"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 295

Карл помедлил, затем взял свой кинжал и пустой белый конверт. Зажав угол конверта между большим и указательным пальцами, он вытянул руку перед собой.

Осторожно подняв кинжал, он одним движением отсек полоску от конверта так, что тот даже не шелохнулся. Затем быстро взмахнул кинжалом снизу вверх, и обоюдоострое лезвие отсекло новую полоску; это выглядело так, словно он резал ломтики салями. Карл осторожно положил кинжал на полоски, отрезанные от конверта, и взглянул на своего коллегу-ровесника прежде, чем тот успел что-либо сказать.

- Японцы делают кухонные инструменты из подобного типа стали, только без темно-голубого, вороненого отлива. Это нужно только для того, чтобы кинжал не блеснул в темноте. Ведь чаще всего он используется именно в темноте.

Карл сделал короткую паузу и изучающе посмотрел на своего собеседника, потом дал еще несколько пояснений.

- Слабая сторона этого типа оружия - очень хрупкое острие. Если оно ударяется о кость или твердый хрящ, есть риск сломать лезвие. Поэтому надо целиться в мягкую ткань. Одно быстрое боковое движение у шеи - и ты не сразу почувствуешь боль. Сперва будет удивление, что не можешь произнести ни слова. Не можешь дышать, твоя кровь хлещет фонтаном из распоротых артерий. Или другой удар. Вместо того чтобы бить в живот, можно ударить выше, в солнечное сплетение, разрезать хрящ, к которому крепятся ребра, и провести кинжалом вверх, к подбородку. Кстати, сердце можно разделить на две почти одинаковые половины. Теоретически смерть наступает мгновенно, если ты бьешь в сердце или мозг. Если я, например, зайду со спины и ударю в горло, перерезав артерии, пищевод, трахею, то ты умрешь от шока, трепеща в моих объятиях без малейшего шума.

- Ты хочешь, чтобы меня стошнило? Чего ты добиваешься? - прошипел Зигфрид Маак, стиснув зубы. Он действительно выглядел так, будто тошнота перехватила ему горло.

- Нет, - отозвался Карл совершенно другим тоном, проворно пряча кинжал в рюкзак. - Это была всего лишь легкая провокация. Думаешь, это варварство?

- Не стану отрицать.

- Знаю: по-твоему, борьба с терроризмом должна вестись исключительно интеллектуальными методами, с помощью компьютеров, систематизированных картотек и разведки.

- Да, это больше соответствует нашему стилю. Моему, во всяком случае.

- Твоему и тому, на который вы, в Ведомстве по охране конституции, ссылаетесь по историческим причинам. Но не только он характерен для Германии. В том доме, где мы находимся, не я один олицетворяю насилие.

- Нет, конечно. Но тебя я не хочу сравнивать с этими павианами.

- Почему же? Потому что я лучше выгляжу или потому что я твой коллега?

- Естественно, потому что ты мой коллега. Но не они. Они - просто неизбежное зло.

- Следовательно, насилие - тоже способ борьбы. И ты не против насилия, а против кинжала - простого и даже примитивного инструмента, чье назначение не особенно-то изменилось с каменного века. Ты считаешь, что кинжал хуже револьвера "Смит-и-Вессон" 357 магнум, который использует полиция?

- Да, действительно. Понимаю, что в этом отношении ты отличаешься от большинства нормальных людей.

- И ты и я - не совсем нормальные люди. Я имею в виду даже не нашу профессию. А то, что мы, во всяком случае я, реально сделали. Только ты, Зигфрид, полон предрассудков. Посмотри, быть может, это заставит тебя изменить свой взгляд.

Карл подошел к компьютеру, включил его, прошелся по клавишам, кивнул сам себе и, возвращаясь к столу, поднял и открыл небольшую сумку.

- Вот, - сказал он, - это "Моторола RDX-1000", портативный компьютерный терминал и моя гордость. Теперь посмотрим. Компьютер - глупая штука, не забывай этого. Я думаю, прежде ты не до конца понимал, что в США я обучался не только насилию. Дело в том, что я, собственно, занимался двумя вещами, Зигфрид. Первое - вспарывать глотки в темноте. Но это - только теоретические знания, пока не примененные на практике. Второе - портативные компьютеры. Итак, вот эти два ящика в комнате настолько глупы, что не осознают своей связи, не так ли? Ну, теперь вызовем "девятку". Твой настольный компьютер подключен через телефонную сеть к Ведомству по охране конституции в Кёльне. Ты успеваешь?

