Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 9

— Пап, — подал голос Винсент, проигнорировав слова Джорджа. — Сорокин говорит, что я уже могу претендовать на место в рыцарском ордене. Мне еще надо подтянуть тактику, но…

— Не спеши, — отозвался отец. — Все приходит со временем. Служба в ордене начнется с должности оруженосца. А это ох какое непростое дело.

— Но, Сорокин…

— Я ему верю, но считаю, что тебе надо стать постарше, — покачал головой отец. — Оруженосец в твоем возрасте — это не серьезно. Врят ли тебя возьмет достойный рыцарь. А тебе необходим максимально хороший старт в ордене. Рыцарь для оруженосца — это не сапоги. Своего рыцаря просто так не поменяешь.

Винсент нахмурился и задумчиво кивнул.

— Простите, а меня так и будут игнорировать? — подал голос Джордж. — Мне придется идти в договорной брак?

Заметив как в зале снова повисла тишина и на нем снова скрестились взгляды, он закатил глаза и произнес:

— Ладно, мне придется жениться после пророчества?

— Успокойся, Джордж, — буркнул Брайан. — Ты седьмой и…

— И что? — возмутился мальчишка. — Что за бред? Если я седьмой, то что? У каждого сына по три служанки. Молодые и красивые. У меня старая ворчливая Каролина и София. У каждого по три учителя — у меня один старый зануда. Я в чем-то виноват? Ну, кроме того, что родился седьмым?

Братья переглянулись, после чего их взгляды скрестились на главе семейства, что сидел с кислой миной.

— Дело в пророчестве, да? — спросил Джордж, тоже глянув на отца. — Что за пророчество такое? Я изрядно раздражен из-за того, что мне им тыкают, но никто не удосуживается мне о нем рассказать.

— Отец, может… — начал было Винсент.

— Выйдите, — оборвал его мужчина и тяжело вздохнул.

Братья молча поднялись и вышли из кабинета, оставив седьмого сына наедине с отцом.

Тот глянул на отпрыска и произнес:

— Альфред жаловался на тебя. Хвалил и жаловался, — произнес он, после нескольких секунд молчания. — Хвалил за ум и память, способность анализировать информацию. А ругал за излишне дерзкое поведение, беспардонность и… неоднозначные решения.

— Просто он зануда, — хмыкнул Джо и сделал глоток какао.

— Возможно, но…

— Пророчество, — перебил главу рода мальчишка и сделал еще один глоток. — Вы ведь выгнали всех не для того, чтобы отчитывать меня?

Мужчина в кресле недовольно хмыкнул и вздохнул. Он глянул на пятилетнего ребенка, что разговаривал и давил совершенно не как ребенок, а затем спросил:

— Что ты знаешь о «цитадели мудрости»?

— Вы про ту сказку, о великих знаниях, что сделают отважного человека героем? — спросил Джордж, после пары секунд воспоминаний сказок, что читала ему София.

— Это не сказка, а былина, — произнес мужчина и вытянул ногу. — Основатель нашего рода — великий маг Уильям'Переворачивающий небо' создал эту цитадель много веков назад. Он же оставил нам указания.

— Пророчество?

— Указания, — сделал акцент мужчина и глянул на сына. — Каждый седьмой сын должен прийти в цитадель, где он лично обучит его всему, что знает. Если тот, разумеется, будет достоин.

— Так… А причем тут… — хотел было спросить Джордж, но тут же замер, после чего с усмешкой добавил: — А, ну да.

— Если претендент пройдет все испытания, будет отважен и умен, то великий маг лично его обучит всему, что знает, — закончил отец. — Этой традиции не меньше пяти сотен лет. И мы чтим ее.

— Не поймите меня неправильно, отче, — задумчиво произнес Джордж, а потом спросил: — А из этой «цитадели мудрости» хоть кто-то возвращался?

— Разумеется, — с достоинством кивнул мужчина. — Один «Адское пекло» из нашего рода, Герадонт «Бессмертный» тоже из нашего рода…

— И…?

— Это все, о ком я знаю, — пожал плечами глава рода.

— А остальные? Что было с теми, кто оказался… Недостоин?

Мужчина тяжело вздохнул, отвел взгляд и произнес:

— Они погибли.

— А… А-а-а-а… — закивал головой бывший темный властелин. — Вот почему мне постоянно твердят: «Сначала пророчество исполни».

