Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 90
Я сидел у очага и старался не дышать носом.
Лепешка, которую мне дали лежала на ладони. Теплая, румяная, с хрустящим краем. Если бы не запах, вполне можно было принять за нормальную еду.
Я зачем‑то отломил кусочек, рукой. Всё же любопытство взяло вверх.
– А из чего это сделано? – Решил уточнить я у Носка, который с гордостью наблюдал за мной.
– Секретна ингридена. На слизняках! – Всё так же с гордостью, произнес он. – Моя учить. Теперя все уметь!
– Эм. – Я сглотнул ком в горле. – Спасибо я лучше каши поем.
Лепешку же отдал рядом сидящему другому гоблину. Он тут же обрадовался и принялся есть.
Сосед потянулся было отломить кусочек, но получил локтем под ребра. Пришлось вмешаться, пока мне тут опять не начали выяснять, кто первым увидел чужой ужин.
– Раздели. – Гоблин замер с открытым ртом. – Всем не хватит, – вздохнул я. – Ему половину дай.
Он нехотя отломил крошечный край.
Я хмуро посмотрел на него. Край стал заметно больше.
Ладно.
Я развязал свой мешок, достал крупу и передал Носку.
– Свари кашу. Воду сначала поменяй. И котелок вымой.
Носок покосился на почти пустую посудину возле очага.
– Там чистый.
– Не испытывай мое доверие второй раз.
Он подхватил котелок и вышел. Остальные тоже вышли следом. Видимо, они боялись находиться со мной рядом без Носка.
Пока гоблин возился с водой, я осмотрел хижину.
Стало теснее. Вдоль стены лежали новые подстилки, у входа сушились какие‑то тряпки. Над очагом висело что‑то, что раньше видимо было змеями.
Снаружи кто‑то ругался. Раздался шлепок, затем обиженный визг.
Да, дел прибавилось. Носок вернулся, установил котелок и присел рядом.
– Рассказывай, – велел я.
– Чего, Павелителя?
– Все. Кто пришел, где живут, что едят. И почему ты назвал их лишними?
Гоблин почесал ухо.
– Сначала мало приходить. Супа кушать. Моя не знать. Потом многа приходить.
– Это я уже понял.
– Моя считать. Номер давать. Они другой номер говорить. На лоб рисовать. Моя бить, они убегать. Потом опять приходить.
Я посмотрел на него. Носок развел руками.
– Моя всех не помнить.
– Неудивительно. А дальше?
Гоблин помешал воду ложкой, хотя мешать пока было нечего.
– Наши сердиться. Эти чужой. Лепешка брать, лягушка брать. Дома лезть. Наши говорить, уходить. Чужой не уходить.
– Дерутся?
– Драться. Моя всех бить.
Я кивнул.
Универсальное средство управления. Сам виноват, хорошо научил.
– А работают пришлые?
– Который моя палка видеть, работать.
– А остальные?
Носок задумался.
– Прятаться.
Я протянул ему крупу.
– Засыпай. И слушай.
Он поднял котелок за ручку, отодвинул от сильного жара и только потом всыпал зерно. Хотя бы с готовкой что‑то усвоил.
– Какие они, нахрен, чужие? – Тут же начал я.
Носок повернул голову.
– Из другой племя, Павелителя.
– Кроме вас, на болоте никого нет. Люди по краям живут, а здесь одни гоблины. Вы одинаково голодали, одинаково спали в грязи. Теперь нашли, из‑за чего друг другу морды бить.
Он нахмурился, пытаясь понять, чего именно я от него хочу.
– Гоблин гоблину чужим не бывает, – пояснил я. – Раз пришли жить – принимаешь. Но работать будут все. А вот если будут отказываться, тогда можно и прогнать. Но не так, что одни строят, а другие ждут с мисками. На своих и чужих не делить.
– Моя говорить. Они не слушать.
– Собери их по группам. В каждую поставь того, кто уже научен тобой. Эти плетут, эти жерди таскают, эти еду собирают. Чтобы ты знал, с кого спрашивать, а не бегал за каждым по кустам.
Носок задумчиво посмотрел на черпак.
– Который главный тот получать?
– Сначала объясняешь. Потом проверяешь, что поняли. И только потом решаешь, кому чего получать.
