Тренер Гильдии Фамильяров 8 (СИ), стр. 2

Он попытался показать руками размер небольшого шкафа, едва не опрокинув пивную кружку.

Его сосед, поджарый мужик с глубоким шрамом на виске, покачал головой.

— Не, ты не прав, брат. Я видел как они бьются. У них там ящер такой есть, шестилапый. Варан, что ли. Так он любой удар сдюжит. Бронированный, как десять танков, мать их.

— Да-да, конечно! Заливай! — пожилой язвительно хмыкнул. — Все говорят, что у них там в команде желе, лиса худая как селёдка, да барс хрустальный, который еле лапы передвигает! Детский сад на выезде!

— Кто говорит?

— Да все!

— Кто все? Ты слушаешь всяких трепачей. А вот сам глянь на их бои. Да повнимательней. Сразу всё поймёшь, — не сдавался поджарый. — Там это желе такое, что любого остановит. Даже как-то секача остановило.

Пожилой чуть ли не подавился от смеха, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Ну ты загнул, Михалыч! Желе кого-то остановит! Ха-ха! Скажешь тоже! Разве что насмерть защекочет!

Оба соседа, увлечённо споря о несуществующих тактиках, периодически с опаской косились в мою сторону. А точнее, на Искорку. Огненная саламандра невозмутимо сидела на клеёнчатой скатерти, с аппетитным хрустом перемалывала челюстями гранулированный корм.

Периодически кроха попыхивала сизым дымком из ноздрей, всем своим видом показывая, что плевать хотела на мнение диванных экспертов.

Я внутренне усмехнулся, делая ещё один глоток томатного сока. Затем вгрызся зубами в третий чебурек.

Интересно посмотреть на их лица, когда узнают, что прямо сейчас перед ними сидит тренер той самой гильдии лузеров и выскочек? Хотя Михалыч ведь был на нашей стороне. Он обрадуется. Точно. Даже может попросит автограф.

Хотя нет. Вмешиваться в их спор я не собирался.

Послушать, что о твоей команде говорит простой народ на улицах, было весьма познавательно.

Самое главное — о нас уже говорили. Нас обсуждали, спорили о наших питомцах, делали ставки на наши проигрыши и победы. Мы перестали быть невидимками. И уже одно осознание такого факта значительно поднимало мне настроение, отодвигая проблемы с сейфом куда-то на задний план.

Доев свою порцию я не удержался, посчитал наличку и взял ещё пару чебуреков, на вынос. Нина тепло улыбнулась мне, протягивая бумажный свёрток, который приятно согревал руки, давая понять, что продукция свежая, только что приготовленная.

Путешествие по ночному Питеру было совсем не примечательным. Хотя я, помня о разгромленной квартире и свежем наезде Синдиката, оставался внимателен как никогда, сканируя каждый тёмный переулок.

Но Живчик расслаблен. Терьер лишь периодически дёргал поводок, упорно пытаясь дотянуться до уличной урны, реагируя на резкие запахи. Искорка также не проявляла признаков беспокойства, мирно дрыхла у меня на плече, согревая шею.

Чего нельзя было сказать о Сверчанском. Барон, спрятавшись под воротником моей куртки, не умолкал ни на секунду. Он всё бубнил и бубнил… и бубнил… о том, как героически завалил того двуногого в броне, тыкая ему в глаза лапками, о том, что хотел то же самое сделать и с Витей Порохом, за его подлые слова.

Пришлось зайти в круглосуточный магазин, недалеко от дома, и купить герою недавней битвы тёмный портер. Остальных я тоже не обделил. Живчику взял сахарную кость, а Искорке авокадо. Что касается кости, обычная и безопасная, точно такие же продаются и в ветаптеке, только там дороже. А вот авокадо огненным саламандрам изредка можно.

Оказавшись дома, я покормил деликатесами зверят.

Живчик накинулся на кость, начиная катать её по полу и довольно урчать, похрустывая. Искорка в одно лицо обглодала экзотический фрукт, правда оставила немного сверчку. Барон между тем уже приговорил пять пробок пенного, закусил авокадо.

Хмель ударил гусару в голову, сверчка потянуло на творчество.

Он вскарабкался на солонку, как на сцену, лихо закрутил ус и, покачиваясь, тонким голоском затянул:

— Как за старым за амбаром

Задавал врагам я жару!

Шашку вынул, крикнул: «Брысь!» —

Два жука перевелись!

