П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ), стр. 31
Я обернулся на звук.
На полсекунды, не больше.
Этого хватило. Водяной ушел на глубину одним движением, ударив напоследок хвостом, и окатив меня от подбородка до пояса. Вода в этот раз была холодная и вонючая. С тиной.
Я стоял в мокрой куртке, с вытянутой рукой, и смотрел уже не на озеро.
Я смотрел назад.
На того, кто вышел из леса.
Глава 15
На фоне ночного мрака вырисовывался знакомый силуэт, увидеть который я почему-то не ожидал. Я вообще никого уже не ожидал встретить в этом странном лесу.
Силуэт не двигался.
Он стоял между двух сосен, там, где секунду назад никого не было, и молчал. В мгновение ока я перебрал в голове несколько сущностей, которые могли бы подкрасться со спины к заблудившемуся путнику, и ни один вариант мне не понравился.
Так что я все-таки поднял фонарь и нажал на кнопку.
Со спины ко мне подкралась Алена.
Источника света при ней я не увидел. Волосы, днем собранные в аккуратный хвост, торчали во все стороны, и в них застрял мелкий лесной сор. Куртка застегнута через кнопку, одна штанина задралась до середины голени, вторая порвана. На щеке темная полоса — то ли грязь, то ли кровь. Девушка стояла, упершись ладонью в ствол сосны, и смотрела на меня не мигая. Моргнула она, кажется, только на третьей секунде.
Страх — вероятность 71%. Облегчение — вероятность 88%. Радость — вероятность 64%. Состояние смешанное.
Три числа подряд. Что они дают в сумме, Психо не уточнил, а я по ее лицу не смог бы сложить и два.
— Рома…
Алена оттолкнулась от сосны и в три шага оказалась возле меня. Не остановилась. Врезалась, вжалась в мокрую куртку. Уперлась лбом, носом, обеими руками, будто хотела забраться внутрь.
Ее всю трясло. Мелко и часто, как в лихорадке.
— Я тебя… я тебя слышала. Ты кричал, Аду звал. Я на голос шла, шла, а он то тут, то там, а потом вообще… — она говорила мне в грудь, и слова получались приглушенными, словно из-под одеяла. — Я заблудилась. Я никогда не… Я три сезона в поле! А тут вообще ничего не понимаю. Лес какой-то… не такой. Ни костра, ни… я кричала, меня никто…
Она всхлипнула. Один раз. Коротко. Но плакать не стала.
Я стоял и не знал, что делать с руками. В итоге положил их ей на спину, потому что деть их было больше некуда. Так и держал. Спина у нее оказалась узкая и вся ходила ходуном под курткой.
— Ты мокрый. — Алена наконец отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх. — Почему ты мокрый? Почти насквозь. Ты что, купался?
Я открыл было рот, чтобы ответить, но сперва обернулся на озеро.
Озеро пропало, словно его и не было.
Ни воды, ни осоки, ни кривого месяца на поверхности. Ни одной лягушки. За спиной у меня, там, где я минуту назад мерился силами с водяным, тянулись все те же сосны, с сухой хвоей под ними. До ближайшей оказалось меньше шага. Я мог бы ее пнуть, если бы захотел.
— Вспотел. — сказал я.
— Вспотел?
— Так бывает.
Она посмотрела на мою «хоть выжимай» куртку, потом мне в лицо, и ничего не сказала. В конце концов, ее и саму покрывала испарина. Хоть и не так обильно. Но вдруг я меньше чем по ведру за раз не потею?
Некоторое время мы стояли молча. Она снова прижалась. Теперь спокойнее, без дрожи. Руки я опять оставил там же, где и были.
От нее пахло морем.
То есть духами.
Но духи пахли морем.
Солью, мокрыми камнями и немного йодом. Я знал этот запах с первого дня в школе, когда, собственно, и познакомился с Аленой. Обычно сей аромат доносился откуда-то со стороны, из-за стола или с соседнего сиденья, но сейчас он буквально окутывал меня, и от него в груди что-то происходило.
Что именно, я не разобрал. Не больно и не тепло. Как будто внутри переставили мебель.
— Я… — начала Алена.
— Я… — начал я.
