За гранью дозволенного, стр. 47

— Мишель, привет! — на её лице засияла счастливая улыбка. — Как ты?!

— Привет, Николь, — мягко проговорила она и тоже улыбнулась.

— Ну, рассказывай, что у тебя нового? Как у вас дела с Ромой? — продолжала Николь, ни о чём не подозревая.

— С Ромой? — запнулась Мишель и рассеянно захлопала ресницами. — Всё не просто, — сдавленно пробормотала она, желая спрятаться от пристального взгляда Николь. Как правило, Мишель охотно обсуждала с Николь романтические свидания и своих ухажёров, однако сейчас она предпочла бы не отвечать.

— Но почему? — удивилась Николь. — Ещё неделю назад всё было нормально, — недоумевала она.

— Ну, у нас возникли кое-какие сложности, и мы решили сделать небольшой перерыв в общении, — вкратце разъяснила Мишель.

— Ясно, — кивнула Николь, не настаивая на подробностях. — В любом случае, я надеюсь, что всё разрешится, и вы помиритесь, — жизнеутверждающе добавила она.

— Я тоже, — вздохнула Мишель, хотя сама с трудом в это верила. — Но это ещё не всё. Николь, я познакомилась со своим отцом.

— Неужели? — вскинула брови Николь и придвинулась ближе к экрану.

— Да, и как выяснилось, это мама бросила мужа и обманным путем скрылась в Ницце, чтобы не возвращаться в Москву, — о том, что у Лизы есть ещё сын, Николь, похоже, не знала, и Мишель решила об этом пока умолчать. — Мой отец являлся работником торгового предприятия, и его отправили в Париж на три года, но потом что-то сорвалось и спустя год его попросили вернуться. Мама не захотела, и, как видишь, нашла способ остаться. Просто на тот момент она не знала, что уже ждет меня, — пояснила Мишель.

— Да уж, — разочарованно покачала головой Николь. — Я, конечно, видела, как Лиза обращалась с мужчинами, и твой отец, к сожалению, не стал исключением. Пусть она с ним и не общалась, но хотя бы тебя не лишала такой возможности, — рассуждала она. — Ну, а вообще, ты рада, что встретилась с отцом? Какое у тебя сложилось о нём впечатление?

— Честно? Сама не знаю, — пожала плечами Мишель. Ну, как она могла судить о Георгии со слов Романа и уж тем более пересказывать их Николь. — Мне он показался хорошим, порядочным человеком, я, в общем-то, и мечтала о таком папе, но теперь и не знаю, как себя с ним вести, — призналась она. — Спустя столько лет странно осознавать, что у меня есть папа.

— Милая, ну, может, не всё так трагично, — ободряла её Николь. — Если, как ты говоришь, он — неплохой человек, есть шанс, что со временем вы сблизитесь и подружитесь?

Николь всегда была неисправимой оптимисткой, и обычно это срабатывало, но только не в данной ситуации. Мишель понимала, что Николь не в курсе реального положения дел и не стала её расстраивать. Если бы всё случилось именно так, как она описала, то её отношения с отцом, вероятно бы и наладились, но загвоздка заключала в другом. Мишель ведь не упомянула, что у неё есть родной брат, и в какой связи она с ним состоит. О таких вещах в принципе не стоит распространяться, и Мишель побоялась открыться.

— Не спорю, — согласилась она, хотя сама так не считала.

— Не переживай слишком сильно, всё образуется, — продолжала её утешать Николь и внезапно Николь исчезла с экрана. — Добрый день! Одну минутку! — крикнула она и вновь появилась. — Милая, ты прости, но мне пора бежать. Ко мне пришли клиенты, — засуетилась Николь. — Если захочешь, можем вечером созвониться, — предложила она.

— Посмотрим. Спасибо, тебе, Николь, — с нежностью улыбнулась Мишель.

— Пожалуйста, не унывай! Люблю тебя! — Николь послала ей воздушный поцелуй и связь оборвалась.

