Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 21
Наплескавшись, москвичи вылезли из воды. К этому моменту взрослые все подготовили для нашей забавы, раздали пронумерованные листки, написать можно как про кого-то одного, так и про нескольких человек, зафиксировали, у кого какой номер.
Девчонки сразу же задумались, зашептались. Младших занятие тоже увлекло, старшие отнеслись более халатно.
— Вот и посмотрим, — Илья потер руки.
Похоже, его Гаечкин талант волновал гораздо больше, чем меня.
До моего слуха донесся голос Валентина Николаевича:
— Геннадий не приедет на закрытие?
— Он очень устает, — ответила Илона Анатольевна, что-то добавила шепотом.
— Да, пусть отдохнет, — согласился Поддубный и продолжил спустя паузу: — Похоже, оно движется к нам, и дождя не миновать. Как жаль. Еще и автобус не едет. Помнится, раз гроза застала нас в палатках, это… очень неприятно.
Илона Анатольевна ответила как истинная оптимистка:
— Валентин, бросьте паниковать.
Закончив с дружескими текстовыми подначками, меня окружили ребята, которых я тренировал. Они выглядели мрачными и сосредоточенными, словно предстояло серьезное соревнование, а не потешные бои. Весело было только Наташе и Оле. Последняя говорила, стреляя глазами то в Самочкина, то в Алекса:
— Вот как хлынет дождь, будут у нас женские бои в грязи.
Алекс, надо отдать ему должное, не велся, страдал с достоинством. Он на Гаечку даже не смотрел, разве что украдкой. Гаечка тоже выглядела расстроенной, и причину я понять не мог. Ей открылась телепатия, и Саша обалдела, узнав, что люди думают друг о друге и какие у них грязные мысли? Или увидела будущее без людей? А может, и с людьми, просто огромные территории отравлены и миллиарды погибли…
О том, что это был локальный удар, я не думал. Ведь Ноо была смертельно больна и должна была погибнуть вместе с человечеством, теперь же удалось добиться стойкой ремиссии.
Я не выдержал, подошел к Гаечке и спросил прямо:
— Саша, что случилось? На тебе лица нет.
Девушка побледнела и вроде как даже испугалась, но надела на лицо улыбку и пошла в отказ:
— Просто грустно, что лагерь заканчивается. Так хорошо было!
Вот как выяснить, в чем причина, и не подставиться? Пришлось расспрашивать Лихолетову, но Рая была не в курсе, что неудивительно: Гаечка довольно скрытная, тем более они с Раей не особо близки.
Вдруг Сашин талант доставляет ей страдания, и она не может понять, что с ней творится?
— Давайте потренируемся, — предложил Саня-пловец, оглянулся на старших, которым было все равно — потеха и есть потеха.
Я помотал головой.
— Нет. Вы потратите все силы, видите, какая жара? Душно, нечем дышать. Вместо того, чтобы убиваться или нервничать, вы лучше отдохните, накопите силы. Оля с Наташей изобразили бой, причем довольно достоверно. Самочкин уставился на них с интересом, Алекс — просто скользнул взглядом.
— Все получится, — ободрил подопечных я. — Драться вы будете не в полную силу, так у вас не было бы шансов из-за большой разницы в весе. А техника у вас намного лучше. Оценивать будут именно технику. Опозорите старшаков по самое не хочу.
Я стукнул кулаком по кулаку Сани пловца, и все парни сделали так же и вроде как успокоились. Ия, Юля и Ян разложили бусы на покрывале. Где-то они раздобыли серебристый, золотой и оранжевый лак и покрыли некоторые раковины. А вообще смотрелось стильно, аутентично.
На другом покрывале лежали костюмы аборигенов. Двое парней зубной пастой и сажей нанесли себе боевую раскраску на щеки и лоб.
Я посмотрел на восток. Туча расползлась на половину неба, но была по-прежнему далеко. Облака заходили с юга и севера, будто бы брали нас в кольцо и постепенно его сужали. Прогудел заходящий на посадку самолет, и я сказал, указав на него.
— Не просто так тут аэропорт. Здесь наибольшее количество солнечных дней в году.
Вася-кузнечик погрозил небу и пропищал:
— Пошел вон, дождь, тебя тут не ждут!
