"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 153

— Ну, я тебе скажу, Тина, что у нас за дела. Мы, бойскауты, решили, что Линдсей где-то здесь, в поселке, и, как старый друг, я тебе хочу шепнуть, что Маклин сильно подозревает тебя.

— Меня! — Женщина аж взвизгнула. — Илайхью Стоун, если это твои шуточки!..

— А что? С самого начала ты держала руку на пульсе всех событий, — невозмутимо сказал Илайхью. — Сначала телеграмму от Терренса получила; помогла устроить вечеринку эту. Маклин малость не мог понять, как ты смогла убить Терренса, но решил, что ты взяла с собой стремянку, на которую можно было встать, чтобы трахнуть его камнем. Конечно, Маклин знал, что Дэн Саттер имел привычку навещать тебя, после того как все жители спокойно ложились спать, поэтому он…

— Илайхью Стоун!

— Да уж, Тина, ясное дело, твои преступные помыслы и деяния очевидны.

— В жизни не слыхала ничего более дурацкого!

— А если серьезно, Тина, то я на самом деле должен осмотреть дом. Мы проверяем все и повсюду, так чтобы мы могли сказать, что не пропустили ни одного укромного местечка.

— Ладно, если должен, то должен. Но ты можешь оставить ружье свое снаружи, а еще можешь отряхнуть снег с башмаков, пока не разнес его по всем моим коврам.

— Не волнуйся, Тина. Обещаю не устраивать тут слишком большого бардака и не рыться в твоем сексуальном черном белье, которое, я знаю, ты прячешь наверху, и не буду…

— Илайхью Стоун, следи за своей речью! — сказала мисс Тина.

В доме Саттеров настроение было совсем иным. Поисковую партию в этом месте возглавлял Маклин, что его совсем не радовало. Он нашел Эмили сидящей в гостиной. Свет лампы с абажуром не смягчал печати трагедии на ее лице. Она была одета в черное и вязала для Бима яркий шерстяной шарф. Миссис Саттер равномерно покачивалась в кресле взад-вперед, словно эти движения каким-то образом умеряли боль, от которой, как знал Майлз, она страдала.

— Я бы отдал все на свете, лишь бы не вламываться к тебе, Эмили, — сказал он.

— Ничего страшного, Маклин, — ответила она, не отрывая покрасневшие глаза от вязанья.

— В твоем доме есть столько комнат, которыми ты не пользуешься, и так много построек во дворе…

— Нигде не заперто, Маклин. Ты можешь искать в любом месте, где хочешь, без проблем.

— Спасибо, Эмили. И если я могу чем-то тебе помочь…

— Просто закончи все это, Маклин! Просто закончи — тогда мы сможем найти способ начать жить сначала!

VII

Алонсо бросил в огонь еще одно полено. Теперь за окном стало довольно темно, и Лиз включила в комнате лампы.

— Кажется, я знаю, зачем вы вывалили на меня свою разработку, доктор, — произнес Холбрук.

— Хотела бы и я знать! — сказала Лиз. — Из-за вас обоих у меня целую минуту волосы на голове стояли дыбом.

— Доктор всего лишь проверял свою теорию, — пояснил Алонсо. — Думаю, он верно мыслил. Задача — найти такого человека, чтобы все детали теории соответствовали.

Смит вытянул ноги и поднялся:

— Проблема в том, что для теоретизирования времени нет.

— Нельзя оставлять несведенные концы болтаться, — сказал Алонсо. — В этом и есть беда Маклина. Кто-то должен их соединить. Вы нарисовали отличную картину происшедшего, доктор. Беда в том, что вам не удалось пририсовать лицо убийцы.

— У вас есть какие-либо идеи? — спросил Смит.

Холбрук потеребил бороду.

— Я не привык мыслить теми же категориями, что вы, доктор. Но одна мысль засела у меня в башке. Это противоречие.

— Противоречие?

— В характере убийцы. Вы сами это отметили. Похоже, Терренс был убит совершенно внезапно, кем-то, кого охватил неожиданный приступ ярости, и он взял камень и разбил ему череп. Это не кажется запланированным действием. Но отравление Дэна — запланированное: оно было просчитано и хладнокровно осуществлено. И если кто-то подкараулил Роджера и разделался с ним, то это тоже было просчитано. Вот что я имею в виду, говоря о противоречии. В один момент убийца повинуется импульсу, в другой — планирует убийство.

