Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 53

Он стоял и смотрел на небольшой ящик с баклажанами.

Я не стал его дергать. Просто стоял и смотрел на него. В голове у меня возникли воспоминания.

Я вспомнил, как мне всю плешь проели с этим законом.

Законом о магически созданных существах.

Я не вникал в этот вопрос, не интересовался, но оказалось, что магически созданные существа создавали огромную дыру в законодательстве моей темной империи.

О, нет. Я сейчас не о нежити. Нежить всегда имеет жесткую привязку к хозяину и все, что творит она, рано или поздно, приходится на ее хозяина. Даже если вы не делали привязку, слепок вашей силы навсегда останется на ней. С ней было всегда довольно просто.

А вот с химерами и с созданными существами из неживого были проблемы.

Кто они?

Какие права имеют?

Кто за них отвечает и кто будет нести последствия за их действия?

Что если вы создадите существо, что будет жить жаждой убийства? Кто будет отвечать за это? Да, по факту — существо разумное, а вот действует оно полностью самостоятельно. Почему по факту? Потому, что никто не создавал НАСТОЛЬКО разумное существо как Кенни. Я вообще не уверен, можно ли его отнести к таким же существам. Все же он личность, а не просто «животное» из камня или «дракон» из силы стихии.

Знаете, тогда меня сильно уговаривали начать регулирование таких существ. Если быть точнее — запрет на подобные существа. Я долго не мог понять, в чем дело, пока не узнал, что это все дело рук гильдии Убийц.

Гильдия начала терять сумасшедшие деньги, после того как один умник догадался как сделать одноразовое существо, цель всей жизни которого, было убить нужную цель.

Любым способом.

Даже ценой жизни.

Я долго думал и вчитывался в проект, после чего у нас случилось убийство генерала Нороса таким вот одноразовым существом.

Я тянуть не стал. Да, мы правили этот закон, переписывали правила содержания всех подконтрольных существ, даже умудрились создать ведомство ИСС — искусственно созданных существ.

В итоге, лазейку для нелегального создания одноразовых существ, мы прикрыли, но юридически пришлось обыгрывать их как «длительный магический эффект». Ни о каких правах там разговора не было. А тут…

Тут Кенни.

И это совершенно другой разговор. Кенни — личность, талантливая личность. Причем настолько, что ни один мой ученик не мог повторить его успех. Да, что там ученики. Даже я…

Прах и пепел, как жаль, что все выходит именно так.

— Пап, откуда я появился? — вывел меня из воспоминаний Кенни.

Вот этот вопрос. Вроде бы и банальный, но это как раз то, что отличало химер и ИСС от Кенни. Он размышлял, думал и чувствовал.

И да, вроде бы простой вопрос, но я не знал как на него ответить баклажану, что получил органы чувств, силу и способность мыслить.

Хм.

Впервые по настоящему начал жалеть, что кто-то слишком умный. И меня, если честно, это начинает немного раздражать. Причем, может быть я раздражаюсь не на Кенни, а на себя и мой выбор?

Я ничего не ответил Кенни, просто кивнул в сторону стеллажей с корнеплодами дальше и произнес:

— Морковь дальше, пойдем.

Смотреть или уговаривать Кенни я не стал, молча отправившись дальше. Только по шагам я понял, что тот следует за мной.

Мы молча дошли до мешков с морковью, набрали полмешка и направились обратно. А вот на обратном пути, Кенни и начал снова задавать те вопросы, на которые я крайне не хотел отвечать.

— Пап, зачем я родился?

Баклажан, что думает о смысле существования.

Черт подери, самый умный и старательный баклажан из всех, что я видел! Баклажан, уже способный заткнуть любого среднего мага одним заклинанием!

Интересно, кто-то делал хоть что-нибудь подобное? Или Кенни — единственный в своем роде в обоих мирах?

— У меня есть какой-то смысл существования? Я… зачем я тут вообще?

— Кенни, многие живые и разумные существа… Они просто живут. Едят, спят… Иногда размножаются и просто получают удовольствие, — произнес я, пытаясь ответить хоть что-то. Однако на душе становилось гадко.

О, нет.

