Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 68

– Беги! Человек умрет! – Повторил гоблин.

– Я вас сам сейчас всех поубиваю, придурки, – произнес я на их языке. – Чего так долго? Задолбался ждать. Ведите меня к шаману.

Они замерли и раскрыли в изумлении рты. Несколько секунд все четверо смотрели на меня. А потом перевели взгляды на Носка.

Тот поднялся, слегка расправил плечи и сам заорал.

– Чего стоять? Веди, придурок!

Гоблин с копьем моргнул.

Носок ещё сильнее нахмурился и замахал ложкой, видимо войдя во вкус.

– Павелителя ждать! Ты глухой, да? Павелителя больно бить!

Я посмотрел на него и усмехнулся.

Не, ну в целом, тут я с ним согласен. Наконец‑то что‑то дельное сказал.

* * *

Я шел за гоблинами и задумчиво поглядывал по сторонам.

Я замечал метки, видел тайные тропы гоблинов, но то, что я не видел следа их «цивилизации», меня немного напрягало.

Что? думаете у гоблинов не было цивилизации?

Конечно была! Правда своеобразная.

В свое время, когда я присоединял племена я насмотрелся на нее. Все эти идолы на перекрестках троп, письменность из зарубок. Хотя это и письменностью называть было нельзя. Что‑то вроде надписи на дороге «Я убил лису! Ха, неудачники!».

Примитивно, не особо информативно, но тем не менее – это было.

Тут же…

Тут не было вообще ничего. Строгие названия «туда\не туда\лиса\медведь\человка» и максимально скрытые зарубки.

По началу я подумал, что тут почти нет гоблинов, но когда я начал замечать следы, то понял – это скрытность. Попытка максимально скрыть свои следы.

Мы прошли по кочкам, по краю болот и наконец вышли на просторную поляну. На ней тлело кострище, пару десятков гоблинов занимались кто чем, а еще находилось единственное сооружение – круглый шалаш из веток, хвои и покрытый сверху мелкими шкурками.

Мы остановились на краю.

Наши сопровождающие, тут же шмыгнули в сторону, а гоблины наконец нас заметили.

Тут же поднялся шум, гвалт, крики.

Гоблины заметались. Женщины тут же похватали мелких гоблинят и рванули в кусты. Мужские же особи похватали палки, камни.а у нескольких нашлись даже подобие копий.

– Грысь! Грысь вак‑бак‑так! – выкрикнул кто‑то.

Я их не торопил. Я понимал, что это был зов шамана и сейчас он должен решить, что с нами делать.

Да, я прекрасно представлял, что сейчас будет, но увы.

Гоблины и так суеверные существа, а дикие – можно сказать патологически суеверные.

Из шалаша вышел гоблин.

Старый, с седой тонкой бородкой на подбородке. На нем был самый обычный мешок из‑под зерна, на который тот прилепил кучу разномастных перьев. На голове был старый позеленевший от времени медный котелок, в который этот шаман навтыкал клыки. Причем достаточно крупные.

Кабан что‑ли?

– Кур‑бур⁈ Вар‑вар‑усу‑у‑у‑у‑у…! – протянул он оглядев гоблинов.

Это он так возмутился тем, что кто‑то посмел привести в их дом человека.

– Гри беле‑меле хрын! – подал голос мой гоблин. Он указал на меня, обозначив как повелителя тьмы. Дальше же он принялся рассказывать, что я каждый день его кормлю и что я очень сильный. – Рю ам‑ам, кусо‑о‑о‑о! Быр дыр нюк‑нюк…

Да, я прекрасно понимал, что это все не имеет смысла. Дикие гоблины живут по своим заветам и правилам. Они не станут нас слушать и нападут. Сейчас же я, просто высматривал всех гоблинов и вычленял вожаков, чтобы разобраться с ними и…

И не нашел никого.

Все были явными трусами и ведомыми гоблинами.

То есть единственный «альфа» в этом племени был шаман. А он…

– Угру вургу! – выкрикнул этот перьеносец и указал на меня. – Зул‑мул! зул‑мул!

Он приказал нас всех немедленно убить. Меня – как врага гоблинов – человека. А Носка, как предателя гоблинского рода.

К нам уже рвануло несколько гоблинов с копьями, но я просто поднял руку и не произнося заклинания, выдал в шамана росчерк тьмы.