Гаечка улыбнулась и сказала:
— Да, он испугался и теперь точно не пойдет. — Она запрокинула голову и проговорила: — Дождичек, миленький! Пожалуйста, дай нам нормально отпраздновать. Если тебе хочется — лейся где-то в другом месте, посмотри, какие просторы!
— Теперь точно не пойдет! — улыбнулся Саня-пловец. — Я знаю, как закрепить эффект! Народ! Эй, народ!
Он выбежал к костру и замахал руками.
— Давайте дождь отгонять! Я знаю как!
Он был в одних плавках. Побежал к приятелям, разрисовал лицо, как у них, надел юбку из листьев тростника, нацепил обруч с чаячьими перьями, что нашли тут на берегу. Смуглый, сбитый — ну точно индеец.
— Барабан нужен! — Саня замер, позволяя себя сфотографировать.
Усмехнувшись, Валентин Николаевич посоветовал:
— Возьми бидон.
Пустых бидонов оказалось три. Двое разрисованных парней присоединились к камланию. Они ходили гуськом друг за другом, будто ламбаду танцевали. Саня бил в бидон палкой, остальные -ладонями.
— Уходи, мерзкий дождь! Уходи, мерзкий дождь.
Дальше кричали хором:
— У-хо-ди! У-хо-ди!
К костру сбежался весь лагерь. Зеваки орали «Уходи» вместе с шаманами.
— Можно с вами! — пропищал Вася-кузнечик, но его порыв остался без ответа.
Желающие стали хватать юбки, на всех их не хватило, и обделенные убежали обдирать тростник, чтобы сплести себе такие же. Девушки начали плести венки из тростниковых листьев, а я, поулыбавшись, отправился ловить крабов. С самого утра у меня лирический настрой, очень хочется побыть одному.
Однако как бы ни так! Мне на хвост упал Алекс. Благо под водой не поразговариваешь, да и, отплыв подальше от берега, мы направились в разные стороны. Гаечка прошлась по берегу туда-сюда, с завистью глядя на нас, но она учила девчонок нырять и утомилась, потому не стала присоединяться.
Вернулись мы с уловом. Я поймал десять крабов — самок отпускал на месте. Алекс принес семь вместе с самками.
— Как они не заканчиваются? — удивилась Нина Игоревна. — Только поймали целую кучу.
— Они в песок закапываются, — сказал я. — Некоторые прячутся под камешками.
Алекс поймал огромного каменного краба, неповоротливого накануне линьки, всего в наростах. Этот краб пошел по рукам. Илья тотчас кинулся учить ребят брать краба так, чтобы он не дотянулся клешнями, потому что такой если ущипнет — будет гематома, может и кожу пробить.
Фотограф посчитал своим долгом запечатлеть монстра.
Все были так увлечены, что не заметили Нагу и Антона. Вместе с ними на автобусе приехал Рамиль — как он пропустит бои? Это его жизнь.
Рамиль поставил на песок мешок, говоря:
— Это кукуруза, отец передал. Надо сварить. Там еще один мешок есть.
— Круто! — воскликнула Оля.
Новость не порадовала только Самочкина, который перемешивал какое-то варево в котле огромной ложкой. Судя по налипшим крупинкам, это была гречка с тушенкой. Он помыл бы котел, потом сварили крабов и — ужин. А так еще и кукуруза — вообще бедолаге от котла не отойти.
Нага сказал:
— Геннадий Константинович велел разгрузить автобус. Там много вкусного. И пирог с абрикосовым вареньем. — И сделал приглашающий жест. — Налетай, разгребай! Водитель вам поможет. Вернетесь — будем устанавливать ринг и проводить жеребьевку.
Антон посмотрел на грозовой фронт и добавил:
— И желательно все провести побыстрее. Потому что там, — он кивнул на восток, в сторону нашего города, — хлещет и полощет.
— Не будет дождя! Мы против! — объявил Саня-пловец. — Колдуем! Присоединяйтесь.
Запрокинув голову, Гаечка шевелила губами, будто бы уговаривая непогоду обойти нас стороной.
Наступило время обеда. Я ошибся, сегодня был гороховый суп с копчеными ребрышками, а не гречка, и крабы с вареной кукурузой — пальчики оближешь, и ненадолго в лагере воцарилась тишина. Рядом со мной сидела Гаечка, черпающая суп, более напоминающий гороховую кашу, но не менее вкусный от этого.
Рядом лежала тетрадь грудастой Оли, куда Саша должна была написать что-то памятное.
