За гранью дозволенного, стр. 32

— Ну, так что? Пойдете со мной поужинать? Я знаю одно хорошее местечко, здесь недалеко, — и он заговорчески ей подмигнул.

— Пойду! — сдалась Мишель, сияя от счастья.

Захватив корзину с цветами, она повернула замок на два оборота, и они с Романом покинули клинику. Солнце уже садилось, здания погрузились в красно-оранжевый цвет, и улицы Москвы превратились в самое романтичное место. По дороге в бар Мишель и Роман вели непринужденную беседу, скованность и напряжение куда-то исчезли, а официальное “вы” сменилось на “ты”. Из разговора она узнала, что Роману двадцать семь лет, работает он старшим менеджером по продажам в одной крупной компании, куда его устроил отец, и интересуется шахматами. Этот факт приятно удивил Мишель, ведь нечасто встречаешь людей, по-настоящему чем-то увлекающихся, а так можно почерпнуть для себя много нового.

Что касалось выбора бара, здесь Роман тоже ей угодил, Мишель обожала японскую кухню. Заняв столик среди стеблей бамбука и веточек сакуры, они нетерпеливо пролистали меню и заказали роллы с лососем, а на второе блюдо лапшу с овощами. Официантка в восточном костюме принесла им горячие полотенца и бутылку сливового вина. Наполнив бокалы, Мишель и Роман произнесли тост за знакомство и сделали по небольшому глотку.

— Скажи, а почему шахматы? — неожиданно спросила она, смакуя напиток.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто в детстве отец научил меня в них играть, по вечерам мы практиковались. Я и сам не ожидал, что мне настолько понравится. В школе я записался в кружок, долго тренировался, потом начал участвовать в соревнованиях. Сначала в районных, затем в окружных и городских. Ну, знаешь, как это бывает, когда тебя затягивает, — улыбнулся Роман. — Я смотрел все записи турниров Гарри Каспарова, Анатолия Карпова, Владимира Крамника, они для меня эталоны мастерства. Мы даже с отцом ездили в Лондон на международный турнир.

— Поразительно! — не удержалась Мишель. — Когда-то у меня тоже было хобби — собирать ретро фотографии. Я вырезала портреты знаменитостей из журналов, покупала книги с видами старой Ниццы, правда, потом всё забросила, — махнула она рукой. — Хотя ретро выставки люблю до сих пор, а ты — молодец, продолжаешь. Ты, кстати, не думал о карьере шахматиста?

— Думал, но для этого надо было заниматься профессионально, а я так, любитель. Хотя друзья до последнего верили, — признался он. — На восемнадцатилетие они мне даже подарили съедобную шахматную доску с фигурками из чёрного и белого шоколада. Представляешь?!

— Вот это да! — воскликнула Мишель. — Я бы тоже не отказалась от такого подарка. Хоть я и не играю в шахматы, но шоколад очень люблю!

— Я запомню, — подмигнул ей Роман. — Теперь твоя очередь.

Почему стоматолог? — и он с интересом посмотрел на неё.

— В детстве я тоже их боялась, но решила побороть себя, — гордо произнесла Мишель.

— И вступила в ряды внушающих страх? — Роман в изумлении вскинул брови.

— Вот, как ты меня называешь! — засмеялась Мишель. — Ладно, я пошутила. В детстве у меня так часто болели зубы, что я практически прописалась в кабинете у дантиста. У мадам Леон всегда было столько инструментов, что я так и норовила залезть к ней в лоток. Но вместо того, чтобы ругаться, она мне подробно объясняла, что для чего служит, и что мы сейчас будем делать. Меня это так увлекло, что я тоже захотела стать врачом, когда вырасту, иметь собственный кабинет, принимать пациентов, — вспоминала она с большой теплотой. — О частной практике я до сих пор мечтаю, но надо ещё поднабраться опыта, да и снять помещение стоит недёшево. Для меня это очень важно, поэтому я регулярно откладываю деньги, пусть и небольшую сумму, но со временем она достигнет необходимой, — оптимистично добавила Мишель.

— Я тоже коплю деньги, — заметил Роман. — У нас с отцом хоть и совместный бюджет, но есть вещи, на которые я предпочитаю тратиться сам. К счастью, с учётом зарплаты я могу себе это позволить, — улыбнулся он. — Кстати, как тебе здесь еда?

— Очень вкусная! — воскликнула Мишель, наслаждаясь роллами в соевом соусе. — Ты просто волшебник, раз угадал мои предпочтения, — вновь засмеялась она.

— Так это хорошо, когда вкусы совпадают, — воодушевился Роман. — У меня, например, из друзей никому не нравятся суши, а отец вообще их опасается. Считает, что сырая рыба вредна для здоровья, — и он недовольно закатил глаза.

— Это правда, — кивнула Мишель. — Мои подруги такие же.