С взрывным контуром.

Мелькнула черная полоска, и в тот же миг тело шамана разорвало на части, равномерно размазав его по наружной поверхности шалаша.

Все гоблины мгновенно замерли.

Я сделал пять шагов в центр поляны, обвел взглядом всех гоблинов, а затем произнес на гоблинском языке:

«Моя тут главный шаман! Моя великий шаман! Кто не согласен – умрешь как старый шаман! Моя говорить – вы делать!»

При этом мне пришлось сложить левую кисть в кулак и сверху похлопать по ней ладонью правой руки. Еще и добавить поступательное движение тазом.

Никогда не любил гоблинский диалект, не смотря на то, что он бывает крайне удобен. Часть изменений можно производить движениями, но для четкой и поставленной речи требуется комбинация слов и жестов.

Дальше мне пришлось подойти к шалашу, на котором повисли куски кожи и кишок бывшего шамана, приспустить штаны и помочиться на его остатки.

Да, я понимаю, как это выглядит. Бывший повелитель тьмы ссыт на шалаш зеленых уродцев. Однако, по другому эти дикари ни черта не понимали.

В этот момент, с края прибежал Носок со своей «бабах‑палка», упал передо мной на колени, вскинул руки над головой и завопил дурным голосом:

– Павелителя! Моя служить!

Склонившись к земле так, чтобы достать лбом до земли, он подал пример. Парочка гоблинов последовала за ним, криво повторив его слова и движение. За ними еще и еще.

В итоге, спустя пять минут все племя, во главе с Носком, хором поднимала руки к небу, кричали «павелителя» и кланялись.

Тупость, идиотизм, но таковы реалии этого мира.

Племя приняло нового шамана.

М‑м‑м‑мда.

Тощие настолько, что торчат ребра. Грязные, почти без одежды, в шкурке на заднице, чтобы не так холодно было сидеть на земле.

Нет.

Не такими я видел своих первых подданных.

Не такими.

* * *

Носок взял ложку и подошел к костру. Облизнув пальцы, он схватился за крышку котелка и быстро снял ее, положив в сторону.

Затем мой начинающий повар, заглянув внутрь, втянул носом аромат каши с сушеным мясом, и принялся, высунув язык перемешивать ее.

Я же огляделся по сторонам.

Вокруг собралось все племя.

Я пересчитал всех и у меня вышло, что включая детей и стариков, в племени сорок восемь темных душ.

Для диких племен – немало, однако крайне мало для цивилизованного поселения. Никаких инструментов, никакой одежды и, по факту, голодное существование.

Интересно, у них есть традиция каннибализма или все же они без нее? Помниться, в моем мире, я изрядно потратил нервов, чтобы отучить от этого гоблинов.

– Павелителя, каша готовая! – подал голос Носок.

– Насыпай, – кивнул я.

Гоблин принялся накладывать мне в миску кашу. Я спокойно достал ложку, взял из рук кашу, а затем зачерпнул ее. Я медленно дул и поглядывал на Носка.

Тот насыпал в свою тарелку, но не полную миску как обычно. Чуть меньше половины. В котелке было еще достаточно много каши, но он ее жрать не торопился.

Я молчал и наблюдал за ним.

Носок тоже достал ложку и, повторяя за мной, принялся дуть и неторопливо есть. Причем взгляд его был не в каше, не на мне. Он косился на своих голодных сородичей.

Каждый из них исходил слюной, следил как он ест вытянув шею, но никто не издал ни звука.

Видимо шаман, равномерно размазанный по шалашу, въелся в подкорку всем.

– Павелителя, каша многа получилася, – произнес Носок после очередной ложки.

– Ты не голодный? – спросил я спокойно.

– Моя? Моя не голодный! Моя сытый! – слишком уж быстро ответил Носок.

Первый раз, за все время, что я его знаю, он отказывается от еды.

Хм.

– Если ты наелся, отдай остальную кашу им, – кивнул я на гоблинов. – Только следи, чтобы они ели нормально, а не совали руки в мой котелок.

– Моя следить, – важно закивал Носок, явно повеселев.

– Носок, мне нужно, чтобы ты нашел среди всех этих гоблинов того, кто хоть немного понимает человеческий язык, – произнес я, с задумчивым видом. – Найдешь?