"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 76
Элли вызывает подмогу, но первой на место приезжает не патрульная машина, а их семейный автомобиль с ее мужем за рулем.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она Джо.
С пассажирского сиденья поднимается Марк Латимер. На лбу его пульсирует толстая вена, напоминая червяка, забравшегося под кожу.
– Я не мог его остановить, – говорит Джо. – И не мог отпустить сюда одного.
Но он бессилен, когда Марк решительно проталкивается плечами сквозь толпу в первые ряды. Сердце Элли тревожно бьется в груди. Где же подкрепление, черт бы его побрал?!
Если Марк сорвется, вся эта толпа ринется на Джека, как свора гончих псов на лисицу.
– Сегодня вечером не будет никакого собрания, Джек! – кричит Найдж Картер. Он исступленно брызжет слюной, и капли ее падают у ног Джека. – Мальчики не придут. Мы считаем, что им тут небезопасно находиться.
– Так у тебя даже детей своих нет, Найджел, – отвечает Джек.
В голосе его звучит усталость, почти скука. Сам себе он помочь уже ничем не может. Элли мысленно молится, чтобы только он, проявив высокомерие, не спровоцировал толпу.
– Ты в свое время даже не заработал значка за вязку морских узлов.
– Я могу сказать за других, – возражает Найдж.
– Да нет, Найдж, не совсем так, – вдруг говорит Марк Латимер с контролируемым спокойствием в голосе, которое удивляет Элли. – Ребята, – обращается он к толпе, – остыньте, о’кей?
Толпа, если и не замолчала, по крайней мере перешла с выкрикивания своих обид на бормотание.
– Напарник, тебе необязательно участвовать самому, – говорит Найдж. – Мы сделаем это за тебя!
– Назад!
Марк повышает голос, и теперь в нем слышатся нотки предостережения, так что на этот раз все подчиняются. Джо успокаивающим жестом поднимает ладони вверх.
– Они много чего про тебя говорят, Джек.
Марк произносит это ровным тоном, но челюсти его сводит судорогой и лицо выдает усталость и переполняющие его эмоции.
– Я не тот, кем меня называют, – отвечает Джек. – Я и близко не подходил к твоему мальчику.
– У тебя был телефон Дэна. – Повышение интонации в конце этой фразы, превращает ее из утверждения в вопрос.
– Он оставил его на дне ящика с доставкой. Клянусь тебе!
– Ты же сидел в тюрьме, верно? – говорит Марк.
Джек напряженно выпрямляется.
– Там была одна девочка. У нас с ней была любовь. Ей было пятнадцать, почти шестнадцать. Столько же, сколько было Бэт, когда ты с ней познакомился.
Марку требуется пауза в несколько секунд, чтобы проглотить и переварить это.
– Марк, мы с ней поженились, и у нас был общий сын.
Подозрительность Марка просыпается вновь.
– Да? Тогда где же он теперь? Почему он не с тобой?
– Он умер. На следующий день после своего шестого дня рождения. – Голос Джека падает до шепота, так что теперь слышать его могут только те, кто стоит совсем рядом. – Автомобильная катастрофа. За рулем была жена. Они оба вылетели через ветровое стекло. Она выжила, он – нет. Горе разлучило нас. Вот я и приехал сюда. Новый старт с чистого листа.
Глаза его снова устремляются куда-то вдаль. Сколько раз уже этот взгляд смущал их в ходе расследования. Но если раньше Элли считала это увиливанием или следствием бессвязности, то теперь она видит человека, заглядывающего в собственное прошлое.
– Они говорят, что я хотел обнимать мальчиков, потому что педофил. Я никогда им не был. Просто я скучаю по своему мальчику. Я тоскую, что не могу прикоснуться к нему. Взять его на руки. Я скучаю за ним каждый божий день. Что это за мир, Марк, в котором считается зазорным искать любви? Я бы никогда не причинил Дэнни вреда. Мы с тобой одинаковые, Марк. Ни один из родителей не должен пережить свое дитя. А твой мальчик… он был хорошим парнем.
Марк изо всех сил старается совладать со своим лицом. Все молчат. В стену причала мерно бьют волны. Даже фотокамеры на некоторое время перестают щелкать. Наконец тишину нарушает Джо, который делает острожный шаг в логово льва.
– Ты в порядке, Марк?
Марк вытирает слезу кулаком.
– По домам, ребята! – кричит он так громко, что чайка, сидящая неподалеку на пляже, испуганно взлетает. – Вы все. И прямо сейчас!
