П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ), стр. 55

Она замолчала и сверлила меня ледяным колючим взглядом в ожидании ответной реакции. Очки так и остались лежать на столе.

Я мысленно отмотал время назад. Понедельник после турслета, наша беседа в ее кабинете с закрытыми окнами, запах бумаги. «Документы на линию я нашла в архиве. Зная вас, уверена, что вы их тоже нашли». И мой ответ. «Разумеется. Первым делом».

Выходит, она блефовала. Еще тогда. Никаких документов на самом деле не существовало, и она назвала их, чтобы посмотреть на мою реакцию. И я попался. Возомнил себя самым умным и проиграл подчистую. Две с лишним недели я был уверен, что вопрос закрыт, а оказалось, что меня одолели моим же оружием.

И с чего я взял, что Морозова впала в отчаяние?

[ Отчаяния не зафиксировано. Ни сейчас, ни пятого октября.]

— Не мог раньше сказать?

[ Интерпретации — твоя зона. Директория выводов о людях помечена как ненадежная. Мы договаривались.]

[-1 к Эмпатии. Неверное распознание эмоционального фона собеседника.]

— Какая оперативность.

[ Реконсолидация фрагмента завершена. Нейронный путь восстановлен. Разблокировано воспоминание. Воспроизвожу.]

— Подожди, не сейч…

Конечно, он не подождал.

Лето. Асфальт плавился, и пахло от него, как от свежей автомобильной покрышки. Мы шагали по улице втроем — я, Костян и Димон — и обсуждали недавнюю регату. Раз так, наверное, уже в сто двадцатый.

— Семерка до сих пор не отошла. — Костян топал посередине, гордо растопырив локти, и один занимал добрую половину тротуара. — Я их капитана вчера видел. Он со мной даже не поздоровался.

— Переживет. — махнул рукой Димон. — У него перо руля новое. Вот с ним пусть и здоровается!

— А буй-то, буй! — Костян развел руки в стороны. — Я думал, мы его бортом снесем. Ром, ты вообще видел, как близко прошли?

— Конечно, видел! Я слепой, по-твоему?

— Оля, кстати, сказала, что в следующий раз на грот не встанет. — Димон шел с краю и пинал перед собой пустую банку из-под колы. Та грохотала. — Говорит, у нее от шкота ладони две недели заживали.

— Встанет. Куда денется.

— Ветер в тот день был, конечно… — Димон покосился на меня и не закончил.

Мою выходку мы негласно договорились не обсуждать. Вся команда знала, в чем дело, но мы дружно решили делать вид, что во всем виноваты причуды погоды. Победа есть победа. Предупреждение свое я уже получил, а следом и долгий разговор с куратором, оставивший не самые приятные воспоминания.

Впрочем, это уже в прошлом.

Кто в школьные годы долго думает о такой ерунде?

Лену мы встретили возле перекрестка. Она тащила из магазина два тяжеленных пакета и обливалась потом, едва переставляя ноги. И зачем только так нагрузилась?

— О! — сразу оживился Костян. — Лен! Давай помогу.

— Лучше я! — Димон обошел его слева. — У него спина. Он вчера на канате…

— У меня нет спины!

— Вот именно!

Лена посмотрела на них, словно на мух, залетевших в комнату через форточку. Этот взгляд я прекрасно знал с детства.

— Спасибо, мальчики. У меня для таких дел есть брат.

— Брат занят. — бросил Костян.

— Ща как врежу! — огрызнулся я и забрал у сестры ее ношу. — Хорош к моей сестре клеиться! Идите нафиг! Или домой! Или куда вы там дальше.

Костян вздохнул так, будто уронил на асфальт мороженое. Димон хохотнул и хлопнул меня по плечу.

— Тогда до завтра, Ром. Сбор в десять. Не проспи.

— Не просплю.

— Пока, Лен!

Они ушли, пару раз оглянувшись на мою сестру. Лена проводила их взглядом и повернулась ко мне.

— Зачем прогнал? Сам же не дотащишь.

— Дотащу.

— Там десять килограмм картошки. И еще всякое.

— Дотащу, я сказал!