Зигфрид Маак кивнул. Пока что все было не особенно сложно. И сам он старался не выглядеть ни удивленным, ни всезнающим.

- Итак, - продолжил Карл, - чтобы не доставлять слишком больших неудобств полицейским, пользующимся этой системой, в этот "лэптоп" введена особая команда, которая усиливает непосредственно большинство из наших кодовых ключей. Для этого нужно только вызвать особый файл, в данном случае GSG9 146D. Это означает, что наш друг Хорст Нидермёллер, или кто там сегодня дежурный оператор на компьютере в моей маленькой антитеррористической группе, вызовет твой штаб в Кёльне.

- А как ты узнал его сигнал вызова? - спросил Зигфрид Маак, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало ни малейшего удивления.

- Да он мне сам показал, не думая, понятно, что я им воспользуюсь. Заблуждение, Зигфрид, заблуждение, также как и с кинжалом. Я сейчас пытаюсь продемонстрировать тебе это с компьютером. Итак, о чем мы? Ах да, сейчас я, значит, запрашиваю Кёльн, кто такой Зигфрид Маак... Дай-ка мне исходные данные.

Через мгновение в другом конце комнаты засветился экран с текстом, занимавшим почти весь дисплей.

- Но что это, Зигфрид? Неужели это правда?

Зигфрид Маак уже вскочил с такой скоростью, что опрокинул стул, бросился к экрану компьютера и уставился в неумолимый зеленый текст.

- Нет, чертовщина какая-то, - выдавил он из себя, переводя дыхание. - Да, с доктором - это, в общем-то, правда. В Германии становишься "господином доктором" после защиты диссертации. Но гомосексуалистом я никогда в жизни не был! Не понимаю, откуда они это взяли, не понимаю...

- Да! - сказал Карл, возвращаясь к своему мини-терминалу. - Если я таким же образом через телефонную сеть захочу поразузнать о себе самом в шведской картотеке безопасности, то рискую получить что-нибудь в том же роде. Например, что я - коммунистическая угроза для шведской службы безопасности. Но не всему же следует верить. Кроме того, я сам позаботился о картотеке несколько лет назад. Возьми эту чертовщину, например...

Карл что-то отбил на клавиатуре, и на экране всплыла фотография террориста Хорста Людвига Хана.

- ...да, извини. Я использовал твой код вызова в этот раз. Ну, посмотри на этого типа. На фотографии он старался быть непохожим на самого себя. Но я его узнаю, будь он с этим горизонтальным шрамом на лбу или без него. Я даже слышу его голос. Ростом он 175 сантиметров и примерно нашего с тобой возраста. Кто знал, что он станет террористом? Это не какой-нибудь чертов кинжал. Бели б они могли выбирать между Зигфридом Мааком, вооруженным кинжалом и револьвером, и им же, вооруженным компьютером, они бы не сомневались. Это компьютер поймал Хана, когда он говорил по телефону, поэтому мы с тобой сейчас здесь. Поэтому я знаю, как он выглядит и где примерно находится. И поэтому у нас есть шанс его поймать. Именно этот замечательный, умный, как и ты сам, компьютер - последнее слово техники - позволяет с высокой степенью надежности рассказать о твоей работе. Это не какой-то там кинжал. Вот что дает нам власть над террористами. Понимаешь, в действительности ты творишь так же много насилия, как и я, Зигфрид. Все остальное - предрассудки. Как и страх перед приемами ближнего боя, которые ты видел в спортивном зале. Своего рода суеверие. Можно сказать, вроде как боязнь темноты.

- Ты, следовательно, не боишься темноты?

- Нет, честно говоря, меньше всего. По-моему, темнота - это защита, а не угроза.

- Вероятно, мы похожи в этом отношении. Признаю твою точку зрения. Так сказать, возражения усиливают аргументы, это мои миролюбивые наклонности, заметь - не гомосексуальные. Хотел бы я знать, откуда это вообще взялось. Так, мы остановились на последней бутылке "Гехаймрат Й" - тайный судья, как ты подумал, хе-хе. Скоро мы будем поддерживать связь только через камеру хранения. Сдаюсь, компьютер - это тоже насилие. Никто не перережет горло нашему другу Хорсту Людвигу Хану.