Тренер Гильдии Фамильяров 8 (СИ), стр. 22

И если призадуматься, это был настоящий джекпот.

Во-первых, я абсолютно легально, с официального позволения самого босса, проникал в закрытую структуру Синдиката. Пусть и поверхностную. Но ведь в тихом омуте черти водятся, если хорошо копнуть.

Во-вторых, я прекрасно помнил из прошлой жизни, что любые так называемые «благотворительные зоопарки» крупных Синдикатов на деле всего лишь удобная ширма. Чаще всего в такие места тихо списывали «бракованных» питомцев. Тех, кто не выдержал нагрузки на Арене, либо покалеченных химией в лабораториях. Ходили даже слухи, что там могли прятать запрещённые к разведению виды, под видом безобидных животных. Я не проверял. Да и слухи это всего лишь слухи. Но если в этом есть хоть доля правды, для меня, как для Проводника, это был уникальный шанс найти и спасти уникальных питомцев. Таких зверят, которые способны усилить мою гильдию.

И, в-третьих. Разумеется, это деньги. Нам сейчас жизненно необходимы вливания в бюджет, чтобы пережить финансовую блокаду Москвина.

Уверен, что и на Зайцева, на нашего горячо любимого спонсора, надавили. Да так, что он на время забыл о нашем существовании. Понятно кто.

Я выдержал театральную паузу, демонстрируя лёгкое сомнение, а затем коротко и решительно кивнул.

— Я согласен, Валентин. Зоопарк так зоопарк. Будем вычёсывать пони, если придётся.

— И раздавать морковки, — Корш выставил указательный палец, слегка улыбаясь, при этом держа стакан. Затем хлебнул янтарного напитка.

Владелец «Сириуса» холодно улыбнулся. А затем протянул через стол раскрытую ладонь. Мы скрепили наш договор коротким и довольно жёстким рукопожатием. Первый шаг внутрь змеиного логова я сделал. Теперь стоило подумать о противоядии. Точнее обдумать, что на самом деле задумал Корш.

Он не просто так предложил. И выиграть он хочет больше, чем кажется на первый взгляд.

Нашу сделку прервал резкий вибрирующий звонок. Крысолов вытащил из кармана дорогущий телефон, который был похож на вытянутый овал, бросил быстрый взгляд на экран и нахмурился, сухо бросая в трубку короткое: «Скоро буду».

Босс Синдиката неторопливо поднялся, небрежно кидая на стол чёрный прямоугольник. Это была визитка. Тиснёная серебром, с номером телефона, но больше ничего. Ни имени, ни чего либо другого. Просто одиннадцать цифр.

— Это контакт для связи, Артур. Завтра тебе позвонят с этого номера, введут в курс дела, — бросил он на прощание, а затем, в сопровождении своих безмолвных телохранителей, покинул переговорную зону отеля.

Я спрятал визитку в карман, забрал своих зверят из вольера, и встретился с Серёгой, который подскочил с лавочки.

— Ну что? Как? Ты чего молчишь, Артур? — догнал он меня, застёгивая сумку и закидывая её за спину.

— Всё прошло идеально, — сообщил я ему. — Поговорили. Он пытался меня поймать на краже. В общем… сделку заключили.

— Сделку?.. — Серый аж остановился. — Подожди… Сделку с Крысоловом? Ты не выставил требования?

— С такими людьми кидаться требованиями надо аккуратно, — повернул я голову к вновь догнавшему меня Серёге. — Он выслушал меня, и сказал, что поможет.

По пути проверил я рассказал Серому, на чём условились. Друг покачал головой.

— Вот же ушлый тип. Скользкий как угорь, — оценил он по итогу нашу встречу с Коршем, затем довольно ухмыльнулся, постучал по сумке. — Но как я заглушил этих засранцев. Ты ж и подошёл к боссу, из-за того, что тебя не заметили раньше.

— Они скоро о тебе узнают. Так что почисти следы, — посоветовал я, и Серый хмыкнул. — Я бы на твоём месте не ухмылялся. Не думай, что они не знают о таких приёмах. Выйдут на тебя, если ничего не сделаешь.

— Ну ты ваще, бро. Я уже… — сказал Серёга. — Всё подмёл, что можно. Работает профи.

— Смотри, профи, будь начеку, — хлопнул я его по плечу, и на этом наши дороги разошлись. Серый отправился в сторону метро. Я же своим ходом потопал в компании своих питомцев в сторону своего района.

