Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 38
Наша классная настаивала на традиционном проведении встречи: мы торжественно презентуем организацию, рассказываем о своей деятельности, потом каждый гость рассказывает о себе, они разбиваются в группы по интересам, но я настоял на несколько ином формате и взаимодействии, более комфортном для неуверенных в себе подростков, большинство из которых интроверты. Заставь такого выступить перед толпой незнакомых людей — и все, он потерян для «Прогрессоров», тоньше работать надо.
В презентации согласились участвовать москвичи: Алекс — скорее всего из-за Гаечки, он даже торт проспонсировал, Олег, Егор, Лекс — из солидарности. Все они выпустились из школы и теперь студенты, у них была ответственная и очень нужная функция: узнавать, какие вузы есть в Москве, какие там условия поступления, вероятность поступить бесплатно и конкурс. Они согласились приезжать на зимних каникулах и рассказывать это все моим землякам.
Что касалось остальных ребят, они взяли на себя функцию кураторов ячеек. Учителями будут взрослые, посредниками — моя команда. Гаечка будет курировать литературную секцию, Мановар — музыкальную. Яна прокачать бы, учил бы ребят взаимодействовать с компами. Ничего, в Москве наберет литературы, освоит знания на моем компьютере, и все будет. Что касается компьютерного класса, уговорю директора, чтобы позволял учиться на школьных машинах, которые теперь у нас точно будут. Тимофей пока возглавит секцию бокса, потом его сменит Рамиль и кто-то еще.
Ну а самая ответственная миссия была на мне: в финале нашей встречи, когда станет ясно, кто свой, а кто чужой, предстоит дать толчок к развитию десяткам подростков. Нужно минимум слов. Я два дня думал над словами, нашел оптимальные, но все равно опасался, что мое выступление будет иметь тяжелые последствия и на день выбьет меня из жизни.
Как же мне не хватало Наташи, которая настроила бы гостей на нужный лад!
Еще другие мысли крутились: скоро придут потенциальные соратники, список тех, кто достоин получить дар, расширится — то только в одном городе, а мне нужен максимальный охват. Надо придумать, как это устроить.
Из помещения вышла Гаечка, качнулась на пороге с носка на носок и отчиталась:
— Минибутеры готовы. Получилось много. Идемте смотреть.
Мы с Илоной Анатольевной направились за ней. В большом светлом зале стояли четыре школьные парты — списанные, но реставрированные по мере сил и застеленные скатертями, на них красовалось по четыре блюда с разнообразными капапе. Девчонки вырезали кругляшки из кусочков хлеба рюмкой, они были белыми, серыми, черными. Шпажек было не достать, и сыр, колбасу, огурцы, помидоры, буженину к кругляшам пришпиливали большие спички, лишенные головок.
Вспомнилось, какое удивление у учителей вызвал шведский стол. Наверняка и наши гости удивятся таким вот странным бутербродам. Пока еще не проявился тот умник, который к любой более-менее приличной вещи или процессу прицепил дополнение «евро». А так — вполне себе евробутеры.
Их было недостаточно, чтобы наесться, и приемлемо, чтобы ненадолго утолить голод. Я рассчитывал, что большинство ребят пообедает дома.
— Тебе не стремно? — тоскливо спросила Гаечка. — Я жутко боюсь. Как вспомню кобыл московских, так сразу в дрожь.
— Тебе-то чего бояться? — удививлась Илона Анатольевна. — У тебя одна небольшая роль и стих.
— Всегда стремно, когда делаешь что-то новое, — поделился очевидным я. — Главное начать, потом страх пройдет.
Гаечка шумно вздохнула, обняла себя руками, словно она мерзла. Будто почувствовав это, вышел Алекс, встал рядом. Гаечка оставалась недотрогой, и он боялся лишний раз к ней прикасаться. Однако он был счастлив. За все время нашего знакомства таким окрыленным я его не видел никогда. Гаечка тоже радовалась, но в ее глазах — то страх, то радость. Ей бы к психологу хорошему, чтобы побороть эту проблему, да где ж его взять? Придется Алексу ее долго приручать.
Я взял канапе с бужениной, отправил в рот, чем спровоцировал возглас Лихолетовой:
— Паша! Не надо шакалить на кухне! Их и так мало.