Они отступают и постепенно расходятся, хотя по-прежнему еще слышны угрозы, и вечерний бриз разносит по берегу их гневные голоса. Очевидно, что это временное прекращение боевых действий – в пользу Марка. Двое мужчин смотрят друг на друга, как члены одного печального клуба, в который ни за что не захотел бы вступить ни один из родителей.
– Теперь тебе здесь будет опасно, Джек. Тут тебе крышка, приятель.
Эти жесткие слова Марк произносит неожиданно мягким тоном. Он скорее озвучивает угрозу, чем собственно угрожает.
Джек стоит на своем.
– Теперь здесь мой дом.
– Люди уже приняли решение в своих головах, – говорит Марк. – Если хочешь жить в безопасности, уезжай отсюда как можно дальше.
Он уходит, оставляя Джека – гордого, выглядящего патетически в униформе Морской бригады – стоять перед домиком, который, как понимает Элли, ему уже никогда больше не заполнить воспитанниками. Джек, похоже, тоже знает это, но он слишком горд, чтобы это показывать. Есть в его позе что-то от военных: спина прямая, словно шомпол проглотил, взгляд устремлен строго вперед, плечи отведены назад.
Репортеры делают по последнему снимку Джека, потом опускают камеры и дружно отправляются в паб.
Наступившие сумерки и моросящий дождь разгоняют добровольных борцов за порядок по домам. На улице остается только Найдж Картер: его фургон стоит с работающим мотором перед стоянкой для автоприцепов. Он долгое время следит за тем, как падающий на ветровое стекло дождь размывает силуэт трейлера номер три, но после взмаха дворников изображение вновь делается четким. Затем что-то словно подталкивает его, и Найдж выходит из машины. В три длинных прыжка он подскакивает к трейлеру и начинает колотить в дверь своими большими кулаками.
Сьюзен Райт, казалось, не удивлена его приходу, хотя принимает его холодно и, скрестив руки на груди, загораживает вход в дом.
– Что, жить без меня не можешь? – сердито хмурится она.
– Я не собираюсь у тебя оставаться. – Найдж практически бежит на месте в своем нетерпении побыстрее уйти отсюда. – Тут происходят кое-какие дела, и мне нужно посмотреть, чем это закончится. Поэтому я хочу, чтобы ты взяла это и уехала. – Он протягивает ей толстый конверт формата А4. – Здесь пять сотен фунтов.
– Так вот во что ты меня оцениваешь? Тебе повезло, что я не лишена чувства юмора, – говорит она, но губы ее даже не пытаются улыбнуться.
Сьюзен в упор смотрит на него настолько же спокойно, насколько он возбужден. Если она собиралась довести его этим до белого каления, то ее план сработал. Он начинает размахивать руками.
– Видишь мой фургон? – кричит он. – У меня там арбалет. И оттуда я точно не промахнусь!
Сьюзен невозмутимо смотрит на него.
– Не думаю, Найджел, что тебе следует говорить мне такие вещи. Нам с тобой еще нужно найти способ, как из этого выпутаться.
Найдж понимает, что проиграл. Он забирается обратно в машину и, громко хлопнув дверцей, швыряет конверт на пассажирское сиденье. Затем в три этапа разворачивается на песке и уезжает.
Сьюзен продолжает стоять в дверях, пока из транса ее не выводит Винс, который начинает беспокойно крутиться у ног.
40
Оливер ждет на проходной. Элли внутренне готовится к схватке. Либо он пришел за конфиденциальной информацией, либо это Люси послала его выполнить за себя грязную работу. Элли не уверена, что у нее есть энергия, чтобы воевать с ним по какому бы то ни было поводу. У нее даже нет сил, чтобы спуститься по лестнице. В ожидании лифта она внезапно ощущает свое тело: мучительный голод в желудке и изжогу от слишком большого количества выпитого кофе. Голова у нее работает наполовину, когда она спускается, чтобы прямо сейчас выложить ему сенсационную новость об алиби Джека Маршалла и дать возможность прессе реабилитировать его. Время еще есть, чтобы это попало в воскресные газеты. Уже понятно, что публика уделяет больше внимания статьям в «Эхе» или «Геральд», чем любым заявлениям полиции Уэссекса. Однако она не уверена, что газеты дадут всему этому ход: невиновность Джека Маршалла разоблачает лживость их грязной кампании травли, так что, скорее всего, они попросту похоронят эту историю. Тираж обеспечивают похотливые старики, а немощные престарелые жертвы оговоров – нет. К тому же она еще не докладывала Харди про результаты просмотра записей с камер наблюдения и хочет сделать все по инструкции. К моменту, когда двери лифта открываются, Элли уже приняла решение. Сегодня вечером она придержит информацию и, если Харди одобрит это, скормит ее прессе утром.