Поразмыслить не получилось. Барон Сверчанский вылез из кармана, забрался под воротник куртки и всю дорогу жужжал под ухом, о радикальных мерах. В его словах присутствовали сабли, пушки, кавалерия и яростные атаки.

Я его не слушал, достал телефон, который был на беззвучке. Три пропущенных вызова от Полины, десять сообщений. Она переживала, а я не ответил вовремя.

«Всё хорошо. Уже почти дома» — написал я, заскочив в свой подъезд.

Оказавшись у дверей съёмной квартиры, я заметил… Полину. Док нервно мерила шагами лестничную клетку, то и дело поглядывая на экран своего телефона. Выглядела она откровенно неважно: волосы растрепались, в глазах неприкрытая тревога.

Заметив меня, она бросилась навстречу.

— Господи, Артур! Я телефон оборвала… а ты молчишь! — выпалила она, хватая меня за рукав.

Я мягко приобнял её, притянул к себе, замечая слегка покрасневшие глаза.

— Всё хорошо, Поля. Я в полном порядке, — спокойно произнёс я, успокаивающе поглаживая её по плечу. — Был на встрече. Никаких перестрелок и криминала не случилось. Зайдёшь? Я заварю свежий чай, а то тебя всю трясёт от нервов.

Полина еле заметно кивнула, растягивая напряжённую улыбку.

Далее мы устроились на кухне. Я выдал ужин своим зверятам, разлил чай по кружкам. Мы устроились за столом, и атмосфера из нервной переросла в более романтичную. Я ловил радостные тёплые взгляды Полины. Она была счастлива, что я рядом, живой и здоровый.

Обстановку окончательно разрядил барон Сверчанский. Неугомонный гусар бесцеремонно уселся на крышку фарфоровой сахарницы, в самом центре стола, пригладил усы.

— Ох, командир… мадмуазель Док… — театрально вздохнул Сверчанский, закатывая фасеточные глаза. — А ведь у меня не так давно тоже, доложу я вам, приключился фатальный амурный пердимонокль! Встретил я как-то за плинтусом одну особу. Сверчиха — моё почтение! Выправка — во! Талия — рюмочкой, а парадный хитин сияет, как генеральский эполет! Сидим мы, значит, в засаде, нектар потягиваем, я ей романсы стрекочу…

Сверчок сделал драматичную паузу, покрутив ус.

— Но… да простят меня присутствующие дамы… эта бестия сразу пошла в меркантильную атаку! Взяла меня за жабры-с! «А где твоё поместье, барон? Сколько крошек в день в клюве несёшь?». А у меня, на минуточку, назревает генеральное сражение. С эскадроном рыжих прусаков за контроль над хлебным ларьком! Чистая геополитика, ёшкин клещ! Ну я ей и отрезал по-офицерски: «Мадемуазель, для гусара первым делом — долг и сабля, а амурные дела — после виктории!». Ох, как она жвалами клацнула… Как фасетками сверкнула! Развернулась и укатила с каким-то толстопузым навозным жуком. Сплошной моветон, никакой возвышенной романтики!

Я не выдержал и искренне рассмеялся. Полина тоже не смогла сдержать улыбку. Тревожное напряжение окончательно ушло. Она подняла на меня глаза, и в мягком свете бра я заметил, как её щёки заливает густой румянец.

Док опустила взгляд на свою чашку, принялась нервно комкать бумажную салфетку.

— Артур… — её голос слегка дрогнул. — Я хочу тебе кое-что сказать. Моё желание… ну, помнишь, мы говорили тогда? Я хочу, чтобы мы… то есть, ты… мы ведь с тобой оба взрослые люди, и я…

Она окончательно запуталась в словах, запаниковала от собственной небывалой смелости и резко вскочила на ноги, едва не опрокинув табуретку.

— Всё! Ладно! — затараторила Полина, отступая к двери. — С вами всё хорошо, живы-здоровы, чай попили. Очень вкусный чай… Я, пожалуй, пойду. У меня там дома ещё Диана не кормлена. А она сухой корм не переносит.

Док выскочила в коридор, принялась суетливо натягивать куртку, путаясь в рукавах.

Я догнал её. Уверенно перехватил её руки, заставил остановиться и развернул к себе, крепко прижимая к груди. Полина замерла, уткнувшись носом мне в плечо, шумно выдохнула, словно сдаваясь. Обняла меня.

С кухни тут же донёсся тоненький, надрывный и невероятно фальшивый голосок барона Сверчанского, решившего добавить романтики в момент:

— Как упоительны-ы-ы в России вечера-а-а, — донесся голосок барона с кухни. — Любовь, шампанское… и хруст рязанской булки-и-и!..