Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 32

— Убивать?

— Нет.

— Захватывать мир?

— Да, но это потом.

Зеленый почесал макушку и спросил:

— Что делать будем, павелителя?

— Займемся прикладной некромантией.

Я вытянул руки и хрустнул пальцами.

Давно я не брался за письмена смерти. Очень давно…

Глава 9

— Павелителя, моя поймал! Моя сделал! — произнес гоблин, положив рядом со мной крысу с неестественным горбом на спине.

Я посмотрел на грызуна, которому явно переломали хребет и вздохнул.

— Носок, когда я сказал, что мне нужна крыса, я имел в виду, что мне нужна живая крыса, а не… — тут я присмотрелся к ней и понял, что та еще дышит. — Ладно. Сойдет.

Я оглянулся на мать, что недоверчиво поглядывала на меня, а затем произнес:

— Хозяйка, вы бы баню пока истопили. Не удобно работать, когда на тебя так пристально смотрят.

Женщина неуверенно взяла подол платья, пару секунд подумала, а затем поднялась и направилась прочь из дома.

— Павелителя, баня не нада… — начал было Носок, но я его оборвал.

— Заткнись и не мешай, — буркнул я, закатав рукава. — Для начала попробуем самый простой способ… Не получится, будем переносить на крысу… Если она до этого момента не сдохнет.

Первым делом, я подошел к все еще теплой печи. Заглянув в топку, я нашел там небольшой уголек, и взял его. После чего тут же на полу принявшись чертить ритуал.

Первое, что я хотел провернуть — самый банальный прием: «Дыхание смерти». Простейшее смешение силы смерти и воздуха, дабы прочистить легкие больного ребенка.

Но просто так разбавить силу смерти и воздуха, после чего запустить в легкие живого человека — невозможно. Это просто напросто убьет его.

Силе смерти, просто наплевать на то, что убивать. Заразу или самого человека. Поэтому было необходимо вычленить саму заразу и задать воздействие только на нее.

Сложно?

Да, если не иметь в голове банальные знания по некромантии и магической элективности.

Именно для этого мне и нужен был ритуал.

Несколько знаков, пять рун и капелька крови.

— Держи ее руку, — кивнул я на девочку, когда ритуал был закончен. Я достал нож и заметил как глаза гоблина загорелись и он схватил за руку ребенка.

— Жертва, Павелителя! Моя держать! — закивал гоблин.

— Маленький, кровожадный ублюдок, — усмехнулся я. — Мне нужна только капля крови.

Гоблин тут же сник, но руку не отпустил.

Я уколол палец ребенку кончиком ножа. Та едва заметно дернулась, но больше не сопротивлялась.

Капля коснулась ключевой руны и тут же ритуал ожил, оттянув от меня немного силы. Дымка прошлась по рунам, обвила несколько кругов по знакам и собравшись в серый комок подплыла к моей вытянутой руке, собравшись в небольшое облако.

— Павелителя смерть звать… — зашептал Носок, начав мелко дрожать. — Павелителя злится…

— Павелителя сейчас сделает из тебя зомби, если ты не заткнешься, — пригрозил я гоблину, явно намеревавшемуся сбежать из дома. — Стой и держи ее за голову.

Я сделал шаг поближе и поднес к лицу ребенка серое облако, закрыв им дыхательные пути.

Собственно, что я делал? Я собрал ритуал, который выполнял функцию контроля «свой-чужой». И благодаря силе смерти собирался полностью очистить дыхательные пути девочки. Через дыхательные пути, сила пошла бы дальше, зачищая все тело, уничтожая заразу, но тут была проблема.

Тело.

Что у гоблинов, что у орков, что у людей… Господи, даже у эльфов в теле есть механизм защиты — иммунитет.

И вот он, после уничтожения заразы, может пойти в разнос. Представляете, сколько дряни полетит по кровеносному руслу, после того как зараза умрет в один миг? Вроде бы ничего страшного, с мочой выдет, но эта дрянь, как густая мазута, просто забьет почки и… И на этом месте жизнь человека закончится.

Человек — это не огр, что песком мочиться при желании может.

Разумеется, мастера некро исцеления могли запросто с этим справится. Я слушал, что они используют круговорот воды в теле и создают какие-то фильтры, но я, признаться, в них никогда не углублялся.