— Это не обязательно противоречие в характере, — возразил доктор. — Допустим, я рассердился на вас из-за чего-то. Я прихожу сюда, но вас нет. Я захожу в студию. Вид ваших картин приводит меня в ярость, и в припадке гнева я бью по одной из них ногой и пробиваю в ней дыру!

— Бог вам в помощь! — сказал Алонсо.

Доктор засмеялся:

— Но я пришел сюда не за тем, чтобы проделать дыру в картине; я знаю, что это ценная вещь. Теперь я начинаю думать, как бы мне скрыть содеянное. Наложив заплату, я мог бы даже попытаться покрыть краской поврежденное место, если бы имел хоть какие-то навыки. Импульсивный, неконтролируемый поступок действует на меня как холодный душ и заставляет думать и планировать. — Доктор помедлил и затем как бы слегка встряхнулся, словно избавляясь от неприятной мысли. — Мне лучше вернуться в поселок. Я чувствую, что Маклин решит обратиться ко мне за помощью. Хочется надеяться, что смогу ему ее оказать.

— Возможно, Роджера уже нашли, — предположил Алонсо.

— Руф позвонил бы мне, — возразила Лиз.

— Замечательный, ответственный Руф! — весело засмеялся Холбрук.

Он вышел в переднюю вместе с доктором и подал ему пальто.

— Эх, дьявольски досадно, что машины нет. Сожалею, что не могу вас отвезти. Становится холодно.

— Тут всего одна миля.

— Не забудьте про приглашение на бурбон. Если вы пообещаете не проламывать в картинах дыры, я хотел бы предложить вам когда-нибудь их посмотреть.

— Хотел бы я найти этого парня, — сказал доктор Смит, словно не услышав приглашения.

Когда он уходил, часы в доме Холбруков показывали пять тридцать. На улице уже стало совершенно темно. Облака заслонили луну и звезды, и доктор почувствовал на щеках холодок от первых снежинок, когда вышел на дорогу. Ветра не было, и вначале он не слышал никаких звуков, кроме своих собственных шагов.

Он прошел примерно пятьсот ярдов по покрывшемуся корочкой снегу, когда ему показалось, что он слышит сзади хруст других шагов. Доктор остановился и осмотрелся. Ему не удалось ни разглядеть чего-либо, ни расслышать. «Наверное, эхо», — сказал он себе. Уткнув подбородок в воротник, Джон Смит продолжил путь.

Тут он снова услышал шаги, явно торопливые, словно человек шел не по дороге, а по труднопроходимому месту. Доктор остановился, и на этот раз довольно громко прозвучали три шага и звук осыпающегося снега. Потом наступила тишина. Смит определил, что звук исходил слева от дороги и немного позади. С той стороны росли деревья, там было темно и совсем ничего не видно. Это может быть животное, подумал доктор. Возможно, собака следующая за ним в кустах, останавливающаяся, как только останавливался он. Смит сделал еще несколько шагов и замер. Шаги снова послышались… и прекратились.

— Эй! — крикнул доктор Смит.

Ответа не последовало.

До дома Вейлов оставалось добрых три четверти мили, и до него вдоль дороги больше домов не стояло. Часть дороги, как помнил доктор, проходила по выемке с высокими краями с каждой стороны. Это ему не нравилось. Это ему совсем не нравилось. Он подумал, не вернуться ли назад, к Холбрукам. Затем решительно двинулся по дороге к поселку. В тот же миг Смит понял, что за кустами тоже началось движение. Он ускорил шаг. То же самое сделал преследователь. Он резко остановился.

— Послушайте, — спокойно произнес доктор, — почему бы не выйти и не поговорить?

Мертвая тишина. Смит сделал пару шагов к кустам. Он подумал, что, возможно, уверенные действия испугают того, кто шел за ним. Не раздалось ни звука. Доктор остановился, стараясь расслышать звуки дыхания. Если это собака, подумал он, то можно услышать ее пыхтение. Впрочем, он уже понял, что это не собака.

До выемки было совсем близко. Если преследователь планировал нападение, то это — наилучшее для него место. Доктор не смог бы покинуть дорогу ни в одну из сторон, и неизвестный атаковал бы сверху, с насыпи. Надо было попросить у Алонсо ручной фонарь. Он ощущал бы себя менее уязвимым, если бы мог видеть на несколько футов впереди себя.