"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 269

— Баннерман совсем пал духом, — ровно и бесстра стно продолжал Питер. Пальцы протоколиста отстукивали за ним рассказ на машинку. Но никаким словам не передать атмосферу момента. — Элли прятали в комнате на втором этаже. Она не хотела меня видеть. Ей хочется умереть, она потеряла всякий вкус к жизни. Мы все должны помочь ей.

— Изнасилование; смерть мужа, — сказал Девери. — Попробуй перенеси.

— Причина его убийства — вот что оказалось последней каплей, — объяснил Питер. — Видишь ли, Фрэнк. Джордж замешан в эту штуку давно. Мы же догадывались, что все мы в компьютере у Баннермана. По — прежнему мы там. И Джордж был там — бедный глупый жадный Джордж. Им требовался кто‑то из штата «Ньюсвью» — осведомлять их о наших планах. И выудили его. Ему щедро платили, чтобы в нем ненароком не взыграло благородство.

— Не верится! — пробормотал Девери.

— Беда в том, что у них нечетко налажена связь. Когда Джордж доложил, что мы того гляди расколем Клингера, решили нас прижать. Но как — ему не сообщили. Конечно, Фрэнк, давить собирались на тебя. Разработали план — подкараулить какую‑нибудь девушку, вечером попозже, изнасиловать и передать редактору приказ. Исполнители — гангстеры из «агентства убийств», наниматели — Баннерман и Стронг. Они заправляли всем.

— И что Стронг замешан, не верится, — заметил Девери.

— Он жаждал политической власти. И вот она, власть, на тарелочке, а в обмен — вытащить Клингера. В мире сколько угодно людей, которые не считаются с ценой в погоне за желаемым.

— И Стронг пошел даже на то, чтоб похитили его жену? — удивился Девери.

— Сам все и организовал, и с ней договорился. Обзавелся надежным прикрытием, на случай, если у кого вдруг возникнут недоумения, отчего он, прокурор, так себя ведет. Но вернемся к Элли. Бандиты не знали, что женщина, пад которой они надругались, — жена Уилсона. Для них она была «девка из «Ньюсвью». Но, конечно, стоило Джорджу узнать, он сразу понял, кто в ответе. Зачем ему ехать на вокзал? Он немедля бросился к Баннерману. А может, к Стронгу. Он любил Элли, и его душило бешенство. Может, набросился на кого из них, а не то пригрозил раскрыть все. А знал он немало. Убийство не входило прежде в их расчеты. Но Джорджа требовалось угомонить раз и навсегда. И они решили извлечь из ситуации двойную выгоду. Утихомирить Джорджа и припугнуть меня: повесили его в моей кухне.

— А с Клингером ты был прав? — спросил Девери. — Его вытягивали, потому что у него есть материал против кого‑то из шайки? Уж не против ли самого Бракстона Клауда?

— Это еще предстоит узнать. Но с Клингером покончено. Попади он в капкан, опаснее зверя нет, считает его жена. Терпение, он еще поведает миру, что у него имеется.

— Ну а Корал Стронг и твой друг Мартин? — спросил Девери.

— Они в безопасности, — ответил Максвил. — Люди Баннермана выследили, где она, использовав, как мы и думали, информацию о Питере. Когда началась перестрелка, Корал и Мартин удрали в лес. Они мне позвонили вскоре после ухода Питера.

— А Льюис, которая где‑то прячется и не знает, что она свободна и прятаться больше не надо? — поинтересовался Девери.

— Мне кажется, я знаю, где искать ее, — встал со стула Питер. — Я вам уже говорил — скорее всего она отправилась к своему приятелю. Тому, для которого возила наркотики.

— Иголка в стоге сена.

— Да нет, — отозвался Питер. — У Клингера есть материал на нее: фотография — она и ее приятель. Он умеет извлекать выгоду: использовал и девушку, и ее приятеля. Мне кажется, Мэри у Эрика Траска.

— Конец гулянью по кривой дорожке, — >заключил Девери.

