Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 26
— Свободу? — пискнул носок из-под кровати.
— Сиськи! — Выпалил я. — Нет, ну надо?.. У меня вообще-то молодой, растущий организм. А они говорят, якобы девки меня только отвлекать будут. Это что за беспредел?
Из-под кровати послышался сочувственный вздох.
Вырезать привязку? Нужно разобраться в плетении. А сколько уйдет на это времени, учитывая мои силы? Месяцы? Годы? Ну, пипец.
Может изобразить болезнь? А толку? От седьмого сына всё равно не отстанут.
Хм. Ну да. Всё именно так.
Тут в моей голове что-то щелкнуло, и появилась идея.
Стена на горе значит? А ведь ключ, получается, у меня уже есть.
Я медленно повернул голову к окну.
Собственно… А чего я жду?
Пока они меня окончательно запрут и начнут готовить к путешествию, в котором за последние двести лет все исправно пропадали? Да и занятия их бесполезные. Что толку от них?
Сам с дорогой разберусь. И с этим надоедливым магом, которых седьмых всех собирает. Что за дед там сидит? Ну да, точно!
Меня словно осенило.
Нахрен эти пророчества. Жить в подобных условиях меня не устраивает. Поэтому разберусь сразу и буду заниматься своими делами спокойно. А то видите ли отвлекать меня будут…
План, конечно, требовал подготовки. Но кое-что в голове уже начало складываться.
Я хорошенько пнул кровать и рявкнул:
— Вылезай!
— Павелителя, я тута слушать! — пискнул гоблин.
Мне пришлось присесть и заглянул под кровать. Носок лежал на животе, обхватив голову руками.
— Собирайся.
Он осторожно открыл один глаз.
— Моя уже вещи собирать. В другой дом.
— В другой дом мы не идем.
Гоблин приподнял голову.
— Павелителя отца сказать…
— Слышал я, что он сказал. У нас есть дело.
— Какой дела? Захватить мир, павелителя?
В этот момент я улыбнулся.
— Да, но сначала сходим на чертову гору мудреца. Глянем, что там за старый хрен лишает подростков яркой молодости.
Носок помолчал, затем начал выбираться, но при этом зацепился рубахой. После чего дернулся и остался сидеть на полу с задранным воротом.
— Павелителя… А колбаса брать?
Я посмотрел на дверь.
— Обязательно.
— А ветчину брать?
— Столько сколько сможешь унести.
— А курица? Курица копченый брать?
— Возьми. Я тоже понесу, — кивнул я с улыбкой и сложил руки за спиной. — Захватывать мир на голодный желудок — дело неблагодарное.
Работорговец разгладил масло по куску хлеба и покосился на кружку с крепким чаем перед ним. В голове у торгаша вертелись мысли о новых рабах, что доставать законным путем все сложнее и сложнее, о расходах на кормежку и прочих торговых делах. Однако в момент когда он уже сморщился от предварительных подсчетах прибыли, во двор въехала крытая повозка.
Лошадь была одна. Старая, с облезлой гривой и выпирающими ребрами. Сама повозка выглядела не лучше. Правое колесо скрипело, полог был залатан в трех местах, а от задней оси тянулась грязная веревка.
Зато кучер улыбался.
— Свет вашему дому, почтенный! — громко произнес мужчина, спрыгивая с облучка. — Как поживаешь? Не обижают?
Торговец медленно опустил хлеб с маслом и сплюнул на землю.
— Только тебя и не хватало.
— А я, между прочим, соскучился!
Прибывший широко развел руки, словно собирался обнять старого приятеля.
На вид ему было лет сорок. Широкие плечи, обветренное лицо, кожаная куртка с потертыми локтями. На поясе висел охотничий нож, за спиной — короткий лук. Обычный лесной промысловик, каких по осени в город съезжались десятки.
Если, конечно, не обращать внимания на старый рубец поперек шеи и два отсутствующих пальца на левой руке.
Крюк.
Так звали мужчину. Настоящего имени которого торгаш не знал, а если и слышал, то давно позабыл. Крюк его вполне устраивал. Тем более что однажды этот ублюдок действительно притащил на продажу человека, подвешенного за пояс к мясницкому крюку.
Добродушием Крюк никогда не страдал.