— Возможно из-за этого, — кивнул мужчина.

— А отказаться идти туда, у меня права разумеется…

— Нет.

Джордж вздохнул, поставил чашку на столик рядом со своим креслом и поднялся. Склонив спину перед отцом, он произнес:

— Я рад, что вы все же ввели меня в курс дела, — произнес мальчишка. — Не смотря на стойкое ощущение, что никто из вас не верит в то, что я смогу вернуться, я искренне благодарен за информацию.

— И даже спорить не будешь? — хмыкнул мужчина, внимательно осматривая его.

— Могу. Только… зачем?

— И ты не боишься?

— Я? Ни капли, — усмехнулся мальчишка и еще раз поклонился. — Простите, отче, но я откланяюсь. Попробую найти ту самую сказку и перечитать еще раз. Возможно найду какую-нибудь подсказку.

— Ступай, — кивнул ему отец и как только мальчишка вышел, тяжело вздохнул и тяжелым взглядом уставился в чашку с какао, что держал в руках.

* * *

Я шел по коридору, заложив руки за спину, и старался не наступать на стыки между плитками.

Шаг, еще шаг…

На четвертом пришлось немного потянуть ногу. Мелкое тело. Даже ходить задумчиво и с достоинством не получается. Зато с силой наконец наметились подвижки.

Долгое время я собирал ее по крупицам. Расшевеливал источник, гонял по телу то немногое, что удавалось из него выжать, и каждый раз удерживался от желания потратить хоть что-нибудь на полезное.

На Фреда, например.

Теперь запаса должно было хватить для первого обращения источника во тьму. Совсем небольшого, без сложного ритуала. Подтолкнуть силу к тьме, закрепить результат и уже с этим работать дальше.

А то от этого Света толку было…

Я шевельнул пальцами, прислушиваясь к слабому теплу в груди.

Нет, пока рано радоваться. Еще потребуется жертва для проведения ритуала.

Мышь подойдет, но лучше крыса. Живучая тварь, с вполне приличным для своих размеров запасом. Для первого раза хватит.

Оставалось ее поймать.

Я замедлил шаг.

На кухне крысы точно были. Недавно одна служанка так орала, что я даже подумал — кого-то режут. Оказалось, всего лишь хвостатая дрянь пробежала у нее под ногами.

С ловушкой тоже можно что-нибудь придумать. Ящик, подпорка, кусочек мяса…

Только проверять придется самому. Иначе крысу найдут раньше меня, прибьют лопатой и выбросят.

— Я вам сколько раз говорил⁈

Голос Фреда заставил меня остановиться. Я как раз проходил мимо открытого окна. Из соседнего доносилась возня, затем что-то звякнуло.

— Вы на воду посмотрите! Она же мутная!

— Господин, мы утром меняли…

— Значит, плохо меняли! И зерно это уберите. Свежее насыпьте.

Я подошел ближе к окну и выглянул во двор. Из-за выступа стены комнаты Фреда не было видно, зато слышно прекрасно.

— Ты клетку чистила?

— Да, господин.

— А почему она не поет?

Повисло молчание. И только спустя несколько секунд раздался ответ.

— Может быть, ей сейчас не хочется, — осторожно предположила служанка.

— Не хочется, потому что вы за моей канарейкой не ухаживаете! Вон, сидит нахохлившись. Доведете птицу — я с вас спрошу!

Снова звякнула посуда. А потом кто-то в очередной раз торопливо извинился.

— Воду сменить, корм принести. И уберите здесь нормально. Чтобы ни перышка!

В соседней комнате застучали каблуки, а затем закрылась дверь.

Я уже собирался идти дальше, когда Фред снова заговорил.

— Ну что ты, моя хорошая? Обидели тебя? — Голос у него стал тоньше и мягче. Даже не сразу поверилось, что это тот же самый человек.

— Сейчас тебе все поменяют. Свежей водички принесут. Ну же, спой.

Раздался тихий свист, словно канарейка что-то ответила ему. Вот же болван.

— Давай. Ну, давай же. Ты ведь умеешь.

Канарейка коротко чирикнула.

— Вот! Молодец! А теперь песенку. Ну? Для меня?

Я медленно повернул голову к соседнему окну.

Надо же. И как я мог забыть. Он же постоянно с этой птицей возится. Каждый день хвастается и нарадоваться её пению не может.