Конец путешествия Клингера по кривой дорожке, подумал Питер, но дорожка‑то по — прежнему вьется. Максвил арестовал троих гангстеров, но они никуда его не приведут. Где‑то дальше по кривой дорожке — логово преступников. Пока Питер не разыщет его, странствие не кончено. И есть две женщины, которым нужно строить жизнь заново. Тут начало, а не конец пути по кривой дорожке.

Ян Гийу

Террорист-демократ

Глава 1

Смерть пришла с фургоном пива. Потом, конечно, в полицейском управлении на Байм Штрохаузе, 31, нашлось кому строить из себя умников и критиковать подчиненных. Но поначалу дело выглядело как обычный угон, один из почти двухсот ежедневно происходивших в двухмиллионном Гамбурге. К тому же оставалось неясным, какому из отделов писать отчет. Был ли это действительно угон или кража - ведь груз машины состоял из четырех тысяч бутылок "ратсхернпильс" - местного гамбургского крепкого темного пива. Первое, что приходило в голову, - какая-то компания юнцов решила основательно опохмелиться в это утро, в понедельник, 14 ноября.

Правда, офицер безопасности в Высшей академии бундесвера, западногерманской высшей военной школе, получил предупреждение от начальника местного отделения Ведомства по охране конституции, то есть полиции безопасности.

Общественность уже не раз выступала против обучения иностранных офицеров. И хотя на этот раз речь шла не о кадетах из Чили, которых натаскивали по специальной программе, а об офицерах из Гондураса, в связи с предстоящим через два дня выпуском можно было ожидать демонстраций. Тем более что пресс-секретарь бундесвера официально объявил о намерении высших чинов из министерства обороны прибыть через два дня для участия в торжественной церемонии.

Ожидалось, что демонстрации могут быть довольно бурными, сопровождаться диверсиями, не говоря уже о различной писанине в прессе и тому подобном. Такие намеки, кстати, содержались в анонимной листовке, полученной полицией безопасности в Гамбурге, где указывалось также, что Федеративная Республика все более встает на сторону американского империализма, обучая его приспешников и таким образом прямо помогая военным действиям против революции в Никарагуа.

Уже само содержание листовки и тот факт, что она была анонимной, требовали максимального усиления мер безопасности.

Шеф безопасности высшей военной школы, быть может, и представлял себе, как надо действовать, однако дело осложнялось приездом высокого начальства из министерства обороны, что, несомненно, могло привести к непредсказуемым последствиям.

Высшая академия бундесвера находилась на Мантойфельштрассе, 20, в тихом районе между Бланкенезе и Нинштедтен - там, где раньше был сельский пригород Гамбурга. Среди многочисленных зданий красного кирпича самыми старыми были казармы, существовавшие уже во вторую мировую войну, когда бундесвер еще именовался вермахтом.

Машина с пивом, проехав по извилистой, застроенной виллами дороге - Эльбшоссе - по направлению к Бланкенезе, а затем, свернув на Мантойфельштрассе, не привлекла к себе внимания, поскольку ничем особенным не выделялась среди других машин. Без сомнения, часовой в начале Мантойфельштрассе да и другие посты - ведь это был военный объект не только бундесвера, но и НАТО - за последний год получали множество инструкций относительно проверки персонала и транспорта. Как вольнонаемные, так и военнослужащие подвергались тщательному контролю: обычные военные удостоверения личности уже не служили надежной гарантией, было немало случаев, когда ими пользовались террористы. Военному персоналу также был запрещен въезд на большинство объектов на частном транспорте.

Однако обычный фургон для перевозки пива беспрепятственно миновал все посты. Часовые оправдывались на следующий день, что и номер машины, и время ее появления были обычными.

Впоследствии выяснилось, что водитель вел себя чрезвычайно хладнокровно. Уже въехав на территорию объекта, он спросил проходившего мимо офицера, в какой казарме живут латиноамериканцы. А поскольку они, конечно же, именно сегодня жаждали получить вдоволь пива, водителю было точно указано, как туда проехать.

Спустя десять минут, когда двадцать два молодых офицера из Гондураса вернулись на обеденный перерыв в свое временное жилище, фургон уже стоял перед входом.