Мы замолчали одновременно. Она хмыкнула мне в куртку. Я подождал, не продолжит ли она, и, поскольку не продолжила, продолжил сам.
— Насчет кафе. Я хотел…
— Не надо.
— Я не был знаком с той…
— Ром, не надо. — она подняла голову. — Я все поняла. Не сразу, но поняла. Кафе выбрала я. Ты про него даже не знал, пока мы туда не пришли. Значит, с официанткой ты не мог познакомиться заранее. Таких совпадений не бывает. Правда?
— Правда.
— Вот. — она кивнула, снова ткнувшись лбом мне в грудь. — Ты за ней вышел. И, наверное, как-то ее от этих… не знаю… отмазал. Спас. Что-то такое. И она тебя поблагодарила. Ну и перестаралась немножко. Так?
Я подумал. Если исключить из истории японскую мифологию, лицензии, квоты и ветер, то так оно, в общем-то, и произошло. По сути. Кира действительно перестаралась. И действительно немножко.
— В какой-то степени. — ответил я.
— Ну вот.
Она устроилась у меня на груди поудобнее, и я стал ждать продолжения. Обычно после «ну вот» люди что-нибудь добавляют.
— Я на тебя злилась. — призналась Алена. — Сильно. Всю неделю. Ходила и злилась. И в учительской, и дома. И с девчонками в кафе про тебя говорила всякое, хотя они ни сном ни духом. А потом поняла, что злюсь не на тебя.
— А на кого?
— На себя. — она помолчала. — За то, что честной быть не могу. Сама с собой. Знаешь, как это? Когда все уже понятно, а ты ходишь и делаешь вид, что нет.
— Не знаю.
— Ну да. Ты же не такой. — она прижалась ко мне еще сильнее. — Так вот. Ты мне нравишься, Ром. Давно. Я сама не поняла, как это получилось. Может, и не просто нравишься, я пока… я не знаю, как это назвать, чтобы не соврать. Ты спокойный. Честный. С тобой все понятно, ты ничего не выдумываешь, не юлишь. И ты надежный. Как… — она поискала слово, глядя мне в ключицу. — Как земля под ногами. Знаешь, когда с трапа сходишь после качки, и вот она. Не шевелится. Вот такой ты.
Я не знал, что ответить. С землей меня еще не сравнивали. С трапа я сходил, это точно. Земля действительно не шевелилась. Но в остальном. В груди опять что-то шевельнулось. Неужели Алена чувствует то же самое?
Верное распознавание эмоции. +3 к Эмпатии.
[ Набрана критическая масса данных.]
— Какой эмоции? Я ничего не распознавал.
[ Своей.]
Спорить не пришлось. По затылку прокатилась теплая волна, привычная, как звонок с урока, и остановилась где-то позади глаз.
[ Перехожу на новый уровень. Уровень 8.]
Эмпатия: 41
Социальное взаимодействие: 57
Адаптация: 49
Очки Адекватности: 94
Уровень: 8
[ Разблокировано воспоминание. Воспроизвожу.]
Как всегда, без разрешения.
Запах моря исчез. Да и все остальное — сосны, темнота, куртка с застегнутой через одну кнопкой — тоже разом пропало.
Я стоял у окна на втором этаже. Коридор со скрипучим паркетом, батарея под подоконником, на подоконнике чей-то забытый учебник по магии третьего порядка. За окном осень. Только другая, теплее. И я держал в руках девушку.
Ниже меня ростом, с рыжими волосами до лопаток, она куталась в меня, словно в старую бабушкину шаль. Примерно так же, как только что выскочившая ко мне из леса Алена. Только эта дрожала сильнее. Я держал ее за плечи и говорил что-то вкрадчивое. Что — я не слышал. Слова не сохранились. Сохранилось только то, что я чувствовал, произнося их. Плотное и тяжелое, как чемодан в обеих руках, когда его некуда поставить. Но в то же время и необъяснимо легкое, заставляющее бабочек в животе порхать с удвоенной силой. Это сложно объяснить словами, но нормис меня бы уже понял.
Потом в коридоре стало жарко с одной стороны и холодно с другой.
Они пришли вдвоем, как всегда. Черный, с запахом гари, и белый, с синевой на коже и четырьмя рогами. От белого стекла на окнах покрылись изморозью.