Ближе к четырнадцати стали сходиться учителя: Эрик, который учил Борю, моя Верочка, одного взгляда на которую достаточно, чтобы вогнать меня в краску, Антон и Нага, Мановар привел волосатого байкера, который учил его играть на гитаре — тот учился на третьем курсе музыкального заочно. На кого, я так и не понял.
Взрослых тоже привлекли канапешки, потому пришлось немного отложить на маленькую тарелку — взрослым, как и детям, хотелось попробовать евробутеры.
В полвторого Илона Анатольевна распорядилась:
— Друзья! Скоро начнут собираться гости. Давайте пока скроемся с глаз в кабинетах. Мальчики, вас это тоже касается. Девочки, накрываем столы скатертями, это все-таки вторая часть нашего знакомства, сперва — презентация.
Девушки послушались и спрятали угощение, накрыли сверху скатертями. Лихолетова и Любка встали у входа с анкетами и ручками, которые планировалось раздать каждому гостю.
Я выбежал на улицу, перешел через дорогу и посмотрел на помещение издали. Никакой музыки, никаких надувных шаров и украшательств, все предельно просто: рекламная вывеска с нашей эмблемой — рукопожатием, и черные большие буквы: «Прогрессоры».
Ну а как еще выглядеть офису тайного ордена?
Интересно, на сколько сдвинется время на таймере, когда мы все провернем?
Или ни на сколько, потому что мы замыслили никому не нужную блажь? Придут три калеки, шарахнутся друг от друга, и останется с нами кто-то один, самый бестолковый.
Вот этого мы все боялись больше всего. Тогда выступим друг перед другом, съедим вкусное, и я помашу рукой уплывшим денежкам. И надеждам ускорить процесс спасения человечества.
Глава 19
Клуб анонимных социофобов
До открытия презентации оставалось пять минут. Мы с Илоной Анатольевной стояли у порога, за дверью дежурили Гаечка и Лихолетова с ручками и рукописными анкетами в виде тонких тетрадей, потому что вопросов было много.
Чтобы не возникало неловких пауз, которых непонятно, чем заполнять, нужно ребят занять.
Анкеты писала Гаечка своим каллиграфическим почерком, под копирку, и ушел у нее на это целый день. Анкет было больше ста. Вот обидно будет, если мои опасения подтвердятся, и никто не придет!
Если в торговле я худо-бедно разбирался, и был живой пример перед глазами, который все рассказал, то от общественной деятельности я шарахался, как черт от ладана, и как все устроено изнутри, представлял себе смутно.
— Может, мы пугаем посетителей? — спросил я у англичанки, провожая взглядом проходящих мимо людей. — И лучшей уйти? Вон паренек стоит, сюда смотрит и боится сдвинуться с места.
Она лишь пожала плечами, а я спустился по ступеням, снова перешел на другую сторону широкого тротуара и только сейчас увидел застывших истуканами подростков. Пришли они в основном поодиночке и просто боялись заходить.
Загонять их было глупо, приглашать тоже, потому я решил проверить, сработает ли стадный инстинкт, прошелся туда-назад и бодрым шагом направился ко входу, где ждала Илона, жестами показывая ей, чтобы заходила внутрь. Она, слава богу, сообразила и исчезла.
Шагая к двери, я наблюдал в зеркальное стекло, как вслед за мной идут парни и девушки, мальчики и девочки, было их точно больше десяти человек, что уже не провал, хотя и триумфом не назовешь, все же мы надеялись, что придет человек пятьдесят.
Но теперь я был рад и тому, что есть.
Подходя к порогу, ребята косились друг на друга, видя братьев и сестер по несчастью.
За дверью Гаечка с Лихолетовой переговаривались и замерли, когда я сказал:
— Идут!
Илона Анатольевна скрылась с глаз, я переместился в пустой кабинет, окна которого выходили туда, где порог, чтобы считать гостей: не пятнадцать, больше!
. К посетителям вышли Любка и Алиса, обе яркие, модные, они должны были проводить девочек в зал с матами, где уже расселись наши, показывая гостям пример, что делать дальше. Сопровождать парней вызвались Памфилов и Кабанов. Потому что девушкам комфортнее с девушками, а парням — с парнями.
