Воин (ЛП), стр. 16
Я был спокоен, когда бросил в воду еще один камень.
— Ты мне не веришь? — спросила Мила, стоявшая рядом со мной.
— Да, я тебе верю. — Я прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Что не так? — спросила Мила и снова взяла меня за руку.
— Ничего. Мне просто напомнили о времени, когда одна молодая девушка дала мне подобное обещание.
— Я хочу услышать эту историю.
— Может быть, позже. Сначала я должен тебе кое-что сказать.
— Это из-за теста? — спросила она и сжала мою руку.
— Да, я получил ответ сегодня утром, и я не твой биологический отец.
Голова Милы поникла, плечи опустились. Ее длинные светлые волосы закрывали большую часть ее красивого лица, но я мог сказать, что ее губы дрожали.
— Я тоже разочарован, милая, но это ничего не меняет. Если бы я мог выбрать дочь, я бы выбрал тебя в любой день, и ты можешь называть меня папой столько, сколько захочешь.
— Но как получилось, что Тристан стал настоящим сыном Финна, в то время как я не могу быть твоей дочерью? Мы так же похожи, как и они.
Ее негодование и полные слез глаза заставили меня успокаивающе погладить ее по волосам, подавляя собственное разочарование.
— У меня такие же голубые глаза, как у тебя, и ты сам это сказал, у тебя такие же ямочки на щеках, как у меня. Так почему же я не могу быть твоей плотью и кровью?
— Я действительно хотел, чтобы это было так, дорогая. — Я обнял ее, и она продолжала плакать в моих объятиях. Я никогда не умел справляться со слезами или эмоциями и в тот момент почувствовал себя бессильным.
— Может быть, тебе стоит считать, что тебе повезло. Если бы ты была моей биологической дочерью, ты бы, наверное, была злой и кричала на людей, как это делаю я.
Она помолчала, прежде чем заговорить.
— Иногда я выхожу из себя. — Мила вытерла слезы.
— В самом деле? Я никогда не видел тебя злой.
— Я разозлилась, когда Шторм забрал мой десерт на прошлой неделе.
Моя левая бровь взлетела вверх.
— Шторм сделал что?
Мила прикрыла рот рукой.
— Мне не следовало тебе этого говорить. Пожалуйста, не вешай его на дерево. Мальчики уже боятся разговаривать со мной после того, как ты пригрозил им никогда не прикасаться ко мне и не целовать меня.
— Хорошо. — Я удовлетворенно кивнул. — Так и должно быть.
— Но я хочу, чтобы однажды меня поцеловали, как Уиллоу.
— Это произойдет, когда выйдешь замуж, — заверил я ее. — И если ты позволишь мне, я позабочусь о том, чтобы только самые сильные и приспособленные мужчины сражались за тебя на турнире.
— Ты сражался за Лауру?
Я жестом велел нам идти обратно, когда увидел, что Мила слегка дрожит от холода.
— Вот. — Я вытащил перчатки из внутреннего кармана и отдал их ей. Они были слишком велики, но она все равно улыбнулась и поблагодарила меня.
— Да, я сражался за Лауру. Она намного моложе меня, поэтому я долго ждал, пока она будет готова к браку.
— Но как насчет девушки, которая обещала выйти за тебя замуж? Разве она не была разочарована, когда ты женился на Лауре?
— Нет, потому что именно Лаура дала мне это обещание.
— Как Уиллоу и Соло? — Милый голос Милы повысился от волнения.
— Нет, ничего подобного. Не было ни поцелуев, ни соглашения. Просто обещание маленького ангела мне, большому потному воину, который думал, что Лаура — самое милое создание, которое я когда-либо видел.
— Она была красивее меня?
Я посмотрел на небо.
— Когда я впервые увидел Лауру, она показалась мне такой, как будто была единственным ярким человеком на черно-белой фотографии. Она была такой яркой и завораживающей со своими рыжими волосами, что я не мог отвести от нее глаз.
— Сколько ей было лет?
— Примерно твоего возраста.
— Десять?
— Почти. Я думаю, в то время ей было еще девять лет. Я никогда раньше не разговаривал с девочкой, и однажды, когда я учил Хана некоторым боевым приемам, она появилась из ниоткуда. — Воспоминания заставили мои губы приподняться. — Я пришел в ужас, увидев девочку, разгуливающую без защиты, и спросил ее, где ее отец. Оказалось, что ее родители пили чай с моими родителями в другой части Серого особняка. Она заблудилась, когда искала ванную.