Пакеты весили, как два ведра мокрого песка. Ручки врезались в ладони, и уже через двадцать шагов я понял, что до дома с ними не дойду. Максимум до угла. Может, до следующего.

Я осмотрелся. По улице брели случайные прохожие, и ни один из них в такую жару не догадался напялить костюм. Ни белый, ни тем более черный. До нас никому не было дела.

Я заглянул внутрь себя и нащупал место, где тяжесть пакетов отдавалась сильнее всего, вызывая тянуще-давящее ощущение взаимодействия с материальным объектом. И просто его выключил. Как свет при выходе из комнаты.

Нет, я не стал сильнее Геракла и не обратил продукты в свои призрачные копии. Просто ноша моя стала ощущаться, словно два куска пенопласта с ручками. И я пошел вперед, небрежно помахивая ими из стороны в сторону.

Лена сорвалась с места мгновение спустя.

— Ты что, дебил⁈ — прошипела сестра сквозь зубы и отняла у меня оба пакета разом.

Едва она перехватила ручки, а я разжал пальцы, как вес вернулся. Весь сразу. Пакеты вырвались у нее из рук, грохнулись на асфальт и лопнули по шву. Разлетелся лук, покатилась во все стороны картошка, а упаковка яиц ударилась углом, и из нее потекло. Многое оказалось безвозвратно испорчено.

П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ) - nonjpegpng_6b82131a-6a6f-401e-9157-8a5ddade1929.jpg

Вот теперь на нас обратили внимание. Женщина с коляской, дед на лавочке, двое пацанов у подъезда. Все они дружно смотрели на двух идиотов, уронивших продукты. А больше смотреть было не на что.

Лена села на корточки прямо посреди расползающейся кучи и отвела рукой волосы с виска. Я видел его совсем близко.

— Придурка кусок! — со смесью злобы и облегчения выругалась она. — Так я бы и сама смогла.

— А чего не сделала?

— Потому что, в отличие от некоторых, у меня есть мозги! — сестра подбирала картошку и раскладывала продукты по запасным пакетам. — И я не собираюсь получать предупреждение на ровном месте. Из-за ерунды. Как некоторые!

— Регата — это не ерунда! — надулся я.

Лена фыркнула.

— Я бы на твоем месте не то что… — она осмотрелась и понизила голос, — колдовала, я бы вообще на цыпочках ходила. И дышала через раз!

— Потому что ты трусиха!

— А ты идиот!

Яйца она собирать не стала. Мы поделили остальное на четыре пакета, по два на каждого, и понесли домой. Молча. И без всякой магии.

Кабинет истории. Проектор. С момента обвинения Галины Сергеевны не прошло и пары секунд. Никто ничего не заметил.

Картинка воспоминания так и стояла у меня перед глазами, и я отметил, что шрам на виске у Лены еще не появился. Видимо, с велосипеда она упала позже. Я провел кончиками пальцев по своему — все на месте.

А вот магию следовало проверить. Прямо сейчас. По свежим следам.

Моя ладонь все еще покоилась на лакированной поверхности парты с какой-то затертой надписью, оставленной нерадивым учеником. Я заглянул внутрь себя, нащупал массу связанного со мной объекта и просто ее выключил.

Без понятия, что и куда подевалось, но парта стала легче пустой коробки, и я приподнял ее двумя пальцами. Чуть-чуть. Для проверки. Алена почувствовала шевеление и рефлекторно отдернула руку.

А ведь мне бы ничего не стоило швырнуть столик в окно. Запросто вообще.

Или в кого-нибудь другого, не буду показывать пальцем в кого.

Нет. В таком случае административное нарушение превратится в уголовное. Сомнительный размен.

[ Магии не существует.]

— Тогда держи парту сам.

— Только посмотрите на него! — Галина Сергеевна указала на меня очками. — Я говорю о его работе, о безопасности детей, о допущенных им нарушениях, а он меня даже не слушает! Сидит и играется с партой, как первоклассник. Ему все равно. На учеников, на правила, на коллег. На всех нас! И это неудивительно. Потому что никакого образования у него в принципе нет!