Мне редко попадаются люди со схожими взглядами, — задумалась она. Удивительно, как было у них много общего.

— Согласен. Вот мы с отцом вроде бы понимаем друг друга, и всё равно очень разные. Он почему-то везде ищет подвох, относится ко всему настороженно, сто раз перепроверит и только потом даст добро. Может, конечно, он стал таким в силу обстоятельств, но лично меня это раздражает. Я не могу так долго раскачиваться, если ты что-то решил и в этом уверен, то надо действовать, а не ждать, пока другие отберут у тебя эту возможность, — рассуждал Роман.

— Ты живешь с родителями?

— С отцом, — подчеркнул он. — Мать оставила нас, когда мне было два года. Я ее совсем не помню и знаю только по фотографиям, — как-то само собой разоткровенничался Роман.

— Да, непросто вам, наверное, пришлось, — с сочувствием произнесла Мишель и отпила вина. Как же она его понимала. — И хотя я выросла с матерью, мне она толком не уделяла внимания, всё равно, что ее не было. Мужчины и деньги — вот, что было у нее на уме, — она невесело ухмыльнулась.

— Ваша лапша, — официантка подала на стол две огромные тарелки и удалилась.

— Спасибо, — сказала Мишель и продолжила. — Но тем не менее я никогда не испытывала нехватки материнской любви благодаря Николь, — ее имя она упомянула с особой нежностью.

— А кто такая Николь? — спросил Роман, приступая к горячему.

— Николь — подруга моей мамы, у которой мы жили. Я родилась и до четырнадцати лет прожила в Ницце, — пояснила она, наматывая лапшу на палочки.

— Я так и думал, что ты француженка! — воскликнул Роман. — Твоя фамилия, небольшой акцент… Всё это меня удивило еще при первой встрече, но как-то неудобно было спросить. Ты настолько хорошо владеешь русским! — добавил он с восхищением.

— Да нет, — улыбнулась Мишель. — Моя мама русская, просто так сложились обстоятельства, и она уехала во Францию. А на русском я говорю также свободно, как и на французском, — ей была приятна такая бурная реакция Романа.

— Надо же, — изумленно произнес Роман. — Хорошо знать два языка в совершенстве уже с детства, — Мишель чувствовала, как с каждой фразой подогревается его интерес.

— Ну да, неплохо. У нас было заведено правило: до обеда французский, после обеда — русский. Николь тоже потихоньку учила русский язык, поэтому особых проблем не возникало. В принципе я не испытываю сложностей в переходе с одного языка на другой, но иногда у меня проскальзывали русские слова вместо французских и наоборот, — призналась она.

— А что, мне кажется, это довольно мило в твоем исполнении, — предположил Роман.

— Probablement 5, — ответила она с соответствующим произношением.

— C'est vrai 6, — подтвердил Роман. — Я учился в школе с французским уклоном, пояснил он. — Но мы слегка отошли от темы. Ты говорила о Николь, как она важна для тебя, — напомнил Роман.

— Верно, — кивнула Мишель. — Понимаешь, она особенный человек в моей жизни. Я ей стольким обязана! Она ведь всё время проводила со мной, играла, делала уроки, давала советы. Николь даже обучила меня кулинарии, она же шеф-повар в собственном ресторане, специализирующемся, кстати, на русской кухне, — подметила она.

— Ничего себе! Ты, наверное, вкусно готовишь, — не переставал удивляться Роман.

— Да, это ещё одно моё хобби, — и на лице Мишель появилась застенчивая улыбка. — Если представится случай, когда-нибудь я сделаю тебе настоящий “Нисуаз”, — она игриво ему подмигнула. — Ну, а мама, ей постоянно было не до меня. У нее вечно менялись мужчины, а потом появился один владелец отеля, и она практически у него поселилась, забыв, что у нее есть дочь и какие-то обязательства, — Мишель грустно вздохнула. — Через полгода они расстались, и мама приняла решение вернуться в Москву. Я окончила школу, выучилась на стоматолога, нашла новых приятелей, но всё это уже не то. Когда меня увезли из Франции, я думала, что умру. Ведь там осталось всё, что я любила, к чему привыкла: мой город, мои друзья, Николь…, — и её сердце наполнила боль, словно всё это происходило вчера. — По ней я скучала больше всего. Первое время мы с ней общались по интернету, иногда она присылала открытки. Но сам понимаешь, это не заменяло живого общения. Потом мы стали ездить друг к другу. В прошлом году я была в Ницце, этой весной она приезжала в Москву. И вроде встречались месяц назад, а я уже по ней скучаю. И теперь снова надо ждать, — проговорила она с тоской. — Такие вот дела. Надеюсь, я тебя не утомила? — Мишель смущенно взглянула на Романа, понимая, что увлеклась рассказом.