Я не целитель. Я правитель темной империи, что захватила мир. Я разрушитель, а не…

Хм.

Наблюдая как дыхание девочки становится размеренным и глубоким. Как ее веки начинают подрагивать, я скосился на гоблина, что продолжал стоят рядом и трястись от силы смерти.

Забавно.

О, нет. То, что гоблины панически боятся силы смерти, тут как раз ничего особенного. Забавно, что я не убиваю, не уничтожаю людей, а занимаюсь исцелением.

Многие бы возмутились такому действию. Меня бы оклеветали, генералы пришли бы в ужас. Устроили бы очередной заговор — как пить дать, но…

Первое и самое важное — я понятия не имею как тут лечат. Поэтому лучше рассчитывать только на себя. Свои силы и знания. Лечиться светом, может быть и эффективнее, но как показала практика — крайне неприятно и больно. Второе — экспериментировать лучше на других. Эксперименты над своим СМЕРТНЫМ телом — штука крайне опасная.

— Носок, тащи кружку, — прервал я свои размышления, заметив как веки девушки приоткрылись.

Носок тут же отпустил голову ребенка, что со стуком упала на лавку и метнулся за кружкой.

— Ай… — едва слышно выдал ребенок.

Я забрал ее, зачерпнул воды из ведра, что стояло тут же, и приподнял ей голову.

— Пей! — скомандовал я, прислонив к ее губам край кружки. — Если хочешь жить — пей!

Девочка припала к кружке, сделала несколько глотков, а затем хотела было отвернуться, но я ей не дал, крепко ухватив за волосы.

— Пей, сказал!

Я с шипением матом и растерянными глазами гоблина заставил выпить ее целую кружку, после чего она наконец поперхнулась и начала кашлять.

— На бок ее, — скомандовал я.

Носок тут же повернул девочку на бок, а та с каждым кашлем выплевывала черные сгустки.

Ну, а как вы хотели?

У нее полные легкие мокроты, которую я забил силой смерти. И сейчас вся эта зараза начала выходить наружу. Собственно, для того, чтобы хоть как-то компенсировать выход новой мокроты я в нее воду и запихивал.

Девочка кашляла, сгустки вылетали на пол и только тут я заметил как в дверях стоит мать, с ужасом смотря на происходящее.

— Почти здорова, — произнес я, вытирая руки о край какой-то тряпки. — Надо ее накормить только жидким. Суп какой, бульон… Поняла?

Женщина закивала, со страхом наблюдая за черными шматками, что вылетали из девочки.

— Хорошо… — кивнул я и перевел взгляд на Носка. — Отпусти ее, мать лучше с ней справится.

Гоблин отступил и я кивнул на выход.

— Собери мне что-нибудь поесть. У меня от целительства все время жор начинается.

Гоблин метнулся на улицу, а я подошел к матери.

— Пои ее и корми. С ней все хорошо к утру будет.

Мать закивала, а я вышел во двор. Гоблин уже достал из седельной сумки колбасу и черствый хлеб. Я подошел к нему и взял треть палки колбасы.

— Павелителя проклянуть! Зачем так, Павелителя? Можно было сжечь, порубить…

Я посмотрел на своего первого приспешника, что в последнее время стал жутко кровожадным. Таким же тупым, недалеким, но кровожадным. Интересно, это лес так на него влияет или то, что я перестал прятать силу?

— Ножиком ее! Пыр, пыр! И делов! — продолжал гоблин. — Зачем смерть звать? Смерть сама ходит, ее звать не надо…

И да, его непосредственность и манера указывать мне что делать, меня раздражает больше всего. То он спрашивает, что делать будем, то всех сжечь и ножиком «пыр-пыр».

— Если надо сну-сну, так она еще тепленькая будет… — продолжил рассуждать Носок, а я перестал жевать.

Я сунул хлеб в карман, откусил колбасу и схватил гоблина за ухо.

— Пошли, я тут баню видел за домом, — произнес я, потащив его за собой.

— Не нада баня, Павелителя… — принялся причитать гоблин, схватившись за мою руку, но слушать я его не собирался.

Я потащил приспешника на первые воспитательные процедуры.