За гранью дозволенного, стр. 69
— Да, проблема есть, и серьёзная, — Мишель заметно напряглась. Она была не до конца уверена, стоит ли всё рассказывать, но решила рискнуть. Будь, что будет. — Николь, я не знаю, как ты к этому отнесешься, — запнулась Мишель и нервно сглотнула. — Но если ты перестанешь с нами общаться, то я пойму и ни в коем случае не обижусь, — тихо пробормотала она и потупила взгляд.
— Погоди, — перебила ее Николь. — С чего такие жуткие мысли? Я тебе говорила, что ты мне, как дочь, и я никогда от тебя не откажусь. Даже не думай о таком! — возмущённо воскликнула она.
— Понимаешь,.. наши отношения с Ромой, они… их нельзя назвать… — Мишель с трудом подбирала слова. Обсуждать подобные вещи оказалось гораздо сложнее, чем она думала. — В общем, они не совсем нормальные, вернее совсем ненормальные, — путалась она в фразах.
— Он, что, наркоман или преступник? — спросила Николь с тревогой в голосе и вновь посмотрела на Мишель.
— Нет, — покачала она головой. — Но я не знаю, как тебе об этом сказать, как объяснить, — Мишель подняла глаза к потолку. — Отчасти это вина наших родителей, отчасти наша.
— Мишель, я всё равно не понимаю, и мне уже страшно. Пожалуйста, не молчи, — попросила ее Николь. — Мне ты можешь рассказать всё, что угодно. Я клянусь, это останется между нами. Не бойся, я ничего не скажу Франсуа, — она взяла ее холодные руки в свои. — Ну же, Мишель, скажи мне, — она не отрывала от неё взгляда.
— Николь,.. мы родственники, — выдавила она, наконец, и стыдливо отвернулась.
— В каком смысле? — уточнила Николь, и между ними повисла неловкая пауза.
Мишель ничего не ответила и, встав, подошла к окну. Ей казалось, что в помещении стало очень душно, и она вот-вот упадет в обморок. Открыв створку шире, она высунула голову и принялась вдыхать свежий воздух. Сейчас Мишель находилась перед выбором: либо во всём признаться, либо скрывать это до конца. Да, хранить тайну было нелегко и мучительно, но и предугадать реакцию Николь она не могла. Это единственный человек, который её поддерживает её в любой ситуации, не считая Романа, и потерять её Мишель не хотела. Она просто была не готова пожертвовать их многолетней дружбой во имя сомнительных последствий, и в итоге так и не осмелилась на откровение. Ведь есть вещи, которые способны очень круто повлиять на нашу жизнь, а перемен к худшему Мишель опасалась. Почувствовав, что ей немного легче, она прикрыла окно, а затем, не оборачиваясь, произнесла:
— В смысле кузены по отцовской линии.
— Что? — прошептала Николь, но Мишель оставалась молчаливой и неподвижной. Если бы они ими являлись на самом деле, но дабы не ранить Николь, она солгала. Мишель так крепко вцепилась руками в подоконник, что у нее от напряжения даже побелели костяшки пальцев.
— Милая, да ты вся дрожишь, — Николь тоже поднялась и обняла её сзади. — Тебе нужно успокоиться, присядь. Я дам тебе одно хорошее средство, а ты пока расскажи, как всё было, — она усадила ее обратно на стул и полезла в шкаф за настойкой.
— Понимаешь, я не знала, что у меня есть двоюродный брат, мама мне о нем никогда не говорила, — начала Мишель. — Я даже не знала, что кроме бабушки у меня есть ещё родственники, пока я не встретилась со своим отцом. Ты же помнишь эту историю?
— Да, конечно, — кивнула Николь. — На вот, выпей, — она протянула ей стакан с разведенной в воде валерианой.
— Спасибо, — Мишель сделала глоток и продолжила. — Чуть позже я познакомилась с остальной семьёй, и тут всплыли неожиданные факты.
— Что Роман — твой кузен, — подытожила Николь. — Это же он, тот пациент, до смерти боявшийся лечить зубы. Я ведь ничего не путаю? — на мгновение засомневалась она.