— Ты чего приперся? — недовольно буркнул торговец. — У меня работы полно.
— Дело есть.
— У всех дела, — проворчал он и взял кружку с чаем. — Только от твоих дел у меня проблемы постоянно.
— И прибыль, — усмехнулся гость и добавил: — Потому и дружим.
Крюк подмигнул, подошел ближе и положил ладонь на край стола.
— Старую нашу схему помнишь?
Торговец перестал жевать.
— Нет.
— Ну как же! Я привожу товар, ты записываешь его южным, платишь мне денежку, а потом продаешь почтенным господам. Все довольны.
— Нет, — резко отрезал торговец.
— Что, прям совсем нет? Даже не посмотришь? — нагнулся к нему Крюк.
— Особенно не посмотрю, — кинул недовольный взгляд на бандита торговец.
Крюк хмыкнул и оглядел двор. Возле конюшни двое работников перетаскивали мешки с овсом. У стены стояла пустая клетка. В еще трех находилось максимум пять человек.
— Смотрю, совсем дела плохи, — заметил он и с усмешкой спросил: — Торговать разучился?
Торгаш недовольно насупился, поджал губы и язвительным тоном произнес:
— Знаешь, вот смотрю на тебя и думаю, что веревка на шее тебе тогда была очень к лицу.
— Свет меня тогда уберег, — хмыкнул мужчина.
— Свету, видать, заняться нечем.
Крюк рассмеялся.
Торговец тем временем отодвинул чашку с чаем.
— Слушай сюда. В прошлый раз ты приволок мне пятерых оборванцев и клялся, что они с юга. А один, представь себе, заговорил на имперском. Да еще как! Лучше нашего писаря!
— Бывает, — беспечно пожал плечами бандит.
— Бывает⁈ Мне пришлось дать два серебряных стражнику, чтобы он заткнулся! Потом еще серебряный писарю, чтобы тот переписал книгу. И пол серебряного его помощнику, потому что паршивец все слышал!
— Ну так заработал же? — улыбнулся Крюк.
— Это тебя не касается!
— Значит, заработал, — удовлетворенно кивнул он.
Торговец поморщился.
Дерьмовый был человек. Но товар привозил исправно, цену брал минимальную и, то самое главное, молчал.
— Сколько? — спросил торгаш наконец.
— Шесть голов.
— Мужики?
— Женщины.
Торговец закатил глаза.
— Ну конечно…
— Что тебе опять не нравится?
— Бабы мне не нужны!
— Это еще почему?
— Потому что от них одна морока! То плачут, то дерутся, то беременные оказываются. Вы ведь их попользовали, по глазам вижу! Нет уж, хватит. Мне нужны крепкие мужики. На каменоломни, на лесопилки. Взял, продал и забыл.
— А бабу, значит, не продашь?
— Продам. Только возни больше.
— Так ты торгуй, а не женись на них.
Крюк снова расплылся в улыбке.
Торговец недовольно засопел, выбрался из-за стола и направился к повозке.
— Показывай, раз уж приехал.
Крюк откинул полог.
Внутри стояла клетка. Небольшая, грубо сколоченная, с железными прутьями вместо передней стенки.
Шесть женщин сидели прямо на досках.
Одна была совсем молодой. Две выглядели лет на двадцать пять. Остальные постарше. Грязные платья, спутанные волосы, связанные запястья. У одной распухла щека. Другая прижимала к груди руку, на которой недоставало ногтя.
От клетки пахло потом, мочой и старой соломой.
— Ну? — спросил Крюк.
Торговец заглянул внутрь.
— М-м-м…
Он подошел ближе и ткнул пальцем в ближайшую женщину.
— Встать!
Та испуганно посмотрела на него.
— Встать, говорю!
Женщина продолжала сидеть, с опаской поглядывая на работорговца.
Крюк взял палку, висевшую у борта, и ударил ею по прутьям.
Все шестеро вздрогнули.
— Поднимайся, скотина!
Он произнес что-то на незнакомом языке, сопроводив слова движением руки.
Женщина торопливо поднялась.
— Вот, — довольно произнес охотник. — Видишь?
Торговец прищурился.
— А ты откуда их взял?
— С юга.
— Крюк!
— Ну?
— Не держи меня за идиота.
— Тогда зачем спрашиваешь?