Однако Мишель так и не рассказала ей о главном. О том, что её по-настоящему мучило. Да и вряд ли кто-то вообще догадывался, как ей сейчас тяжело. Среди друзей и коллег Мишель, конечно, не показывала, как сильно переживала. Всегда приветлива, улыбчива, легка на подъем и только изредка на задумчивом лице проскальзывала грусть. Даже дома Мишель скрывала эмоции, лишь бы не слышать настойчивых советов матери обратиться к психологу. Окружающие не должны знать о ее проблемах, это не их дело. Да и вряд ли они поймут, каково это любить человека, который по определению не может быть твоим, что значит испытывать боль, когда нельзя находиться настолько близко, насколько хочется. И уж точно они не станут вникать, почему так случилось. Осуждение, порицание — вот, что для них первостепенно, а не желание разобраться в причинах. Влюбиться в собственного брата, да где это видано! Вот только Мишель по-прежнему не считала Романа родственником, для неё это была всего лишь данность. Она не ощущала, что он — её брат, и в какой-то степени это осложняло ситуацию. В глубине души Мишель хотелось, чтобы всё было, как раньше, но, к сожалению, в этот раз её м*е*ч*ты расходились с реальностью.

С последней встречи Романа и Мишель прошло уже несколько недель, но ответа на главный вопрос никто из них до сих пор не дал. Всё это время они не переставали думать о том, какое будущее их ждет. Сейчас они оба остались наедине со своими страхами и внутренними противоречиями. И каждый в душе надеялся, что другой сделает за него выбор и первым его озвучит. В какой-то степени так оно и получилось. Устав от бесконечных метаний, которые только изматывают и опустошают, Роман не выдержал и перед началом работы заехал к Мишель. Воспользовавшись отсутствием пациентов, он тихо вошёл в кабинет и молча стал наблюдать за ней. Как же ему не хватало её всё это время, как же Роман по ней тосковал. Сколько раз он подавлял желание сорваться и приехать, чтобы хоть иногда её увидеть, а сейчас она находилась перед ним, и Роман не мог отвести от неё глаз. Убрав в шкаф пальто, Мишель, наконец, повернулась к нему лицом и несколько растерялась.

— Рома? — удивленно произнесла она.

— Здравствуй, Мишель, — мягко сказал он, отметив, что она сильно осунулась. — Прости, что не предупредил, я и сам не был уверен, что сегодня приеду, но удели мне хотя бы несколько минут, я быстро, — Роман старался казаться спокойным, и Мишель даже не подозревала, скольких сил ему стоило приехать сюда и завести разговор.

— Если честно, ты застал меня врасплох, — призналась она, надевая халат. — Но раз для тебя это так важно, то, конечно, я в твоем распоряжении.

— Вот и отлично, — вздохнул Роман. — Мишель, я полагаю, больше нет смысла искать предлоги и откладывать этот разговор, пора, наконец, всё выяснить, — твердо заявил Роман. — Ты можешь еще долго молчать и набираться храбрости, а я уже издумался, и у меня больше нет сил, поэтому давай прекратим это безумие, — мысли об их родственной связи сводили его с ума, и он не мог продолжать бездействовать.

— Рома, до моей смены осталось всего пятнадцать минут, — Мишель встревоженно покосилась на настенные часы. — Что мы успеем за это время? Нельзя спонтанно обсуждать такие серьёзные вещи, — убеждала она его. — Давай лучше встретимся вечером или в любой другой день, и всё спокойно обговорим, — предложила она. — У меня впереди много работы, и я не смогу сосредоточиться.

— Мишель, так продолжаться больше не может, — настаивал он. — Мы должны что-то решить. У нас не получится бесконечно бегать от проблемы.

— Рома, прошу тебя… Пожалуйста, давай не сейчас, — взмолилась она, вероятно, надеясь, что Роман замнет эту неприятную тему, однако он поставил её перед фактом.

— Сегодня в семь я жду тебя в своей квартире, и если для тебя это действительно имеет значение, ты придёшь, — Роман осознавал, насколько жёстко звучали его слова. Он и сам не любил подобную манеру общения, тем более с ранимой Мишель, но иногда по-другому не получалось.

— Хорошо, я приеду, — обречённо произнесла она и подняла на него глаза. — Я обещаю.

— Можно? — неожиданно раздался стук в дверь, и на пороге появился седовласый мужчина.

— Да, присаживайтесь, пожалуйста, в кресло, — Мишель мельком посмотрела на пациента, и Роман вновь встретился с ней взглядом.

— Ну, не буду тебя задерживать. До встречи, — Роман с трудом совладал с собой, чтобы не коснуться её на прощание и с тяжёлым сердцем покинул кабинет.