П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ), стр. 15

Костя не засмеялся. Он даже не изменился в лице, только поправил лямку рюкзака.

— Это тоже снимок. — сказал он. — Технически. Просто есть другой способ, я вам в понедельник в школе покажу. Там две кнопки нажать надо. Одновременно.

— Одновременно может не получиться. — Аркадий Борисович продемонстрировал ему ладонь с загнутыми пальцами.

— Есть вариант по очереди. Тоже покажу.

Говорил Костя медленно, ровно и некоторые фразы повторял дважды. Будто имел опыт общения с глуховатой бабушкой. Или с пьяным отчимом.

Девятый «А» уже стоял ровной коробочкой возле своего классного руководителя, и я так и не понял, как он добился такой дисциплины. Может, тоже нейросеть?

Егора Игнатьевича Кожемяко я знал заочно. Историк. Собранный, подтянутый, в районе пятидесяти. Из всех взрослых на площадке он единственный выглядел собравшимся на турслет. Разношенные ботинки, рюкзак, сидевший на нем как влитой, трекинговые палки, компас на шнурке. Рядом с ним остальные педагоги смотрелись людьми, вышедшими за хлебом.

Инна Робертовна Полева — русичка и руководитель девятого «Б» — наоборот, ассоциировалась с туризмом хуже прочих. Средний рост, плотное телосложение и настолько внушительный бюст, что невольно возникали мысли о стратостатах и воздухоплавании. Лямка рюкзака у нее упорно съезжала на плечо, заставляя поминутно ее поправлять, к шарфу она приколола брошь, а список класса носила в файле, словно чрезвычайно важный документ.

— Здравствуйте, Инна Робертовна. — поприветствовал ее я.

— Здравствуйте. — глядя в пространство у меня за плечом, бросила женщина. Там стоял только автобус. — Дети, кто там ложит рюкзаки на землю? Кладет! Правильно говорить «кладет»!

Алена пришла последней из учителей. Она поздоровалась со всеми по очереди, кроме меня, и встала как можно дальше, вклинившись в кучу девятого «Б», хотя своего класса у нее не было вовсе.

— Доброе утро. — поздоровался я, самостоятельно подойдя поближе.

— Здравствуйте, Роман Дмитриевич. — отозвалась она таким тоном, будто ее асуры покусали.

Девушка отвернулась и принялась пересчитывать чужих детей. Варя в это время подсунула мне очередной лист на подпись. Четвертый за десять минут. Староста вообще все время крутилась где-то неподалеку, словно боялась, что я в последний момент сбегу, и класс останется провожать взглядом уезжающие автобусы.

Алена пристально посмотрела на Варю. Потом на меня. А потом уткнулась в какой-то бланк и принялась внимательно его изучать. Бланк она держала вверх ногами.

— Ты тоже едешь? — спросил я Кирилла, когда тот возник рядом с большим термосом наперевес.

— А что, нельзя? — он отхлебнул чего-то теплого и ароматного. — В лесу нет интернета. Значит, меня там тоже ни для кого нет. Два дня никто не спросит, почему принтер.

— Почему принтер что?

— Просто почему принтер. Это законченный вопрос, Ром. Да, так тоже бывает.

Под курткой у него виднелся джемпер с оленями.

— Не жарко?

— Олени — мой тотем. Придают сил на выездных мероприятиях. — он повел носом. — Чем тут пахнет? Солярка, тонкая-тонкая нотка моря и чей-то бутерброд с яйцом.

— Думаешь, кто-то дозаправляется перед дорогой?

— Это все ковид. Не смейся!

Галина Сергеевна возникла как всегда из ниоткуда. Только что между автобусами был просвет, а теперь в нем стояла завуч в сером пальто и без всякого рюкзака. Ехать она не собиралась. Только проводить.

Провожала она тоже в своем любимом стиле.

— Застегнись. Наушники. Рюкзак из-под колеса. Дай сюда. Не жуй на ходу. Хватит ржать. Свистеть дома будешь.

Каждое замечание находило адресата без указания фамилии, и шум в радиусе поражения разом просел на треть, будто нас накрыло большим куском ваты. Стекловаты.

