показать детям, как играть в футбол.
Мила улыбнулась.
— Они говорят, что ты играешь нечестно и что ты жульничаешь.
Я встал и потянулся, зевая.
— Я бы никогда не стал жульничать.
— Ты поднял Платона с земли, чтобы он не мог дотянуться до мяча ногами.
— И что?
— Ты не можешь так делать, — настаивала Мила. — Ты должен играть по правилам.
Я ухмыльнулся и поднял ее с пола.
— Я должен был догадаться, что ты не можешь быть моей биологической дочерью. Я бы ни за что не смог вырастить такого замечательного последователя правил.
Мила улыбнулась мне и повернулась к Лауре.
— Ты придешь поиграть с нами в футбол?
— Конечно. Но я предупреждаю тебя, Мила, я тоже не сторонник правил.
Мила пожала плечами.
— Все в порядке. Северяне никогда такими не бывают.
Глава 15
Борись со мной
Лаура
Мне нравилось бывать в школе. Когда я была ребенком, это было невозможно, и круг моих друзей был очень ограничен.
Наблюдать за взаимодействием девочек и мальчиков было нереально, и мое сердце замирало в груди, когда я смотрела, как они играют в футбол.
Некоторые девочки были быстрыми бегуньями и не сдерживались. Особое впечатление на меня произвела девочка по имени Рейвен. Высунув язык между зубами, она сражалась с мальчиками вдвое крупнее себя, сталкиваясь с ними, чтобы завладеть мячом. Каждый раз, когда происходил физический контакт, мои глаза устремлялись к наблюдавшим за этим мужчинам. Я была уверена, что у мальчиков будут неприятности из-за того, что они прикоснулись к ней, но ничего не произошло.
Если бы какой-нибудь мужчина был так груб со мной в детстве, его бы не было рядом, чтобы рассказать об этом.
Мила болела за Магни и остальных, и мне пришло в голову, что она подпрыгивала от волнения каждый раз, когда кто-то забивал гол.
— За какую сторону ты болеешь? — я спросила.
— За обе.
— Но ты должна выбрать одну из сторон.
Мила склонила голову набок.
— Просто потому, что тебе нравится одна команда, это не значит, что тебе должна не нравиться другая. Мне нравится видеть, как они радуются, когда забивают.
Я покачала головой и улыбнулась.
— Мила, тебе просто все нравятся, не так ли?
Она придвинулась ближе и прошептала:
— Нет.
Это вызвало у меня любопытство, поскольку она казалась самым милым человеком в мире.
— Кто тебе не нравится?
Мила говорила достаточно тихо, чтобы слышала только я.
— Мама Ники. Она плохо поступила с Ники, и именно поэтому Ники больше не видит свою маму.
— Кто такая Ники?
— Она та девочка, которая только что забила гол.
— О, та, кто забила в свои же ворота?
Мила кивнула.
— Тем не менее, это был отличный гол.
— Да, за исключением того, что ее противники выиграли с этого.
Она пожала плечами.
— Меня не очень волнуют очки, и мама Ники мне тоже безразлична. Она была злой, а мне не нравятся люди, которые причиняют боль другим.
— И мне тоже.
Мила обратила все свое внимание на меня.
— Тогда почему ты причиняешь боль Магни?
Ее слова ударили меня в грудь.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты заставляешь его плакать внутри.
— Это не так.
— Да, это так. Здешние мальчики плачут не снаружи, они плачут внутри. Ты можешь увидеть это, когда смотришь им в глаза. Им больно.
— Магни не мальчик.
Мила озадаченно посмотрела на меня, и я добавила:
— Я имею в виду, что он не очень эмоциональный человек. Он никогда бы не заплакал, и у него ужасно получается выражать свои чувства.
— Это не значит, что у него их нет.
Моргая, я переваривала ее слова. Конечно, у Магни были чувства; я просто не знала их глубины, поскольку он не говорил со мной о своих чувствах.
Некоторое время я наблюдала, как он играет в футбол с детьми. Игроки согревались, бегая вокруг, но, промерзнув полчаса, я направилась обратно в здание школы.
Почти у цели звук тяжелых шагов заставил меня оглянуться через плечо и увидеть бегущего ко мне Магни.
— Куда ты направляешься? — спросил он с красными от холода щеками.
— Я хотела выпить немного горячего чая, чтобы согреться.
— Как долго ты пробудешь на этот раз?
— Я не уверена. Ханс свяжется со мной, когда появится новая зацепка по Девлину. — Мы прошли на кухню, где я принялась кипятить воду, в то время как Магни сидел на кухонном столе и наблюдал за мной. Когда я подула теплым воздухом на свои руки, он потянулся и притянул меня в свои объятия.
— Позволь мне согреть тебя.
— Спасибо.
— Засунь руки мне под рубашку.
Он не вздрогнул, когда мои ледяные руки скользнули вверх по его животу, впитывая тепло, исходившее от него.
Его подбородок покоился на моей макушке, а руки обнимали меня.
— Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь, — пробормотал он.
— Тогда почему ты просил меня не возвращаться?
— Что?
— Вчера. Ты позвонил мне, чтобы попрощаться.
Магни застонал.
— Честно говоря, Магни, я не знала, серьезно ты это или нет.
— Ты пропустила ту часть, где говорилось, что я был пьян?
— Нет, но ты же знаешь, как говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
— Тот, кто это сказал, не был пьян. Я слышал, как мужчины хвастались, что могут поднять беспилотник, но я еще не видел, как они это делают на самом деле.
Я сменила тему.
— Почему ты не сказал Миле правду? Тебе не следовало лгать ей о том, что ты никогда не шлепал меня.
Объятия Магни вокруг меня усилились.
— Ты не понимаешь. Мила обожает меня. Я не хочу портить это, рассказывая ей о вещах, которых она еще не понимает. Это не ее вина, что она родилась мамашей. Потребуется время, чтобы открыть ей глаза на наш образ жизни.
— Она милая девочка, и очевидно, что она любит тебя.
Магни отстранился настолько, чтобы видеть мое лицо.
— Любовь — это громкое слово.
— Не для мамаш. — Я немного отодвинулась назад. — Спасибо, теперь мне тепло.
Магни наблюдал, как я готовлю себе чашку чая, и никто из нас не произнес ни слова.