— Тогда что ты сделал?
— Я, конечно, отвел ее обратно, и прежде чем мы вошли в дверь, она потянула меня за руку, чтобы остановить, а потом спросила, женюсь ли я на ней, когда она станет старше.
— Сколько тебе было лет?
— Достаточно взрослый, чтобы понимать, что она говорила несерьезно.
— Так сколько же?
Я улыбнулся Миле.
— Мне было около восемнадцати.
Мила сморщила носик.
— Такой старый?
— Да, почти древний. — Мы обменялись ухмылками. — И я был еще старше, когда увидел ее в следующий раз.
— Когда это было?
— Когда ей было двенадцать, и мы были на похоронах. Когда я увидел ее длинные рыжие волосы в море людей, я понял, что это, должно быть, Лаура.
— Ты с ней разговаривал?
— Нет, но я обошел комнату, чтобы получше рассмотреть, и был смущен тем, что маленькая девочка, которую я помнил, так сильно выросла.
— Лаура тебя видела? — спросила Мила, впитывая каждое мое слово.
— Я не знаю.
— Почему ты с ней не поговорил? Тебе действительно следовало поговорить с ней.
— Я не думал, что она вспомнит меня, а ты забываешь, что это не Родина, где мужчины могут разговаривать с женщинами. В Северных землях мы наблюдаем за происходящим издалека. Я не смог бы подойти и заговорить с ней, даже если бы захотел. Это напугало бы ее и расстроило бы ее семью. Правда в том, что девушкам с самого начала редко удается оказаться в такой большой толпе, но я заверяю, что каждый мужчина в той комнате заметил Лауру и ее сестру-близнеца.
— Потому что они были хорошенькие?
— Это, и еще потому, что в то время девушек выдавали замуж в пятнадцать лет. Лауре и ее сестре оставалось всего три года до того, как они были готовы. Все молодые люди взвешивали свои шансы стать тем счастливчиком, который станет их защитником.
Мила скорчила гримасу.
— Но они были всего лишь детьми.
— Я знаю, и мне хотелось избить всех мужчин, которые смотрели на девушек так, словно хотели их поцеловать.
— Разве ты не хотел поцеловать Лауру?
— Она была слишком молода, чтобы я мог думать о том, чтобы поцеловать ее. Я хотел уберечь ее от того, чтобы она вышла замуж не за того мужчину.
— А ты не мог напомнить ей, что она обещала выйти за тебя замуж? — спросила Мила с большими глазами.
Я покачал головой.
— Это так не работает, Мила. Она должна выбрать одного из пяти чемпионов, которые выиграют турнир.
— Лаура и ее близняшка идентичны? — спросила Мила.
— Нет.
— Лаура красивее своей сестры?
— Да. Для меня Лаура всегда была самой красивой девушкой в стране. Ее сестра по натуре более серьезная и сдержанная.
Мила склонила голову набок рядом со мной.
— Жаль, что я не могу спросить Лауру, видела ли она тебя на тех похоронах.
— Скорее всего, она вообще не помнит похорон.
— А мы не можем ей позвонить? — Мила пробежала несколько быстрых шагов, чтобы оказаться передо мной, и отступила назад. — Тристан говорит, что теперь они открыли прямое сообщение через границу. Я знаю, ты сказал, что она вернулась на Родину, но ты говорил с ней, не так ли?
— Угу.
— Так позвони ей прямо сейчас. Я хочу расспросить ее о похоронах.
— Она занята преследованием плохих парней.
— Может быть, у нее перерыв. Я действительно хочу, чтобы ты позвонил ей, — взмолилась Мила.
Я поднял ладонь.
— Ты должна вернуться в класс. Я позвоню Лауре сегодня вечером и передам тебе, что она сказала.
— Обещаешь?
— Да.
— А ты расскажешь мне остальную часть истории о вас с ней, когда придешь в следующий раз?
— Если ты этого хочешь.
— Да, и я также хочу, чтобы ты рассказал мне о…
Прежде чем Мила успела закончить предложение, я сделал большой шаг, оторвал ее от земли и развернул в воздухе так, что она повисла вниз головой. Это заставило ее взвыть от смеха, когда я продолжал идти дальше с ней, болтающейся у меня на руках, дразня ее.