Инна Робертовна, не прекращая раздавать инструкции родителям девятого «Б», развернула плечи и сделала полшага в сторону завуча, кивнув и улыбнувшись коллеге. Я мысленно занес русичку в список «за Галину Сергеевну» с пометкой «догадка», потому что половинки шага для приговора все-таки маловато.

— Роман Дмитриевич. — обратилась ко мне Морозова.

— Галина Сергеевна.

— Ваши на дороге.

Я обернулся. Пятеро моих действительно грелись на солнышке, стоя на проезжей части. В этой части Лени Голикова не самый оживленный трафик, но все же.

— Уберите.

— Убираю.

Я убрал. А она уже двигалась дальше сквозь толпу.

+1 к Адаптации.

— За что?

[ Требование выполнено без эскалации конфликта.]

— Раньше ты за такое не начислял.

[ Раньше ты не выполнял.]

На обратном пути она снова притормозила возле меня.

— В понедельник зайдите ко мне.

— Зачем?

— В понедельник. Зайдите.

И ушла. Так же бесшумно, как появилась.

Время отбытия постепенно приближалось, а дети все прибывали. По одному, по двое, по трое. Они здоровались, сваливали рюкзаки и кучковались возле руководителей. Становилось понятно, зачем нужно столько автобусов.

Антон явился в бело-голубом шарфе поверх куртки.

— У моей команды сегодня матч, а я с вами еду. — сообщил он вместо приветствия. — Я им сразу сказал: без меня продуете. Пусть проверяют. Роман Дмитриевич, мяч в лесу будет?

— Без понятия.

— А футбольный?

— Футбольный тоже без понятия.

Следом протиснулся Паша. Рюкзак на нем выглядел каким-то детским.

— Меня мама отпустила только с условием, что я неделю продержусь без сладкого. — заявил он. — Я выдержал! Даже в четверг, у бабушки торт не попробовал. Все без меня съели, блин.

— Ну ты герой, Паштет. — хохотнула Мила. — А зефир на костре считается? Если он жареный, то это уже не сладкое, а горячее.

— Технически горячее. — подтвердил Костя из-за плеча Аркадия Борисовича.

Все рассмеялись.

Явился Гусев.

С табуреткой.

Очевидно, той самой, которую Скворцов просил переделать. И вот она торчала у парня под мышкой, свежевыкрашенная, и с четвертой ножкой заметно короче остальных.

— У костра все на бревнах сидят. — объяснил Гусев. — А я как белый человек буду!

— Она же шатается.

— Это специально. Под неровную землю.

Еще один взрыв хохота.

Аделаида пришла с каким-то листом.

— Распределение по палаткам. — она вручила его мне, глядя в глаза и не мигая. — Роман Дмитриевич, утвердите сейчас, пока не начался хаос. По три человека, мальчики отдельно, друзья вместе.

— Я уже все подготовила. — заявила Варя, доставая свой список.

— У тебя по алфавиту.

— У меня по предпочтениям.

Они уткнулись в оба листа, и через пару минут у меня в руках оказался третий, объединенный.

Обе Кати притащили один рюкзак на двоих и делили пенку. Месяц назад эти двое не разговаривали вообще.

— Построение через пять минут! — объявила Варя, хотя до автобуса оставалось еще пятнадцать.

— Тихонова, ты не в армии.

— Встань в строй, Жека.

Как ни странно, но Жека подчинился.

И тут я наконец заметил.

Кучка Кожемяко стояла все той же коробочкой. Кучка Полевой не менялась. Одиннадцатый вокруг Аркадия Борисовича застыл колеблющейся массой. А мои все прибывали. Подходили те, кого я на уроках видел только у стены. Девочка со справкой. Двое из тех, кто пропустил субботник. Мальчик, чью фамилию я без журнала не вспомню.

Я их пересчитал. Не поверил и пересчитал еще раз.

Двадцать три. У остальных тринадцать, одиннадцать и шестнадцать, а у меня двадцать три!

— Варя.

— Да, Роман Дмитриевич?

— Ты тогда сколько, говорила, поедет? Человек семь?

— Вообще-то девять.

— Тут двадцать три.

— Так остальные тоже захотели. — она пожала плечами и снова уткнулась в объединенный лист.

М-да.

[ Событие внесено в накопитель. Прогресс задания «Сделать 10-й класс самым сплоченным коллективом» повышен.]