Вода начала закипать. Гоблин принялся помешивать кашу.
Я немного вытянул ноги к огню.
Сорок восемь гоблинов еще можно было кое‑как держать на обмене с людьми. Почти две сотни – уже другой разговор. Хотя и рук тоже ведь прибавится. Главное, чтобы не пришлось потом опять всех от голода спасать. Придется что‑то придумать попрактичнее лягушек.
– Домов придется построить больше. Да и загоны видимо расширить. Это для начала.
Артефакты по приманиванию работают исправно. Надеюсь, василисков тут больше в округе не найдется. А так всё должно быть хорошо.
– Только не хватайте первых же лягушек на еду. – Продолжил говорить я. – Для чего было велено часть оставлять?
– Чтоб маленький лягушка делать.
– Вот. Правильно.
Носок важно кивнул.
В этот момент в дверь сунулась чья‑то голова. Носок тут же рявкнул на гоблинском, и голова исчезла.
– Это чего?
– Спрашивать, моя скоро супа давать.
– Понятно. И еще… нам здесь маяк понадобится.
Носок перестал мешать.
– Какая маяк?
Я прикинул размеры будущего якоря. Место нашлось, но впереди еще предстояло проверить точку, подготовить основание и закрепить контуры. Деревяшкой здесь не обойдешься.
– Большая каменюка, если по простому. Придется поработать. Но это и так было понятно. – Хмыкнул я собственным мыслям. И потом чтоб никто к ней лишний раз не подходил.
Гоблин оглянулся на очаг.
– Такая?
– Больше.
Он развел руки.
– Как хижина примерно. – Произнес я. Тот аж округлил глаза. – А кому сейчас легко? – Усмехнулся я.
Носок шумно выдохнул.
– Если все получится, это и будет порталом. Но просто так там всё равно не получится перемещаться.
Носок тут же выпрямился.
– Быстро ходить?
– Быстро и сухо.
Он довольно оскалился, подхватил черпак и постучал им по стене.
Снаружи кто‑то отозвался.
– Каменюка искать! Большой! Многа! Не ссать! Павелителя ходить будет!
Я закрыл глаза.
В целом задачу донес и славно.
Джордж сидел на бревне, у котла в котором варилось еда для гоблинов, и с задумчивым видом наблюдал за работой гоблинов.
Работа шла.
Только вот скорость этой самой работы и организация вызывала большие сомнения.
Часть зеленых коротышек таскали камни, собранные по всей округе. Часть, вооружившись каменными молотками и зубилами, старательно обкалывала их, пытаясь придать хоть приблизительно прямую, блокоподобную форму.
То, что глазомер у гоблинов, был довольно своеобразный, выливалось в то, что каменные «кирпичи» были совершенно разного размера. Причем стандарт блока у всех был один: «И така сойдет!».
Рядом лежала деревянная рейка с нанесенными зарубками, по которой полагалось вымерять будущие блоки. Джордж лично показал, как ею пользоваться, и даже потратил немало времени, объясняя, почему камни должны быть одинаковыми.
Однако, мерой и эталоном никто не пользовался по назначению. Его уже несколько раз погрызли, два раза им почесали спину и три раза стукнули по голове соплеменника.
Один гоблин уже минут десять возился с камнем, который явно был слишком маленьким. Другой, напротив, старательно обкалывал огромную глыбу, постепенно превращая ее в нечто отдаленно напоминающее куб.
Еще двое спорили над рейкой.
– Твоя криво держать! – возмущался первый, тыкая грязным пальцем в зарубку. – Вот тута надо! Тута!
– Моя правильно держать! Твоя глаза кривой!
– Моя глаза хороший! Твоя руки задница расти!
После этого последовала короткая перепалка на гоблинском, сопровождавшаяся размахиванием руками и взаимными обвинениями в нетрадиционном совокуплении с неодушевленными предметами.
Джордж, наблюдавший это, тяжело вздохнул.
Собственно, ничего необычного. Он прекрасно помнил, как обстояли дела с подобными работниками в его прошлой империи. Гоблины могли заниматься однообразным, монотонным трудом часами, если им четко объяснить, что именно требуется. Проблема заключалась в другом.