Я хитин им проломил,

Весь бомонд ошеломил!

Жужелицы в ряд стоят,

Трогать усики хотят!

Эх, гуляй, кавалерия!..

Оп-па! Оп-па! Америка-Европа!

Азия-Евразия! Что за безобразия!..

Я рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Сверчок между тем начал отплясывать гопак, шевеля усами.

День был безумно насыщенным. От свадебного корпоратива и штурма очередной скрытой базы Синдиката до сложного разговора с Порохом.

Но мы выжили, никто не пострадал, а разговор с Витей хоть и был напряжённым, но сделку мы заключили.

Завтра нас ждёт очередная победа. Комиссия примет вольеры и поставит галочку в своём протоколе.

Следующее утро на базе «Огненных львов» началось не с кофе, а с дикого, первобытного аврала. Комиссия из Ветнадзора Бронзовой лиги должна была появиться с минуты на минуту.

Бригада «Молнии» всю ночь пахала как проклятая. И они почти успели. Но в нашем деле слово «почти» всегда означает катастрофу.

Я стоял на плацу вместе с Кирой, нервно поглядывающей на часы, когда из здания выскочил старший бригады, Анатолий. Его лицо было серым от усталости, а глаза лихорадочно блестели.

Он спешно подошёл к нам, отчаянно разводя руками.

— Ребят… Артур Викторович, Кира Евгеньевна… Беда. Специфического крепежа не хватает! Усиленных анкерных болтов!

— Как не хватает⁈ — Кира побледнела. — Мы же всё по смете оплачивали! До болтика!

— Нас вчера на трассе грабанули, те уроды в броне перевернули всё вверх дном в кузове! — с отчаянием пояснил пожилой водитель. — Один из ящиков с крепежом куда-то делся! Мы всё, что в загашнике было, достали. Но… не хватает.

— И сколько нужно? — поинтересовался я.

— Тридцать штук. Торцевую стенку на одном из вольеров не можем поставить! Я-то заказал доставку курьером, со склада, но пока найдут нужный артикул, пока привезут по утренним пробкам… Это час, а то и больше!

Кира схватилась за голову, впадая в панику.

— Какой час, Анатолий⁈ Комиссия скоро! Нас же закроют!

— Но ждать не будем. Пулей на склад, и обратно! — крикнул бригадир, отправляясь в сторону развернувшейся у ворот «Газели». — Так быстрее будет!

Машина с визгом шин выскочила через ворота, оставив после себя облако пыли.

Мы с Кирой бросились в вольерную. Картина была удручающей. Слева по прежнему старые вольеры, но справа…

Модульный вольерный комплекс на пять камер блестел стеклом и новенькими панелями, он был расположен впритык с вольером Бурбура.

Толстые стёкла, мощные замки, вентиляция уже подсоединена. Но как раз напротив входа зияла огромная дыра вместо торцевой стены. Сама массивная стена лежала на полу.

— Всё. Это конец, — прошептала Кира, прислонившись к стене вольерной. — Штраф. Дисквалификация. И банкротство.

Словно в подтверждение её слов, моя рация, которую я прихватил с поста охраны и прицепил на пояс, зашипела, а затем раздался голос Родионыча, который дежурил на проходной.

— Артур Викторович! Гости на пороге. Комиссия прибыла. Трое. Очень строгие, в костюмчиках. Идут на территорию, к вольерной.

Кира застыла, окончательно растерявшись. Над нами будто завис дамоклов меч. Инспекторы Ветнадзора прямо сейчас направляются сюда.

Стену надо поднять. И поставить. живчик не осилит такую тяжесть. Да и датчики у инспекции зафиксируют всплески эфирной активности. Начнутся вопросы, и там не дураки работают. Всё вскроется, тут же.

До прихода комиссии навскидку оставалось меньше минуты.

Я обвёл взглядом недостроенный стену лежащую на полу. Своих питомцев, затем бросил взгляд на Бурбура, который шевелил коротким хоботом, и смотрел на нас. Будто хотел помочь.

— Горай, мы пропали, — охнула Кира. — Пропали.

Мои глаза сузились. Я прикинул в уме, насколько моя идея, мелькнувшая в голове, жизнеспособна. И понял. Это единственно верное, хотя и сложное решение.

— Я знаю, что нужно сделать, — взглянул я на бледную владелицу гильдии, и широко улыбнулся.