Я не морализатор. Я не сторонник прав всех и вся. Просто Кенни, лучший из всех, кого я когда-либо учил, он…

Он, сожри его бездна, задавал очень… Очень неудобные вопросы.

— А я? — спросило меня существо. — У меня есть цель? Я живу для чего-то?

Я тяжело вздохнул, посмотрел на него и молча сунул ему мешок с морковью в руки.

— Сейчас смысл твоего существования — почистить морковь! — буркнул я, сложил руки за спиной и двинулся дальше. — В прошлый раз, Носок не только не почистил. Он даже помыть морковь не соизволил.

* * *

Савелий сидел у сарая и перебирал зерно. Точнее его остатки. Хорошее ссыпал в миску, прелое бросал курам. Те толкались под ногами, клевали и недовольно кудахтали, когда он отгонял их от мешка.

Мужик зачерпнул горсть, растер пальцами несколько зерен и выругался.

Сборщик забрал все, что было получше. Савелий пытался объяснить, что здесь в основном оставалось зерно для посева. На продажу у него уже ничего не было. Какие-то крохи оставлял для еды. Только вот тот и слушать не хотел. А теперь и этих крох нет.

Якобы нехватка у них какая-то и всё тут.

Савелий высыпал зерно в миску.

Сейчас хотя бы до весны дожить. Кур придется потихоньку резать, только вот этого явно недостаточно будет. Жена уже ходила к сестре, принесла немного гороха. А толку?

Мужик поджал губы и тяжело вздохнул. После чего поднял мешок и вытряхнул остатки на расстеленную ткань. Пыли оказалось больше, чем зерна. Он долго смотрел на это, не отводя взгляда, а потом принялся выбирать уцелевшие зернышки по одному.

В какой-то момент его отвлек странный звук. За изгородью хрустнула ветка. А потом ещё одна. Хоть сперва он не придал этому значения, но потом всё же обернулся.

Возле кустов стояла лошадь.

Савелий округлил глаза и замер.

— Эм. А ты… чего тут? — Произнес он вслух и, вытянув шею, огляделся.

Только вот вокруг больше не было ни души.

Мужик медленно выпрямился. Кобыла посмотрела на него и снова потянулась к траве под изгородью.

Савелий прошелся чуть вперед, чтобы оглядеть дорогу.

Никого.

— Ты откуда такая? — Снова заговорил он.

Кобыла дернула ухом. А мужик почесал бороду.

Лошадь могла отбиться от обоза. Или у кого-то из соседей сбежала. Хотя… тут он задумался. Соседских он всех знал. И ни у кого лошадей нет. Разве что корова у Михайловых есть. А лошадь кто тут вообще мог себе позволить? Да и зачем?

Он снова посмотрел на дорогу.

Стоило бы старосте сказать.

Только тут он начал рассуждать, что будет дальше. Староста первым делом спросит, где нашел, потом велит привести к нему во двор. А дальше приедет кто-нибудь от лорда и уведет. На сохранение, пока хозяин не объявится.

А он так и останется ни с чем.

— А ведь лошадь тут могла оказаться не просто так. — Хмыкнул он, уже по-другому посмотрев на неё. — Возможно, сам свет привел её к моему дому.

Савелий подошел обратно к своему месту и взял небольшую горсть зерна из миски. После чего медленным шагом направился в сторону кобылы. Но та явно не боялась людей. Хоть и выглядела грязной и вроде бы даже в какой-то саже.

Мужик, сделав три шага, остановился и постоял немного. Лошадь посмотрела на него, дернула ухом и снова принялась тянуться к траве.

Савелий подошел совсем близко.

— Тише-тише. Я тебя не обижу.

И протянул руку с зерном. Кобыла подняла голову и её ноздри дрогнули. После чего приблизила голову и попробовала зерно.

Мужик погладил ее по шее и оценивающе посмотрел.

Худая, но не старая. Ноги целые.

У сарая висела веревка. Он взял ее, свернул широкую петлю и вернулся с новой горстью.

— У меня еще есть. Иди сюда, красавица.

Кобыла потянулась за ладонью. А потом он аккуратно накинул на неё веревку.

Та вскинула голову.

— Тише-тише.

Он подождал, пока она успокоится, затем открыл калитку и повел во двор.