— Он самый, — вздохнула Мишель. — Мы влюбились друг в друга с первого взгляда, и всё складывалось прекрасно, пока нам в голову не пришла одна идея, — грустно заметила Мишель. — Когда-то на старой квартире я видела фото отца, вернее я тогда не знала, что это мой отец, а потом точно такой же портрет я увидела на даче у Ромы. Я рассказала ему, что в молодости они с мамой дружили, и мы решили устроить им встречу-сюрприз. Вот только сюрприз оказался не для них, а скорее для нас. Я даже мысленно не хочу возвращаться в тот день, когда мы узнали правду. Это было ужасно, а те эмоции, которые я испытала, я никогда не забуду. Моё будущее в одночасье было разрушено, а долгожданному счастью настал конец, — Мишель слегка передёрнуло. Конечно, в рассказе она преуменьшила их степень родства с Романом, однако в реальности всё складывалось куда драматичнее, и вспоминать об этом она не хотела. — Я постоянно себе говорила, что нельзя, что он мой брат, но наши чувства оказались сильнее, чем мы могли представить. Родители, конечно, нам препятствовали, занимались сводничеством. На какое-то время мы даже расстались, но потом всё возобновилось. В мой день Рождения мы впервые увиделись после нескольких месяцев разлуки и тогда окончательно решили, что в Москве нам нет места, родители не дадут нам покоя, и нужно уезжать. Мы оформили все необходимые документы, уволились с работы и заказали билеты до Ниццы. Маме я написала письмо, которое она, должно быть, уже прочитала. У нас с ней всегда были натянутые отношения, поэтому сообщить ей об отъезде мне проще так. Не хочу объясняться по телефону, слышать ее истерику и оскорбления в свой адрес. Возможно, это не лучший способ, но, по крайней мере, более безопасный, так мне спокойнее. Когда мы с тобой общались по скайпу, я опустила этот важный момент, поскольку боялась твоей реакции, но теперь ты всё знаешь. Я понимаю, что он — мой брат, и всё это неправильно, но я слишком сильно его люблю и не могу жить без него, как и он без меня, — Мишель потупила взгляд. — Скажи, ты считаешь нас ненормальными? Да? — тихо спросила она.
— Постой, я ничего такого не говорила, — возразила Николь. — Я еще и слова не сказала, а ты уже сделала за меня выводы. Ну, разве так годится? — и Мишель почувствовала себя маленькой девочкой. Стоило ей в детстве провиниться, и Николь беседовала с ней точно таким же поучительным тоном.
— Извини, ты права, — осеклась Мишель. — Я тебя внимательно слушаю.
— Ну, начнем с того, что ситуация действительно неоднозначная. Такое могло произойти с кем угодно и где угодно, — размышляла Николь. — Что касается меня, я не имею права тебя судить. В жизни случается всякое, а правильно это или нет, решать только тебе. Окажись я в похожей ситуации, я сама не знаю, как бы поступила. Как вы будете жить с Романом — это уже ваш выбор, но за что я точно ручаюсь, это то, что я ничего не скажу Франсуа и не перестану тебя любить, Мишель, — она с нежностью на неё посмотрела. — Как и запланировано, сегодня вечером вы встречаетесь с моей семьёй, и мы обсуждаем расклад на ближайшее будущее. Работать стоматологом будешь у мадам Леон, я уже с ней договорилась, а Франсуа устроит Романа к себе в офис. А теперь пообещай мне, что больше не будешь надумывать себе всякие глупости, — Николь не сводила с неё глаз.
— Обещаю, — прошептала Мишель, испытывая настоящее облегчение, и обняла её. — Огромное тебе спасибо!
— Пожалуйста, — улыбнулась Николь. — И ещё, сейчас я задам тебе всего один вопрос, а ты на него честно ответишь, — добавила она со всей серьёзностью, и Мишель, приготовившись, в знак согласия моргнула. — Мишель, ты счастлива?
На мгновение на кухне стало так тихо, что можно было расслышать, как сбивчиво она дышит, и как учащенно бьётся ее сердце. Казалось, что время замерло вместе с ней и тоже дожидается ее ответа. Ведь Мишель давно всё решила, кого ей стесняться.
— Да, — произнесла она с уверенностью после недолгой паузы. — Да, Николь, я счастлива, — и по ее лицу потекли слезы.
— Не плачь, милая, не надо, всё хорошо, — кинулась ее успокаивать Николь. — Смотри, даже солнце выглянуло!
— Это от радости, — всхлипнула Мишель и повернулась к окну.
Дождь уже перестал, а тучи постепенно рассеивались. Прозрачные капли поблескивали на зеленых листьях, и двойная радуга образовала арки над крышами домов.
